Повести сердца

       Девушка зашла в женскую уборную университета и застыла, увидев на полу Нургюль, с головы которой текла кровь. Лицо было прикрыто волосами, поэтому она не могла узнать кто это, а подойти боялась: вдруг она уже мертва? Девушка выскочила из уборной и что было мочи закричала:        – Скорее! Помогите! Там у девушки голова разбита! Скорее! – голос был надломлен, руки начались трясти. Она очень боялась крови, поэтому при виде ее сразу впадала в ступор, а потом начиналась паническая атака.        Крики услышал, проходящий недалеко Исмаил. Он шел в класс Нур, чтобы попросить подождать его, так как у него было на одну пару больше, чем у нее. Парень тут же среагировал и зашёл в женский туалет. Каков у него был шок, когда он узнал Нургюль. Не узнать было тяжело, ведь он сам выбирал, что ей сегодня надеть.        Парень отошёл от ступора и увидел, валявшуюся на полу разорванную фотографию. Сразу же понял, что она не подскользнулась и это не несчастный случай. Ее толкнули нарочно. Исмаил подняла кусочки фото и сложил в карман своей толстовки. В парадной форме он редко появлялся в университете.        Он присел на корточках рядом с телом Нургюль и дотронулся до шеи, начиная нащупывать пульс. Он был, но слабый. Исмаил поднял ее на руки, аккуратно, чтобы не причинить большей боли, хотя понимал, что она ничего не почувствует, так как без сознания. Захватив сумку, парень понес Ешилчай в медблок.        Парень сидел на кушетке, рядом с девушкой. Ждал, пока придет в сознание. Пришлось пропустить последнюю пару. Нургюль обработали и забинтовали голову.        – Мне нужно позвонить ее родителям и сказать, чтобы ее забрали. Я не думаю, что она до вечера придет в сознание, удар был сильный. – сказала медицинская сестра и взяла телефон, а после записную книжку, где были номера родителей всех студентов.        – У нее нет родителей. Я ее заберу. – твердо сказал Исмаил и уже встал, начиная поднимать Нур на руки, как резкий жест медсестры остановил его.        – Ты кем ей приходишься, чтобы забирать? Пока она учится в этом университете, я ответственная за ее жизнь. Ты можешь сделать с ней все, что угодно. – проговорила та, встав из-за стола.       – Я ее брат. Сводный. – решил, что теперь будет так говорить всем. Уже все равно, что будет, если правда вскроется.        – Что ж... Если сейчас она не проснется, заберёшь ее домой. – медсестра достала ватную палочку и намочила ее в нашатыре. Поднесла к носу Нургюль и та забавно сморщила носик. Исмаил улыбнулся бы, если не пробитая голова. Девушка чихнула и открыла глаза, сморщившись теперь уже от боли.        – Как ты себя чувствуешь? Кто тебя толкнул? – тут же спросил Исмаил и подсел ближе. Ешилчай хотела было сесть, но голова была тяжелой, словно чугунная.        – Тошнит... И голова болит до ужаса. А еще живот... – положила трясущуюся руку на низ живота, вспоминая сильный удар кулаком. Медсестра взяла шприц и ампулу. Набрав содержимое в шприц, подошла к Нургюль.        – Я тебе сделаю обезболивающий укол. – девушка начала расстегивать пуговицу на рукаве блузки, думая, что будет делать в вену. – В ягодицу, Ешилчай. – сказала медработница.        Исмаил помог Нургюль лечь на живот, после чего отвернулся. Медсестра задрала юбку, после приспустила колготки девушки. Та почувствовала, как иголка вонзается в ее кожу и стиснула зубы. Когда медсестра ввела лекарства, Нур выдохнула. Стала натягивать на себя колготки, но лежа на животе это делать совсем не удобно, поэтому просто опустила юбку.        Парень поднял ее на ноги и поставив помог поправиться, подтянув колготки и вбив блузку в юбку. Нур ему слабо, но благодарно улыбнулась. Бинт на голове сдавливал мозги, казалось, что из-за этого голова и болит. Но нет.        Исмаил вывел Нургюль в коридор и усадил на банкетку. Передал ей ее же сумку и сел рядом. У него были в голове догадки, по поводу того, кто это мог сделать, но хотел, чтобы девушка сама призналась.        – Кто это сделал, Нур? Кто толкнул тебя? – спросил тихо он. Ешилчай пожала плечами. Она не хотела говорить, не хотела вешать на него свои проблемы.        – Я упала сама. Подскользнулась. – решила сказать так. Голова гудела от невыносимой боли, живот сводило. Хотелось просто заплакать от этого всего происходящего.        – И это тоже ты сделала? – достал из кармана толстовки разорванную на четыре части фотографию. У Нургюль тут же затряслись руки, а на глазах появились слезы. Он взял ее руки в свои, крепко сжимая, чтобы успокоить.        – Исмаил... Не лезь не в свое дело. Я сама справлюсь. – хотела встать, но тут же почувствовала боль внизу живота. Села обратно, закусив губу.        – Я заметил, как ты справляешься. Это Келси сделала, так ведь? Где твой телефон? Пока ты была без сознания, я осмотрел сумку, телефона нет! – в его жилах кипела ярость. Сейчас он был готов разорвать эту наглую девицу, что причиняет боль Нургюль.        – Да, Келси. Я ничего не успела сказать, как она ударила меня кулаком в живот. Со всей силы. Потом толкнула и я почувствовла боль, а потом темнота. До этого она фотографию разоварала. – девушка тяжело вздохнула, смотря в руки Исмаила, в которых он держал драгоценные кусочки.        – В живот? Поэтому он у тебя болит? Я думал... – она поняла, что он имел ввиду, поэтому Исмаил продолжать не стал. – Встань аккуратно, я посмотрю. – он поднял ее, поставив на ноги. Сам остался сидеть на банкетке. Нур нагнулась вперед, оперевшись руками на сильные плечи. Парень расстегнул юбку девушки и нежно дотронулся до живота. – Расслабься. – тихо проговорил тот, начиная круговые движения, легонько ощупывая. Нургюль тихо вскрикнула, почувствовав боль. – Он вроде мягкий, в нормальном состоянии. Но болит же... – он поправил юбку, застегнув.        – Пройдет. Исмаил, пошли домой. Я плохо себя чувствую. – тяжело дыша проговорила она. Тошнота стала подкатывать к горлу. Девушка сглотнула ком.        – Сначала зайдем к Келси и заберем телефон. Если я не убью ее. – недовольно проговорил тот, вспоминая избалованную девку.        Исмаил с ноги отрыл дверь комнаты общежития, в которой раньше жила и Нургюль. Демиржи застал Келси лежащей на кровати и смотрящей в экран того самого телефона. Парень выдохнул, чтобы прямо сейчас не ударить ее. Все таки не хотелось поднимать руку на слабый пол.        Он быстро сократил расстояние и вырвал телефон из ее рук, положив к себе в карман, после чего поднял Келси. Девушка безразлично посмотрела ему в глаза.        – Что ты творишь? М? Что творишь? Ты могла убить ее! – заорал Исмаил. Нургюль стояла напротив комнаты, в коридоре, но так как дверь была открыта, она все видела и конечно же слышала.       – И что? Я лишь возвращаю, что по праву пренадлежит мне! – на таком же повышенном тоне говорила она.        – Что тебе пренадлежит? Что? Это ее телефон! Ее фотография! Тебя не должно волновать для чего она! Еще раз тронешь мою сестру, я тебя задушу собвенными руками! – подошел к ней непозволительно близко. Между их лицами было буквально несколько сантиметров. Келси обвила его шею своими руками и резко впилась в его губы поцелуем. Исмаил тут же оторвал ее от себя. – Что ты себе позволяешь?!        – Ты по праву мой! Ты забыл наши отношения? Зачем тебе эта никчемная тихоня? Какова она в постели? Забыл наши ночи? – начала давить на бывшие отношения, которые нельзя было назвать отношениями.        – Мы с тобой переспали два раза и ты уже возвела себя до небес! Зачем тебе я нужен, если ты готова переспать с первым встречным, главное, чтобы он был богатым? А Нургюль моя сестра! Пусть сводная, но сестра! И ты не имеешь правда обсуждать мою личную жизнь! – сжал ладони в кулаки, но чувствовал прикосновение к руке в зоне логтя. Это была Нур.       – Пошли отсюда. Не трепи себе нервы. – проговорила та. Исмаил остановил ее и обратился к Келси.        – Извинись. – увидел недопонимание на лице противницы. – Извинись перед Нургюль. Я не позволю так к ней относится. – твердо сказал он. Но вместо извинений, Келси резко дала девушке уже вторую пощечину за сегодняшний день, только эта была еще сильнее.       – Достаточно? – ухмыльнулась та. Увидев, как Нургюль упала на колени. Это стало последней каплей для нервов Исмаила. Он прижал Келси к стене, держа за горло.        – Я тебя уничтожу! Слышишь? Уничтожу! Мне все равно на то, что ты девушка! Нет, я тебя бить не буду. Женщин не бью, даже таких падших! Но ты будешь страдать! Еще раз! Слышишь? Еще раз я тебя увижу рядом с ней! – он отпустил ее и кинулся к Нур, помогая встать. Девушка и так плохо себя чувствовала, а еще и эти крики с ударом, ее добили. – На колени! – скомандовал он Келси. – Я сказал, на колени и проси прощения! – ему было все равно, что у дверей собралась почти вся общага. Келси упорно стояла и яростно смотрела на Нургюль. – Ты меня не услышала? Я могу повторить столько, сколько понадобится! Села и извинилась, раз по хорошему не хочешь! – он надавил ей на плечо, сажая на колени. Келси решила на этот раз сдаться.        – Извини... – тихо промямлила та, но громкий возглас Исмаила от том, чтобы она извинилась по искреннее, заставил ее вздрогнуть. – Извини, Нургюль. Я больше не подойду к тебе. – твердо сказала та. Исмаил просто увел свою «сестру». Жители общаги бросились к Келси с расспросами.        Уже дома Нургюль лежала в кровати Исмаила, на которой и спала. Сразу, как пришла, переоделась в пижаму и умылась, понимая, что больше с кровати не встанет.        Голова жутко болела, тошнота никак не проходила, а низ живота разрывало на части. Что это значит? Почему он так сильно болит? Не могла же Келси одним ударом разорвать какой-то орган? Или могла?..        Девушка погрузилась в свои мысли, что не заметила, как в комнату зашел Исмаил с подносом в руках.        – Я тебе суп-пюре приготовил и мятный чай. Покушай, станет немного легче. – поставил на прикроватную тумбу с той стороны, с которой она лежала. Нургюль присела на подушках и взяла ложку в руки. Ей была приятна эта забота. Она чувствовала в этом что-то материнское или же отцовское. Когда она болела, ей всегда готовили что-нибудь вкусное и приносили в постель, чтобы поднять настроение.        – Спасибо. – она слабо улынулась. Для него эта улыбка была самой большой благодарностью. Он присел рядом, контролируя ее, ведь ложка могла выпасть из-за слабости в теле Нургюль.        Суп был очень вкусный, что удивило девушку. Она никогда не думала, что парень, которого не интересуют отношения, личная жизнь и у которого девушки ради любовных утех, может так чутко заботится и вкусно готовить.        Чай тоже был особенно вкусный. Как будто она вернулась в детство, где еще была ее бабушка, с которой они вместе ходили в лес, собирали мяту, потом отрезали, сушили и заваривали. С которой тёплыми, летними вечерами сидели на веранде и пили этот чай с яблочной или ягодной пастилой, которую тоже готовила бабушка.        – Вкусно? – спросил он, видя с каким аппетитом она черпает ложкой суп. Девушка кивнула. Его переполняло чувство милоты. Она была такой женственной, хрупкой, ранимой, что хотелось просто прижать к себе и держать в теплых объятиях, никогда не отпуская.        Исмаил не понимал, что она с ним делает. С чего вдруг он поддался влиянию какой-то малолетке, так он называл всех, кто был младше его, даже если совсем на чуть-чуть, хоть на месяц? Неужели он нашел ту, что будет смыслом его жизни? Неужели любовь?        Неееет, это не Исмаил. Его подменили, это точно. Он никогда не зацикливался на девушках: переспал, а на следующий день ни то что имени, лица не помнил. Но Нургюль и не была такой, как все. Она словно ангел без крыльев и нимба над головой. Тянет к себе. Но исключительно его. Почему?        А потому что таких тихих и скромных девушек, мало кто любит. Большинтво парней тянет на стерв, которые пьют, курят или развлекаются в борделях. Но они не понимают, что верности у них нет и они могут просто изменить.        – Спасибо. – она поставила стаканчик в виде тюльпана на поднос и еще раз поблагодарила друга. Тот улыбнулся и отнес поднос на кухню, моя посуду. Нургюль решила, что лучше поспать, потому что тяжело было с больной головой.        