Повести сердца

      Первый тест. Две полоски. Сначала еле заметные, но с каждой секундой становившиеся все ярче. Нургюль затаила дыхание. Это могло быть ошибкой. Возможно, тест ошибается.        Но второй тест. Тот же результат. Две отчетливые, яркие полоски. В этот момент мир вокруг Нургюль словно замер. Сердце бешено колотилось в груди, перекрывая все остальные звуки. Она почувствовала, как по телу пробежала волна дрожи, смешанной с неверием и чем-то еще, чем-то, что было трудно определить.        Сидя на прохладном полу ванной комнаты, Нургюль не могла отвести глаз от двух тестов, лежащих у нее на коленях. Беременность. Это слово эхом отдавалось в ее голове, вызывая вихрь эмоций. Слезы навернулись на глаза, но это были не слезы отчаяния, а скорее от осознания масштаба происходящего, от смеси радости, страха и неопределенности.        Что ей теперь делать? Как сказать Исмаилу? Он был далеко, в Анкаре, занятый построением своей карьеры. Время казалось таким неподходящим для ребенка. Его путь только начинался, и она не хотела становиться для него обузой. Эта мысль, как холодный душ, охладила ее пыл.       Нургюль медленно поднялась с пола. Ее тело казалось чужим, словно управлялось неведомой силой. Она прошла к раковине, ополоснула лицо и шею холодной водой, пытаясь смыть с себя не только жар, но и волнующие мысли. Вода приятно освежила, но не смогла заглушить внутреннего смятения.        Подойдя к зеркалу, она вгляделась в свое отражение. Молодая женщина, с растрепанными волосами и глазами, полными вопросов. Она приложила руку к животу, словно пытаясь ощутить что-то, почувствовать присутствие новой жизни. Но ничего. Ничего, кроме привычной тошноты и легкого головокружения. Словно ее тело еще не успело осознать эту новую реальность.        Сделав глубокий вдох, она постаралась взять себя в руки. Она не могла позволить себе поддаться панике. Нужно было собраться, подумать. В конце концов, она не одна. У нее есть Исмаил, есть Госпожа Айсун, которая, кажется, уже все поняла.        Придя в себя, Нургюль тихонько выбралась из ванной. Она не хотела никого отвлекать, поэтому двигалась бесшумно, как привидение. Поднявшись на второй этаж, она направилась в свою комнату.        Усевшись на кровать, она снова приложила руку к животу. Теперь, когда первые эмоции немного улеглись, она чувствовала не только тошноту, но и легкое, едва уловимое покалывание, словно где-то глубоко внутри нее зарождалась новая жизнь. Это было странное, но в то же время прекрасное ощущение.       Она думала об Исмаиле. Какой будет его реакция? Будет ли он рад? Сможет ли он принять эту новость, когда его карьера находится на таком важном этапе? Она знала, что он любит ее, но это… это было что-то большее. Это было продолжение их любви, их будущего.        Госпожа Айсун. Она, наверное, все знала. Ее слова, ее взгляд, ее рекомендация купить тест – все это было не просто догадкой. Айсун, как опытная женщина, видимо, давно разглядела то, что сама Нургюль еще не осознавала. Эта мысль придавала ей уверенности. Она не одна в этой ситуации.        Нургюль закрыла глаза, пытаясь представить их будущее. С ребенком. С маленьким Исмаилом, или, может быть, с дочкой, похожей на нее. Это было пугающе, но в то же время невероятно желанно.        Она знала, что ей придется поговорить с Исмаилом. Отложить этот разговор было бы неправильно. Ему нужно знать. И она была уверена, что, несмотря на все сложности, он найдет способ принять эту новость, найти в себе силы и поддержать ее.        Нур взяла телефон. На экране высветился пропущенный видеозвонок от Исмаила, сделанный совсем недавно. Глубокий выдох сорвался с ее губ, когда она, наконец, решилась. Устроившись поудобнее на кровати, она нажала на кнопку вызова, и через пару коротких гудков на экране возникло знакомое, любимое лицо.        – Привет, Исмаил! – с теплой улыбкой поприветствовала его Нургюль, пытаясь скрыть волнение, которое все еще бушевало внутри нее.        – Привет, моя дорогая! – ответил Исмаил, его глаза сияли воодушевлением. Он тут же принялся рассказывать о кастинге, о том, как все идет хорошо, о своих надеждах и планах. Его голос звучал энергично, в нем чувствовалась уверенность и предвкушение успеха.        Нургюль слушала его, но мысли ее были далеко. Она понимала, что сейчас, в этот самый момент, когда ее собственная жизнь готовится претерпеть такие кардинальные изменения, говорить Исмаилу о ребенке было бы не самым удачным решением. Его карьера находилась на важном этапе, и она не хотела обременять его дополнительными заботами, прежде чем он достигнет своих целей.        Когда Исмаил закончил свой радостный рассказ, наступила короткая пауза. Он явно заметил ее молчание и задумчивость.        – Нургюль, что-то случилось? – спросил он, в его голосе появились нотки беспокойства. – Ты сегодня какая-то тихая.        Нургюль посмотрела на него, в ее глазах читалась смесь грусти и нежности. Она хотела сказать ему правду, поделиться с ним своим открытием. Но слова застряли в горле. Вместо этого, она выдавила из себя улыбку и сказала:        – Я так рада за тебя, Исмаил! Правда. Я так горжусь тобой. – Ее слова были искренними, но в них звучала и нотка чего-то недосказанного. – И я очень скучаю, – добавила она, чувствуя, как голос немного дрогнул. – Жду нашей встречи.        Исмаил, явно довольный ее словами, послал ей воздушный поцелуй через экран.        – Я тоже скучаю, моя хорошая, – сказал он. – Скоро увидимся.        Девушка улыбнулась, хотя в этой улыбке и была доля грусти. Они попрощались, и Нургюль отключилась. Она откинулась на подушки, глядя в потолок. Перед ней стоял сложный выбор. Как сказать Исмаилу о беременности, когда он так увлечен своей карьерой? Как найти правильное время, правильные слова?        В голове крутилась мысль о том, что, возможно, стоит подождать, пока он добьется своего, пока они оба будут готовы к новому этапу. Но в то же время, она знала, что скрывать такое – неправильно. Ребенок – это нечто, что должно быть известно обоим родителям.        Она снова приложила руку к животу. Там, внутри нее, росла новая жизнь, их общее дитя. И эта мысль, несмотря на все трудности, наполняла ее сердце теплом. А пока… пока ей предстояло еще немного подождать, собраться с мыслями и силами.        В стерильной тишине больничного коридора Вильдан и Себастьян стояли, ожидая своей очереди. Воздух казался густым от напряжения, пропитанным запахом антисептика и невысказанных страхов. Вильдан старательно избегала взглядом места, где неподалеку стоял Аяз. Ее инстинкты кричали об опасности, и она инстинктивно прижималась к Себастьяну, ища в его присутствии опору. Она не до конца понимала его план, но безгранично ему верила. Его спокойствие, несмотря на всю абсурдность ситуации, успокаивало ее.        Когда их позвали в кабинет, Вильдан почувствовала, как ее охватывает легкая дрожь. Процедура сдачи крови, обычно рутинная, сейчас казалась ей полным испытанием. Сначала взяли кровь у нее. Неловкое прикосновение иглы, легкий укол – и вот, они уже перешли к Себастьяну. Наконец, подошла очередь Аяза. Его лицо было непроницаемым, но Вильдан чувствовала исходящую от него ауру враждебности.        Выйдя из кабинета, они двинулись по коридору. Себастьян, как бы невзначай, сказал Вильдан, чтобы она подождала его здесь, у стены, а сам направился в сторону уборной. Это был заранее обговоренный маневр. Оставшись наедине с Аязом, Вильдан почувствовала, как напряжение нарастает. Ее тело словно сжалось в тугой комок, готовясь к предстоящему столкновению.        Аяз, не теряя ни секунды, подошел к ней. Его глаза сверлили ее насквозь.        – Это мой ребенок, Вильдан? – спросил он, его голос был холодным и резким.        – Я уже триста раз тебе сказала, что нет! – в отчаянии ответила Вильдан, ее голос срывался. Она положила руку на свой огромный живот, пытаясь защитить не только себя, но и того, кто находился внутри. Она чувствовала, как силы покидают ее, но не собиралась сдаваться. Аяз, однако, не собирался отступать. Его слова обрушились на нее, как ядовитые стрелы.        – Ты любишь меня, Вильдан, – продолжал он, его голос звучал зловеще. – А выскочила замуж за этого шута, которому пихнула моего ребенка. И сейчас, на тесте на отцовство, все станет ясно.        Его обвинения были настолько абсурдными, настолько далекими от правды, что Вильдан потеряла дар речи. Она хотела возразить, защититься, но слова застревали в горле. В этот самый момент, когда ее самообладание было на пределе, к ним подошел Себастьян. Он, видимо, услышал все, что говорил Аяз.        Не говоря ни слова, он молча обнял Вильдан. Ее тело, прижавшись к нему, наконец, расслабилось. Он почувствовал, как она дрожит, и крепче прижал ее к себе. Затем, посмотрев прямо в глаза Аязу, Себастьян притянул Вильдан к себе и, игнорируя его присутствие, крепко поцеловал ее в губы. Это был не просто поцелуй – это было заявление. Публичное, недвусмысленное заявление о их чувствах, о их единстве.        Когда они отстранились друг от друга, Себастьян, не сводя глаз с Аяза, сказал:        – Пора ехать домой, дорогая. – Его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. Для Аяза, казалось, их мир перестал существовать. Его обвинения, его злоба – все это было бессильно против той связи, которую Себастьян только что так ярко продемонстрировал.        Аяз стоял, как вкопанный, его лицо исказилось от злости и унижения. Он видел, что его слова не достигли цели, что его попытка разрушить их счастье провалилась. Он был побежден.        Себастьян, обняв Вильдан за талию, повел ее прочь, оставив Аяза стоять одного в коридоре, поглощенного собственной злобой и бессилием. Вильдан, прижимаясь к Себастьяну, почувствовала, как страх отступает, сменяясь чувством глубокой благодарности и любви. Она верила ему, и он не подвел. Его смелость, его решительность, его любовь – все это было тем, что действительно имело значение. Они шли по коридору, держась за руки, словно два человека, связанные невидимой, но нерушимой нитью, идущие навстречу своему общему будущему, оставив позади ядовитые слова и ложные обвинения.        Взяв телефон, Нургюль она написала Вильдан, инициируя встречу. Ответ пришел почти мгновенно: подтверждение и выбор места. Всего полтора часа спустя, они уже сидели в уютном кафе, и Вильдан, как всегда, изливала поток новостей.        Без умолку она рассказывала о последних событиях, связанных с Аязом, Себастьяном и запутанной историей с тестами на отцовство.        – Представляешь, – говорила Вильдан, понизив голос, – Себастьян провернул такую хитрость! Он подменил образцы крови. Взял кровь Аяза, а вместо нее использовал свою, чтобы тест для него оказался положительным, а для Аяза – отрицательным! – глаза Вильдан сверкали от смеси возмущения и восхищения коварством Себастьяна.        Нургюль слушала, кивая, но ее мысли были заняты совершенно другим. Она нервно сжимала в сумке два теста, ожидая подходящего момента, чтобы поделиться своей собственной, совершенно неожиданной новостью. Как ей начать этот разговор? Как преподнести информацию, которая могла бы изменить все?        – Нургюль, ты какая-то молчаливая сегодня, – внезапно заметила Вильдан, уловив задумчивость подруги. – Что-то случилось? – Нургюль глубоко вздохнула. Это был ее шанс. Она достала из сумочки два теста.        – Вот, – сказала она, протягивая их Вильдан.        Вильдан удивленно взглянула на них.        – Это… это твои тесты? – спросила она, ее глаза расширились.        – Да, мои. Чьи же еще? – ответила Нургюль с натянутой улыбкой, пытаясь казаться более спокойной, чем чувствовала себя на самом деле. Лицо Вильдан мгновенно осветилось. Она обняла подругу, ощущая ее легкое напряжение.        – Ой, моя хорошая! Поздравляю! – воскликнула она. – Когда вы с Исмаилом успели?        – Я не знаю, – честно призналась она. – Мы предохранялись очень надежно. – Вильдан усмехнулась, приподняв бровь.        – Я тоже предохранялась, но вот… – она намекнула на свою ситуацию, оставляя слова недосказанными.        Нургюль задумалась. Воспоминание вспыхнуло в ее памяти – летний душ. Да, именно тогда, в летнем душе родителей Исмаила, они были охвачены такой сильной страстью, что забыли обо всем, включая предохранение. Этот момент был настолько ярким, настолько всепоглощающим, что все остальное отошло на второй план.        – Душ… Летний душ! – воскликнула Нургюль, ее глаза загорелись от внезапно нахлынувшего воспоминания. – Мы тогда, в летнем душе родителей Исмаила… забыли!        Вильдан снова усмехнулась, ее взгляд стал немного лукавым.        – Исмаил у тебя уж слишком страстный, – поддразнила она.        Нургюль лишь пожала плечами, не зная, как реагировать. Тот момент казался таким незначительным, таким мимолетным, а теперь…        – Я не знаю, что делать, – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Как сказать Исмаилу?        Вильдан, видя ее растерянность, ласково успокоила ее.        – Не переживай, Нургюль, – сказала она, ее голос был полон поддержки. – Он примет ребенка. Он полюбит его. И он будет самым лучшим отцом.        Нургюль лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тепло от слов подруги.        – Спасибо, Вильдан, – прошептала она. – Но пока… пожалуйста, никому не говори. Я хочу сначала пойти к врачу и во всем убедиться. – Вильдан кивнула, понимая ее желание. Она, внимательно наблюдая за переживаниями Нургюль, предложила:        – Может, пойдем к врачу прямо сейчас? Сдадим анализы, чтобы точно узнать. – Нургюль, хоть и была напугана, чувствовала, что ждать больше нет смысла. Она согласилась, и вскоре они уже направлялись в больницу.        Больничные коридоры, наполненные запахом лекарств и тревогой пациентов, казалось, усиливали нервозность Нургюль. Отсидев в очереди, она, наконец, вошла в кабинет. Процедура сдачи крови прошла быстро, но ожидание результатов оказалось невыносимым. Ей велели подождать снаружи.        Пока Нургюль металась по коридору, нервно теребя пальцы и край своей футболки, Вильдан сидела рядом, поглаживая свой круглый живот. Ее спокойствие, казалось, было островком умиротворения в море тревоги Нургюль.        – Успокойся, – тихо сказала Вильдан, заметив, как напряжена подруга. – Все будет хорошо. – Она положила свою руку поверх руки Нургюль, словно передавая ей свою уверенность. Нургюль лишь кивнула, но справиться с волнением не могла.        Через несколько минут дверь кабинета открылась, и врач пригласила Нургюль. В руках у нее было заключение.        – Поздравляю, Вы стопроцентно беременны, – объявила она, ее голос звучал профессионально, но с оттенком теплоты. Нургюль, услышав подтверждение, тут же вспомнила о проблемах своей матери.        – А это не опасно? – обеспокоенно спросила она. – У моей мамы были большие трудности...        Врач, заметив ее волнение, заверила:       – Если Вы будете заботиться о своем здоровье, принимать прописанные витамины и вести здоровый образ жизни, все будет хорошо. Никаких опасений нет. – Она протянула Нургюль заключение и рецепт. С этим важным пакетом документов Нургюль вышла из кабинета. Вильдан тут же встретила ее с вопросом:        – Ну что? – Нургюль просто кивнула. Вильдан тут же обняла ее, разделяя ее радость и облегчение. Вместе они направились к выходу из больницы, оставляя позади тревожное ожидание и шаг за шагом входя в новую реальность, которая теперь открывалась перед Нургюль. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь больничные окна, казался ярче, обещая начало новой, наполненной надеждой главы.        