Повести сердца

      Пятница подкралась незаметно, развеяв ночной сумрак мягким золотистым светом, проникающим из окон в комнаты. Кухня дышала уютом и теплом. Аромат свежезаваренного турецкого кофе и жареной яичницы щекотал ноздри, обещая бодрое начало дня.        Нургюль, закутавшись в просторный вязаный кардиган, напевала под нос песню, ловко орудуя ножом. Тонкие ломтики сыра, оливки, свежие помидоры и огурцы уже красовались на белой керамической тарелке. Она, как всегда, старалась приготовить для Исмаила что-то вкусное и полезное завтрак, чтобы зарядить его энергией. Хотя готовила завтрак она реже, чем он, но понимала, что парень очень сильно уставал.        Исмаил, сидя за столом, нервно перелистывал страницы конспекта. Лицо его было слегка нахмуренным, брови сдвинуты к переносице. Он явно был поглощён записями, но время от времени бросал быстрые, обеспокоенные взгляды на Нургюль.        Утро шло своим чередом, но в воздухе витало напряжение. Сегодня был тот самый день. День, когда Вильдан должна была познакомить Себастьяна и его родителей со своими. День, от которого зависело многое, если не всё.        – Все-таки я переживаю. – проговорил Исмаил, откладывая конспект в сторону. Голос его звучал немного хрипло, будто он не выспался. Нургюль, услышав это, оставила нарезку сыра и подошла к столу, присаживаясь напротив Исмаила. Она взяла его руку в свою, нежно поглаживая большим пальцем его тыльную сторону.        – Исмаил, ну что ты как маленький, честное слово. – мягко упрекнула она его. – Я понимаю, что ты волнуешься за Вильдан и Себастьяна, но нужно же им немного доверять. Они взрослые люди и сами разберутся.       – Я доверяю им, конечно, но ты же понимаешь, какая это сложная ситуация. – ответил Исмаил, сжимая её руку в своей. – Вильдан беременна, Себастьян собирается на ней жениться, хотя ребенок не от него, родители ничего не знают... Это же просто пороховая бочка! Боюсь, что что-нибудь пойдет не так, и все взорвется.        Нургюль вздохнула. Она знала, что Исмаил имеет право на свои опасения. Ситуация действительно была непростая. Договорной брак, беременность от другого мужчины, незнание родителей... Всё это создавало напряженную атмосферу.        – Слушай, давай так. – предложила Нур, глядя ему в глаза. – Мы просто будем рядом и поддержим их. Не будем лезть с советами или пытаться что-то исправить. Просто будем теми, кто всегда готов выслушать и помочь. Так будет лучше для всех. – Исмаил задумался на несколько секунд, а потом кивнул, соглашаясь с её словами.        – Ты права. – сказал он, слегка улыбаясь. – Мы просто будем рядом. И постараемся не наделать глупостей. – Нургюль улыбнулась в ответ, и её глаза засияли.        – Вот и отлично! – воскликнула она, вставая из-за стола и возвращаясь к готовке. – А теперь давай доедим завтрак, а то опоздаем на лекцию. Сегодня у профессора особенно строго, он никого не любит пускать после звонка.        Исмаил усмехнулся, глядя на то, как Нургюль ловко перекладывает яичницу на тарелки. Атмосфера в кухне постепенно разряжалась, тревожные мысли отступали на второй план, уступая место предвкушению нового дня и надежде на то, что все сложится наилучшим образом.        Солнце заливало кухню своим теплым светом, обещая пятнице удачное начало. Но в сердцах Нургюль и Исмаила все еще жило легкое волнение, связанное с предстоящей встречей двух семей. Они знали, что этот день будет непростым, но они были готовы поддержать своих друзей, что бы ни случилось. Ведь настоящая дружба – это не только радость и веселье, но и готовность быть рядом в трудную минуту.       