Когда Исмаил убрался на кухне и помыл посуду, девушка спала сладким сном. Чай помог ей немного успокоиться и вроде боли в животе и голове стали проходить. Демирджи получше укутал ее в одеяло и выключив свет, сам пошел спать.        На следующий день Нургюль не пошла в университет, так как медсестра ей выписала больничный. Девушка против и не была. Ей в глубине души очень хотелось отдохнуть, поэтому даже сопротивляться не стала.        Исмаил же пошел учиться, а после и работать. Никто ничего не отменял. Сам парень не хотел, но деньги нужно зарабатывать, тем более сейчас он обеспечивает двоих. А не хотел, потому что хотелось больше времени провести с Нургюль. Перед тем, как уйти на учебу, она зашел в комнату, чтобы немного полюбоваться ей спящей. Она его умиляла. Но долго наслаждаться ее видом, он не мог.        За весь день Нургюль приготовила ужин и убралась в квартире. Сам процесс ее не утруждал. Только когда наклонялась, голова ныла, а живот сводило. Он все еще никак не мог пройти.        А вообще уборка только отвлекла ее от тяжелых мыслей. Она детально рассматривали квартиру Исмаила. Много разных статуэток и фигурок, несколько картин, сочившихся с интерьером. Он был настоящий ценитель искусства. Она была бы удивлена, но он теперь ее ничем не удивит.        «Исмаил совсем не похож на остальных. Он добрый, ласковый, сильный, смелый и хозяйственный. Не пьет, не курит, по борделям не ходит...» – думала она. Если бы Нургюль только знала, что в его голове были такие же мысли. – «Странно это все. Вся эта ситуация. Он защищает меня, оберегает, заботится, спасает... Столько денег на меня потратил и даже не дал заикнуться, сказал, что не нужно возвращать. Неужели он мог в меня влюбиться?» – думала она, протирая одну из статуэток. – «О, нет, Нургюль. Он самый популярный парень в университете, его все мальчики боятся,а девушки бегают за ним толпами. Неужели он захочет связать жизнь с заучкой и тихоней? Нургюль, не вздумай влюбляться. Ты обещала родителям, что не позволишь никому забрать свою невинность, а потом уйти.» – отчитывала сама себя. Очень не хотела страдать из-за больных отношений. Ведь умом понимала, что он может воспользоваться, может просто притворяться таким.        Так Нургюль и провела свой день. Все время думала о Исмаиле, о своих чувствах к нему. Нет, она не влюбилась. А может и влюбилась... Она была благодарна ему за помощь. Чувствовала ли она к нему что-то? Конечно. К любому человеку что-то, да чувствуешь. Но еще она чувствовала его отношение к ней... Он был нежен, очень аккуратен. Рядом с ним был детален, словно боялся спугнуть. Как будто она уйдет или растворится в воздухе.        Исмаил возвращался домой с пакетом в руках. Зайдя в квартиру, учуял приятный запах выпечки. После посмотрел на углам, все было чисто. А ведь утром на столе он ей оставил записку о том, чтобы она отдыхала и не вставала с кровати.        Разувшись и скинув с себя куртку, он прошел на кухню. Нургюль доставала из духовки противень. Парень улыбнулся ее осторожности и правильности. Поставив горячий предмет на подставку, на столе, повернула голову.        Исмаил подошёл к ней и поправил фартук, который она благополучно взяла у него. Он был для нее очень большим, но выглядело забавно. Парень коснулся своими губами лба девушки, от чего Нургюль впала в ступор. Демирджи понял, что его желания стали сами вырываться из него, а он даже контролировать это не мог. Отстранившись, он почувствовал напряжение с ее стороны.        – Здравствуй, Нур. Я же тебе сказал, отдыхать, что все это значит? – обвел руками кухню, указывая на приготовленный ужин, выпеченные булочки и чистоту.        – Я не хотела, чтобы ты, придя с работы и учебы, напрягался, готовил кушать и убирался. Ты и так вероятно устал. А я дома сижу без дела, так еще и не за что не плачу. – опустила взгляд. Парень поднял не голову за подбородок и их взгляды встретились.        