Сумерки уже начали сгущаться, когда Нургюль вернулась в дом родителей Исмаила. Весь день, проведенный с Вильдан, пролетел как одно мгновение. Они бродили по паркам, делились своими переживаниями, обменивались новостями и вместе покупали витамины, которые выписал врач. Себастьян, после работы, заехал и забрал Вильдан, а потом подвез и Нур, позаботившись о том, чтобы обе подруги благополучно добрались домой.        Нургюль попрощалась с Вильдан, ощущая легкую грусть от расставания, но одновременно и спокойствие, зная, что у нее есть такая верная подруга. Она спрятала заключение врача и купленные витамины в сумочку, стараясь сохранить свою новость в тайне до подходящего момента.        Войдя в просторный зал, Нургюль увидела госпожу Айсун, погруженную в чтение. Присутствие этой женщины всегда вызывало у Нургюль смешанные чувства: уважение, смешанное с легким трепетом. Айсун оторвалась от книги, ее взгляд упал на Нургюль. На ее лице появилась теплая улыбка, когда она спросила:        – Как прошла прогулка, дорогая? – Затем она пригласила Нургюль присесть рядом с ней на диван. Нургюль подошла ближе, стараясь казаться непринужденной.        – Хорошо, – ответила она, пожав плечами. Ее слова были краткими, но Айсун, будучи женщиной проницательной, уловила легкое напряжение в голосе.        – А как Вильдан? – спросила Айсун, ее взгляд был полон искреннего интереса.        Нургюль начала рассказывать о своей подруге, о перипетиях ее отношений с Аязом и Себастьяном, о той истории с тестами на отцовство. Она говорила, а Айсун внимательно слушала, изредка вставляя короткие комментарии, выражая то удивление, то сочувствие. В ее словах не было осуждения, только попытка понять и, возможно, поддержать. Когда рассказ Нургюль подошел к концу, Айсун сказала:        – Когда Синан вернется с работы, мы будем ужинать.        – Айсун Ханым, я, пожалуй, воздержусь, – мягко сказала Нургюль, вспоминая, что они с Вильдан неплохо перекусили днем. – Мы с Вильдан перекусили, поэтому я не голодна. Прошу прощения.        Айсун лишь кивнула, ее взгляд на мгновение задержался на лице Нургюль, когда та, извинившись, направилась в свою комнату. В ее глазах читалось что-то неуловимое – возможно, легкое недоумение, возможно, просто размышление. Она видела, что Нургюль что-то скрывает, но не настаивала. Каждая семья имеет свои тайны, и Айсун, как опытная женщина, знала, что некоторые вещи должны раскрываться сами по себе, в свое время.        Нургюль, войдя в свою комнату, наконец-то смогла выдохнуть. Она достала из сумочки заключение врача и витамины, внимательно изучая их. Осознание того, что она действительно беременна, накатывало волнами, смешиваясь с тревогой и предвкушением. Как ей сказать об этом Исмаилу? И как это воспримет его семья? В этот момент она почувствовала себя очень одинокой, несмотря на присутствие Айсун, Лейлы и Эке, в этом доме. Но где-то в глубине души зрело зерно надежды, что все сложится наилучшим образом, ведь главное – она и ее будущий ребенок будут вместе.       Прошло несколько дней, наполненных тихим ожиданием и внутренней борьбой Нургюль. Сегодня вечером, когда она, преодолевая легкую тошноту вместе с Лейлой, помогала Госпоже Айсун на кухне, готовя ужин, в дверь дома вошел Исмаил. Его возвращение было всегда долгожданным, но сегодня, в свете ее тайны, оно ощущалось особенно значимым.        Он вошел, держа в руках четыре пышных букета цветов, словно приветствуя каждого члена семьи. Его появление мгновенно оживило атмосферу.        – Подойдите ко мне, – позвал он, и все, кто находился в доме, собрались вокруг него.        Сначала он вручил яркий букет Нургюль. Ее пальцы едва коснулись прохладных лепестков, а сердце забилось чаще. Затем он подарил цветы маме, ее лицо озарилось благодарной улыбкой, которая только и могла умилять. Следующая получила букет Лейла, которая скромно поблагодарила брата, сказав, что не стоило, но он лишь улыбнулся ей.        