Мягкий свет проникал сквозь тонированные стекла Мерседеса. В салоне, покрытом кожаного светлой обивкой сидели Вильдан и Себастьян. Девушка сегодня не пошла в институт. Они договорились встретиться. Парень хотел о чем-то поговорить. Она поглаживала округлившийся живот, пытаясь успокоить нервное дрожание пальцев, и смотрела в окно. Они остановились на парковке перед каким-то торговым центром. Тишину в салоне нарушил тихий голос Себастьяна:        – Вильдан, мне нужно кое-что тебе рассказать. – Её сердце тревожно забилось. Что-то в его голосе заставило ее похолодеть. Она повернулась к нему, чувствуя, как внутри нарастает неясная тревога.        – Что случилось? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие. Себастьян глубоко вздохнул, и на мгновение опустив взгляд, произнес:        – Мой отец… Али Демир. – Вильдан застыла, словно громом выраженная. Её взгляд приковался к Себастьяну, но казалось, она его не видит. В голове словно взорвалась граната, разбросав в клочья все ее представления о будущем. Ее мечты о тихой, скромной жизни рухнули в одно мгновение, погребенные под обломками новообретенной реальности.        Что теперь будет? Как знакомить их семьи? Что скажут ее родители, когда узнают, что она собирается выйти замуж за сына такого человека? Что скажут его родители о ней, о беременности, о ребенке от другого?        В голове начали мелькать страшные картины: унизительные допросы, холодное презрение, упреки и обвинения. Она представила себя маленькой и беззащитной перед лицом могущественной семьи Демир. Ей стало страшно до дрожи в коленях. Почему она не спросила его раньше о том, какая у него семья? Может быть, потому что не думала, что ответ откажется таким?        Она посмотрела на Себастьяна и в ее взгляде не было той нежности и интереса, с которым она смотрела на него до этого. Только гнев, презрение, обида и страх. И он это видел. Он видел, что разрушает ее мир, что ломает ее мечты.        – Ты… Ты серьезно? – наконец выдавила из себя, прошипев и стараясь контролировать дрожь в голосе, но получалось плохо. Каждое слово, словно осколок льда, обжигало ей горло. – Твой отец… мэр Стамбула?        Себастьян, кажется, даже не дышал. Он сидел, словно окаменевший, сжав руль побелевшими пальцами. Вильдан не видела его лица, но чувствовала, как от него исходит волна вины и… страха?        – Почему? – выдохнула она и этот вопрос прозвучал уже не как гневный выпад, а как болезненный стон. – Почему ты ничего не сказал мне раньше?!        Наступила тягостная пауза, и Вильдан не выдержала. Ярость, как вулкан, прорвалась наружу.        – Да что ты вообще себе позволяешь?! – закричала она, оборачиваясь к Себастьяну и сверля его взглядом, полным презрения. – Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию меня впутал?! Ты думаешь, это игра?! Я должна притворяться твоей невестой, зная, что ты сын… черт возьми, мэра Стамбула, и ничего не знать?!        Она резко провела рукой по волосам, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело.        — Да у меня мать... простой учитель! А отчим работник на заводе! Ты хоть представляешь, что они скажут?! Как они отреагируют, когда узнают, что их дочь выходит замуж по договору за сына… о, Аллах, за сына мэра Стамбула!        Вильдан сорвалась на истерический смех, который, впрочем, быстро перешёл в рыдание.        – Я… Я просто хотела нормальной жизни! – всхлипнула она, уткнувшись лицом в ладони. – Тихой, спокойной жизни с любящим мужем и детьми, построить карьеру для начала! А мой бывший мне оставил этого ребенка! Я просто не смогла сделать аборт, понимаешь? Не смогла! А ты… Я думала, ты моей спасение! Но ты превращаешь мою жизнь в какое-то дешевое шоу!        Она подняла на Себастьяна взгляд, полный боли и разочарования.        – Ты хоть подумал обо мне, когда делал предложение по договору и скрывал то, кто твой отец?! О моих чувствах подумал?! Или ты настолько привык, что все покупается и продается, что решил, что и меня можно просто купить?!        – Вильдан, прошу тебя... – начал Себастьян, пытаясь дотронуться до нее, но она резко отшатнулась.        – Не трогай меня! – закричала она, отдергивая руку, словно от огня. – Ты обманул меня! Я больше не верю ни одному твоему слову!        Она перевела дух, стараясь успокоиться. Голос ее стал тише, но в нем звучал холод, пробирающий до костей.        – Как я должна буду смотреть в глаза своим родителям? – прошептала она, глядя в пустоту перед собой. – Как я должна буду объяснять им этот фарс? Как я должна буду притворяться счастливой женой, зная, что между мной и тобой ничего нет? – Она снова повернулась к Себастьяну, и в ее глазах плескалась горечь и отчаяние. – Ты разрушаешь мою жизнь, Себастьян. Ты просто разрушаешь мою жизнь! Такое нельзя было скрывать!       Отвернувшись к окну, Вильдан зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Слезы лились ручьем, смывая остатки надежды и веры в лучшее. Она чувствовала себя обманутой, преданной и совершенно беспомощной перед лицом надвигающейся бури. Ее жизнь, казалось, разваливалась на куски, и она не знала, что делать дальше.        Распахнув дверцу Мерседеса, Вильдан выскочила из машины, словно вырвавшись из душной клетки. Слезы, словно прорвавшаяся плотина, неудержимо текли по щекам, смешиваясь с прохладным морским бризом. Она не видела ничего вокруг, слышала только оглушительный стук собственного сердца и жгучую боль, разрывающую грудь.       Ноги сами понесли ее в сторону набережной, к Босфору. Хотелось бежать без оглядки убежать от Себастьяна, от его лжи, от его мира, от всего того, что перевернуло ее жизнь с ног на голову.        Себастьян, оглушенный ее внезапным побегом, несколько секунд просидел неподвижно. А потом, словно очнувшись, выскочил из машины и бросился за ней.        – Вильдан! Стой! – кричал он, но она не слышала, а может и не хотела слышать.        Он видел, как она бежит, суть ли не спотыкаясь, как плачет, не пытаясь даже вытереть слезы. Его сердце разрывалось от жалости и вины. Он понимал, что она переживает и чувствовал себя последним подлецом за то, что скрыл от неё такое.        Наконец, он догнал ее у самой кромки воды. Она стояла, опустив голову, и смотрела на темные волны, которые с шумом разбивались о парапет. Ее плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Себастьян подошёл к ней медленно, осторожно, боясь спугнуть.       – Вильдан, пожалуйста, послушай меня. – проговорил он тихим, полным отчаяния голосом. Она не ответила.        Он сделал еще один шаг и аккуратно коснулся ее плеча. Она вздрогнула, но на этот раз не оттолкнула его. Себастьян медленно развернул ее к себе и его сердце сжалось от боли, увидев ее лицо, залитое слезами. Глаза ее были красными и опухшими, губы дрожали, а все лицо выражало такую глубокую скорбь, что ему захотелось провалиться сквозь землю.        –Вильдан, я… я виноват. – прошептал он, обнимая ее за плечи. – Я знаю, что поступил не правильно. Я знаю, что ты мне больше не веришь. Но я клянусь тебе, я не хотел сделать тебе плохо. – он крепче прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. – Прости меня, Вильдан. – продолжал он, его голос срывался. – Прости меня за то, что я не сказал тебе правду. Прости меня за то, что я скрывал это от тебя. Я был глуп, я был эгоистичен. Я просто боялся тебя потерять. Не знаю почему. Ты... Ты просто хорошая. Нравишься мне, понимаешь?        Он замолчал, глядя в ее заплаканные глаза.        – Я знаю, что меня трудно простить. – сказал Себастьян. – Но я прошу тебя, дай мне шанс. Дай мне шанс все исправить. Дай мне шанс доказать тебе, что я смогу быть хорошим мужем и статус моего отца никак ни на что не повлияет.        