Насколько же красивы были ее зелено-голубые бездонные глаза. Они были похожи на бушующие морские волны, отдающие бирюзовым оттенком. А его глаза – темные, словно ночь. В них легко можно заблудился. Дремучие, словно бескрайний лес.        Девушка смущенно отвела взгляд, не зная, чего он хочет. Зачем он поцеловал ее в лоб и трогает ее лицо, направляет ее глаза, прямо в его пронзающий взгляд? Исмаил молча ушел в прихожую за пакетом, который оставил.        – Я тут узнал, что ты любишь читать... Я выпросил у профессора тебе книгу. Вы сейчас проходите историю театра. Вот, читай с удовольствием. Она очень старая, но очень интересная. – протянул ей увесистую книгу. Потом полез в карман и достал оттуда небольшую коробочку.        Парень протянул ей. Ешилчай открыла и раскрыла рот в изумлении. Там лежала подвеска, но самое главное в ней было – это кулон. В нем была маленькая фотография, точно такая же, которую вчера порвала Келси. Нургюль аккуратно провела по ней пальчиком.        – Теперь твои родители будут не только у тебя в сердце, но и греть душу, вися на шее. – взял подвеску в свои руки и надел на Нургюль, застегнув замочек. Сегодня утром, перед университетом, он зашёл к мастеру и попросил быструю работу до вечера. Конечно же за это пришлось щедро заплатить, но Демирджи было совсем не жалко. Парень увидел, как на глаза девушки стали накатываться слезы. – Ну... – протянул он. – Не стоит. Я лишь сделал тебе приятно. Это самое главное. Тебе не придется бояться того, что кто-то порвет эту фотографию. – прошептал он, вытирая большими пальцами слезы с ее щек.        – Исмаил... – совсем тихо прошептала его имя и прижалась к груди, сцепив руки на мужской накаченной спине, что чувствовалось даже через свитер. – Я тебе очень благодарна... Я не знаю, как я смогу все вернуть, но я обязательно отблагодарю... – всхлипывая, говорила она. – Ты знаешь, как дороги для меня мои родители, как тяжело мне про них говорить, как дорога мне фотография... Спасибо... – шептала она.        Сердце Демирджи казалось сейчас не выдержит и выпрыгнет из груди. Она сама его обняла, та еще и так крепко. Он прикрыл глаза, наслаждаясь минутами умиротворения. Нургюль чувствовала учащенное сердцебиение, но на это особо не обращала внимания.        – Как твой живот? Голова? Болят? – спросил, когда она уже отстранилась. Девушка обречено кивнула. Она просто уже не знала, что делать с этой болью, которая целый день преследовала ее.        Исмаил снова сократил расстояние между ними и приподняв домашнюю кофту Ешилчай, дотронулся теплой ладонью ее живота. «Что он себе позволяет?» – пронеслось в голове Нургюль, но сопротивляться не в ее силах.       – У тебя тут синяк... – проговорил он, указывая на синеватое место и ощупывая его. Девушка сморщилась. Именно сюда вчера она получила удар. – На ночь сделаю тебе разогревающий компресс. Он улучшит кровообращение в этой зоне. А сейчас давай кушать. Я переоденусь, а ты накрывай на стол.        Нургюль наблюдала за тем, как Исмаил сосредоточено прикладывает компресс к ее животу. Сверху он наложил марлю, а после зафиксировал шерстяным платком, чтобы ночью, тепло исходившее из компресса, никуда не делось.        После он принес теплое молоко с медом и обезболивающую таблетку. Нургюль выпила теплый напиток, который с детства так любила. А после водой запила лекарство.        Тепло внизу живота стало обволакивать все хрупкое тело девушки. Ешилчай клонило в сон. И пока Демирджи снова ушел на кухню и в ванну, она уснула.        Паренек вошёл в комнату. Перед его глазами предстала картина: Нургюль обнимает соседнюю подушку и сладко сопит. Она была такой беззащитной и невинной...        Исмаил выключил свет и сел на другой край кровати. Решил, что сегодня останется с ней и наконец поймет свои чувства. Прилёг на подушку и нежно обнял Нургюль так, чтобы не разбудить.        Носом уткнулся в ее шею, вдыхая сладкие цветочные нотки, исходящие от нее. Уснув так быстро, как не засыпал ее никогда. Она была для него словно снотворное, причем быстродействующие.        Очень надеялся, что проснется утром первый и Нургюль ничего не заметит.