Не дожидаясь ответа, он нежно прикоснулся губами к ее губам. Сначала легко и робко, словно боясь спугнуть, а потом все сильнее и страстнее, вкладывая в этот поцелуй все свои извинения, всю свою вину и всю свою надежду.        Вильдан сначала сопротивлялась, отворачивая лицо, но потом, поддавшись его напору, ее губы дрогнули, и она ответила на поцелуй. В этом поцелуе было столько боли, столько тоски, столько невысказанных слов, что она не могла сдержать слез.        Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Вильдан отстранилась, смотря Себастьяну прямо в глаза. В ее взгляде все еще была грусть и недоверие, но и промелькнула искра надежды. Она провела рукой по его щеке, нежно касаясь его кожи.        – Я... я не знаю, что будет дальше. – прошептала она, ее голос дрожал от пережитого потрясения. – Но... я хочу верить тебе. Я хочу верить, что ты не хотел причинить мне боль.       Она не сказала "Я прощаю тебя", но в ее словах, в ее прикосновении, было больше прощения, чем в любых других словах. Конечно, она все еще зла и не остыла. Ей тяжело принять это все. Но ссориться с ним ей не хотелось.        Когда машина остановилась у института, Вильдан почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Не от физического недомогания, а от переполняющих ее эмоций: обиды, злости, разочарования. Она с трудом открыла дверь и выскочила наружу, стараясь не смотреть в сторону Себастьяна. Слезы, казалось, выжгли все внутри, оставив лишь зияющую пустоту. Исмаил и Нургюль уже шли на встречу. Нур, как всегда, моментально почувствовала неладное.        – Вильдан, что случилось? Ты вся дрожишь, как осиновый лист! – воскликнула она, подойдя к подруге.       – Все в порядке, Нургюль. Просто... устала. Голова болит. Тошнит. Обычное состояние для беременной.– отмахнулась Вильдан. Нургюль скептически приподняла бровь.        – Не ври мне, Вильдан. Я вижу, что что-то произошло. Рассказывай! – потребовала девушка. Атасевер тяжело вздохнула.        – Пожалуйста, не сейчас. Я не хочу об этом говорить. Мне нужно побыть одной. – Она отвернулась, стараясь сдержать слезы, и обняла себя за плечи. Нур не стала тревожить её, спрашивать. Просто встала сзади и стала ждать, когда она позволит поговорить с ней.        В это время Себастьян, с виноватым видом, потянул Исмаила за рукав. Сейчас он выглядел, как ребенок, ведь тоже не знал, что делать.        – Ну что? – спросил Исмаил, глядя на друга с сочувствием. – Все ей рассказал? – Себастьян кивнул, опустив голову.        – Да. Она в ярости. – тихо проговорил он.        – Я же говорил тебе, что нужно было сделать это раньше. Ты же знаешь, я говорил, как Вильдан ценит честность. – упрекнул его Исмаил.        – Я знаю, я знаю... Просто боялся, что она откажется от договора. А мне очень хочется, чтобы она была рядом. Я не люблю ее, но она нравится мне. Хочется помочь. – пробормотал Себастьян.        – Боюсь, ты сейчас еще больше усугубил ситуацию. Ладно, что сделано, то сделано. Теперь нужно думать, как все исправить. – Вздохнул Исмаил.        Он посмотрел на Вильдан, которая стояла в стороне, сгорбившись и словно пытаясь спрятаться от всего мира.        – Я переживаю за нее, Себастьян. – сказал Исмаил, понизив голос. – Ты же знаешь, что Вильдан не любит тебя. Ты для нее просто друг. Муж по договору. И я не понимаю, как ты собираешься построить с ней семью, если она не испытывает к тебе чувств. Это же мучение для обоих.        – Я знаю, что она меня не любит, Исмаил. Но я надеюсь, что со временем она полюбит меня. И я постараюсь полюбить её. Я сделаю все, чтобы она была счастлива. – Себастьян пожал плечами. Исмаил покачал головой.        – Нельзя заставить человека полюбить, Себастьян. Любовь - это не долг, а чувство. И если его нет, то никакие усилия не помогут. Ты просто сделаешь ее несчастной, заперев ее в браке без любви. – Он посмотрел на Себастьяна с сочувствием. – Я переживаю за вас обоих, но особенно за Вильдан. Ей будет очень тяжело. Она не умеет притворяться, она всегда говорит то, что думает. Как она сможет играть роль любящей жены, если ее сердце до сих пор принадлежит кому-то другому? Это нечестно по отношению к ней. Ей нужно отойти от болезненных первых отношений. Он не просто бросил её, а бросил беременную, дав деньги на аборт. Это тяжело для молодой и неопытной девушки.        Себастьян молчал, обдумывая слова Исмаила. Он знал, что друг прав. Но он не хотел отпускать Вильдан. Она нравилась ему и он верил, что сможет завоевать ее сердце.        – Я все равно буду бороться за нее, Исмаил. – заявил он, сжимая кулаки. – Я докажу ей, что я достоин ее любви и в десятки раз лучше её бывшего.        – Я надеюсь, что ты не совершаешь ошибку, Себастьян. Но я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. И ее тоже, если ей понадобится моя помощь. – он положил руку на плечо друга, крепко сжав, поддерживая.       Когда все сели в машины, Вильдан заняла место на заднем сиденьи рядом с подругой, уступив место Исмаилу. Хотя просто не хотелось ехать рядом с Себастьяном. Она прижалась к Нургюль, словно ища защиты от надвигающейся бури. Она чувствовала, как все ее тело дрожит, а внутри все сжалось в тугой узел отчаяния. Закрыв глаза, она попыталась отвлечься от тяжелых мыслей, но они, словно назойливые мухи, продолжали кружить вокруг, не давая ей покоя. Так и уснула, обессиленная горем и страхом, на плече подруги.        Нургюль нежно приобняла Вильдан, чувствуя ее боль, как свою собственную. Она молча смотрела в окно, давая ей возможность немного отдохнуть перед неизбежным столкновением с реальностью.        Когда машина остановилась возле дома Вильдан, Нур аккуратно разбудила ее.        – Мы приехали. – тихо сказала она, стараясь не испугать подругу. Вильдан открыла глаза и с трудом выпрямилась. Она чувствовала себя разбитой и измученной, но старалась держаться ради матери. Вышла из машины и тут же встретилась с Себастьяном. В его руках было два букета. Он, видимо заехал в цветочный, пока девушка спала. Парень протянул ей букет с пионовидными розами. Девушка любила цветы, но приняла букет молча, не сказав не слова. Второй букет, из гортензий, предназначался для ее матери.        Остальные последовали за девушкой в подъезд девятиэтажки. На лифте поднялись на пятый этаж и Вильдан зашла в квартиру. Она была простой, но уютной и светлой. Их встретила Фериде Ханым, за ней вышел и Джемаль Бей. Женщина тут же забеспокоилась, увидев заспанные и красные глаза Вильдан.       – Куколка моя, что случилось? – запричитала она, бросаясь к дочери. Фериде часто называла дочь куколкой. Вильдан и правда чувствовала себя сейчас куклой. Разбитой куклой. Девушка выдавила слабую улыбку.        – Все в порядке, мамуль. Просто немного устала. – прошептала она, стараясь скрыть правду. Но мать хорошо чувствовала своего ребенка. Себастьян стоял в сторонке с этим чертовым букетом. Вильдан, собравшись с духом, представила его своей матери и отчиму. – Мама, папа, познакомьтесь, это Себастьян, мой... будущий муж. – произнесла она, запинаясь. Слова дались ей с огромным трудом, словно каждое из них было гвоздем, вбиваемым в крышку ее гроба. Себастьян протянул букет Фериде и, взяв её свободную руку, поцеловал тыльную сторону ладони.        Фериде Ханым и Джемаль обменялись удивлёнными взглядами. Вильдан рассказывала про Себастьяна, как про друга. И когда она сказала, что нашла парня, за которого она выйдет замуж, они думали, что это будет кто-то другой. Они ведь и не сразу её идею поддержали.        – Он? Будущий муж? – удивленно переспросила Фериде Ханым, с сомнением глядя на дочь. – Куколка, что происходит?        Вильдан не выдержала ее взгляда. Она чувствовала, как комок подступает к горлу и слезы готовы хлынуть из глаз.       – Я... я потом все объясню, мамочка. – пробормотала она, стараясь сдержать рыдания. Джемаль, видя ее состояние, тактично вмешался:        – Все хорошо, Фериде. Видно, что Вильдан устала. Пусть придет в себя, а потом все расскажет. – после он пожал руку Себастьяну. – Рад познакомиться, Себастьян. Знаю, ваш брак не будет полон любви, но надеюсь в нём вы будите все же счастливы. Береги ее. – услышав эти слова, Вильдан не выдержала больше ни секунды.        – Я... я пойду переоденусь. – пробормотала она, стараясь не смотреть на Себастьяна. И не дожидаясь ответа, она быстро разулась и направилась в свою комнату. Захлопнув дверь, она прислонилась к ней спиной и заплакала. Несмотря на своё состояние, она аккуратно положила букет на туалетный столик.        Внутри нее все кричало от отчаяния и безысходности. Она понимала, что ловушка захлопнулась и ей некуда бежать. Себастьян расскажет своим родителям о будущем браке и они должны приехать в любой момент, чтобы познакомиться с ее семьей. Она знала, что не сможет справиться, но и не сможет разочаровать свою мать, которая так мечтала о ее счастье.        – Что же мне делать? – прошептала она в пустоту, чувствуя себя совершенно беспомощной. Она понимала, что ей нужно принять решение, но какое из них будет правильным? Как ей поступить, чтобы не сломать свою жизнь и не причинить боль своим близким? Она не знала ответа.        Вильдан сползла по двери на пол и зарыдала в голос, чувствуя, как ее жизнь рушится на глазах. Ей хотелось кричать, протестовать, бороться, но она понимала, что бессильна перед лицом надвигающейся судьбы. Ее жизнь была предрешена. Если мэр и согласиться на брак, то она будет птицей в золотой клетке, она не будет счастлива. Девушка встала с пола и шатаясь на своих, казалось совсем слабых ногах, дошла до кровати. Рухнула на неё, совсем забыв про свою беременность и про то, что нужно быть аккуратнее.        Фериде Ханым тихо приоткрыла дверь в комнату Вильдан. Увидев дочь, свернувшуюся калачиком на кровати и безутешно плачущую, сердце ее сжалось от боли. Она бесшумно присела рядом и нежно погладила ее по волосам.        – Куколка моя, ну что случилось? Расскажи мне. – прошептала Фериде Ханым, чувствуя, как Вильдан вздрагивает от каждого ее прикосновения. Девушка подняла на мать заплаканные глаза, полные отчаяния и страха. Новая волна истерики не могла прекратиться.        – Мама... я не знаю, что делать... – прошептала она, с трудом сдерживая себя, чтобы не вцепиться в мать, как в спасательный круг. Фериде Ханым обняла дочь, прижав ее к себе.        – Тише, тише, дочка. Расскажи мне все, я помогу тебе. Не переживай, не нужно. Ребенку это не пойдет на пользу. Да и себя только измотаешь.        Вильдан тяжело вздохнула и начала свой рассказ, срывающимся голосом пересказывая последние события сегодняшнего дня. Она рассказала матери о том, как узнала, что отец Себастьяна - мэр Стамбула, о том, как она почувствовала себя обманутой и преданной, о том, что не знает, как поступить.        Фериде Ханым слушала молча, ее лицо становилось все более мрачным. Она гладила живот своей дочери, будто пытаясь защитить своего внука от всех этих переживаний.        Когда Вильдан закончила свой рассказ, Фериде вздохнула и ещё крепче обняла дочь.        – Бедное мое солнышко... – прошептала она, чувствуя, как ее сердце разрывается от боли за Вильдан. Если плохо ей, то и Фериде больно. Она была единственным ребёнком и женщина очень переживала за неё.        – Но это еще не все, мама. – сказала Вильдан, отстраняясь от нее. – Я боюсь. Боюсь, что родители Себастьяна узнают о том, что я беременна, и что это не его ребенок. Думаю, нужно отказаться от брака. Все закончить. – Фериде Ханым нахмурилась.        – Ты боишься, что они не примут тебя? – спросила она и погладила её по светлым волосам. Вильдан кивнула, слезы снова потекли по ее щекам.        – Да, мам. Я боюсь, что они опозорят меня и нашу семью, что поставят ещё большее клеймо. Я не знаю, что тогда делать. – Фериде взяла лицо дочери в свои руки и посмотрела ей прямо в глаза.        – Вильдан, послушай меня внимательно. Неважно, что думают эти люди. Неважно, примут они тебя или нет. Важно то, что ты чувствуешь. Ты любишь Себастьяна? – Вильдан покачала головой.        – Нет, мама. Я его не люблю. Я просто... рядом с ним чувствовала себя защищённой и нужной. Ты так мечтала о таком муже для меня... – всхлипнула девушка. Женщина нежно провела рукой по щеке дочери.        – Глупая моя девочка. Ты думала, что мое счастье зависит от того, за кого ты выйдешь замуж? Главное, чтобы ты была счастлива, Вильдан. Чтобы ты любила и была любима. – но от её слово, Вильдан снова заплакала. Беременность влияла на не эмоциональное состояние очень сильно.        – Но я не знаю, что делать, мама. – прошептала она и вновь прижалась к матери.        – Не волнуйся, дочка. Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю им сломать твою жизнь. Я поговорю с Себастьяном и его родителями. И если они начнут тебя презирать, то этого брака не будет. Я не позволю, чтобы к моей дочери относились предвзято. – Вильдан посмотрела на мать с надеждой в глазах.        – Спасибо, что ты есть, мамочка... Чтобы я без тебя делала? Я тебя так люблю... Спасибо, что поддерживаешь, помогаешь и терпишь. – уткнулась в её плечо. Фериде вздохнула.        – Я не могу иначе. Ты моя дочь. Моя кровь и плоть. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть, и я не позволю никому причинить тебе боль. Ты моя гордость. Корона на моей голове, слышишь? – она крепко поцеловала Вильдан в висок и погладила ее по волосам. Девушка кивнула. – А теперь, вытри слезы и успокойся. Мы должны быть сильными. Вместе мы все преодолеем. – она замолчала. Вильдан молча тонула в объятиях матери и думала о том, как же ей повезло родиться именно у этой женщины.        Тишина в квартире давила, словно тонны свинца. Вильдан сидела на краешке дивана, вцепившись побелевшими пальцами в мягкий плед. Нур сидела рядом и успокаивающе гладила её по плечу. Девушке уже все рассказали парни. Вильдан чувствовала, как бешено колотится сердце, отдаваясь гулким эхом в ушах. Каждый вдох давался с трудом, словно она задыхалась.       Фериде Ханым ходила по гостиной, стараясь казаться спокойной, но Вильдан видела дрожь в ее руках и тревогу в глазах. Джемаль молча стоял у окна, с напряженным видом всматриваясь в улицу.       Все ждали. Ждали неизбежного. Ждали приезда родителей Себастьяна, который хоть и казался спокойным, но иногда кидал тревожные взгляды на Вильдан.        Атасевер знала, что этот визит решит ее судьбу. От того, что скажут эти люди, зависело все: ее будущее, ее счастье, ее свобода. Она понимала, что ей нужно быть сильной, что ей нельзя позволить им увидеть свой страх и свою неуверенность. Но страх был сильнее ее. Она боялась их, боялась их власти, боялась их влияния.        Вдруг тишину разорвал резкий звонок в дверь. Вильдан вздрогнула, словно от удара током. Она почувствовала, как ее тело сковывает ледяной холод.        Фериде остановилась и посмотрела на дочь. В ее взгляде читалась поддержка и сочувствие. Она сделала глубокий вдох и направилась к двери.        Каждый ее шаг отдавался гулким эхом в тишине квартиры. Вильдан затаила дыхание, чувствуя, как ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Фериде Ханым подошла к двери и замерла на мгновение, словно собираясь с духом. Затем она протянула руку и... открыла дверь.