В этот момент с второго этажа, словно вихрь, сбежала Эке, младшаяОна бросилась прямо к нему, обхватив его руками. Исмаил, с улыбкой, вручил ей небольшой, но очень милый букетик кустовых роз, а затем поднял ее на руки, крепко прижимая к себе. Это был трогательный момент, демонстрирующий его любовь и нежность к младшей сестре.        После этого он обнял мать, затем Лейлу. И, наконец, его взгляд остановился на Нургюль. Он притянул ее к себе, и объятия были долгими, теплыми, нежными. Нургюль, в свою очередь, еще крепче прижалась к нему, ища в его объятиях не только поддержку, но и утешение. Она чувствовала его силу, его заботу, и все это усиливало ее внутреннее смятение.        Все поблагодарили Исмаила за цветы, а он, казалось, наслаждался моментом, когда вся его семья собралась вместе. Но для Нургюль этот момент был омрачен осознанием того, что она не может полностью разделить с ним свою радость. Внутри нее росло маленькое чудо, частичка его, но она пока не могла открыть эту главную тайну.        Как сообщить ему эту новость? Как найти правильные слова, чтобы выразить всю сложность своих чувств? Тревога перед реакцией Исмаила, перед тем, как это повлияет на их отношения, на его отношение к ней, не давала покоя.        Когда вернулся господин Синан, атмосфера в доме стала еще более оживленной. Все расселись за ужином, и на этот раз Нургюль, преодолевая внутреннее смятение и борясь с подступающей тошнотой, решила поучаствовать. Она не хотела, чтобы Исмаил, который только что вернулся и был в прекрасном настроении, сразу заметил ее нездоровье. Лучше было подождать подходящего момента.        За столом в основном говорил Исмаил. Он излучал нескрываемую радость и гордость.        – Меня утвердили на роль! – объявил он, его голос звучал взволнованно. – Я буду играть брата главного героя в этом проекте!        Эти слова вызвали волну одобрения и поддержки. Госпожа Айсун с сияющими глазами смотрела на сына.        – Это замечательно, сынок! Мы так гордимся тобой! – воскликнула она.        Нургюль, почувствовав, как волна позитива окутывает ее, тоже решила поддержать мужа.        – Для первого раза это очень хорошая роль, Исмаил, – сказала она, ее голос звучал искренне. – Ты заслужил это.        Исмаил согласно кивнул, его глаза встретились с глазами Нургюль, и в этом взгляде читались нежность и общая радость.        – Да, я тоже так думаю, – ответил он. – Это отличная возможность показать себя.        Ужин продолжался в атмосфере теплой семейной идиллии. Шутки, смех, взаимная поддержка – все это создавало ощущение полного единения. Исмаил рассказывал о предстоящих съемках, о своих ожиданиях и надеждах, а остальные члены семьи живо интересовались, задавали вопросы, подбадривали его. Эке, то и дело перебивала его, требуя подробностей. Нургюль, несмотря на внутреннюю тревогу, старалась быть частью этой семейной идиллии. Она улыбалась, кивала, поддерживала Исмаила своими словами. Но в глубине души она знала, что вскоре ей придется раскрыть свою тайну, и эта мысль не давала ей полностью расслабиться. Она ловила себя на том, что украдкой поглядывает на Исмаила, пытаясь угадать, как он отреагирует, когда узнает о предстоящем пополнении в их семье.        Однако, несмотря на ее личные переживания, атмосфера ужина была настолько заразительной, настолько наполненной позитивной энергией, что даже Нургюль не могла не поддаться ей. Она чувствовала себя частью этой большой, любящей семьи, и это давало ей силы.        После теплого семейного ужина, который прошел в атмосфере общей радости и поддержки, все приготовились ко сну и разошлись по своим комнатам. Нургюль и Исмаил, уединившись в своей спальне, окунулись в мир их двоих. Как только они оказались вдвоем, Исмаил, переполненный эмоциями, крепко обнял Нургюль и поднял ее на руки. Девушка, усмехнувшись, прижалась к нему, но тут же почувствовала новый, на этот раз особенно сильный приступ тошноты. Запах его шампуня, который раньше казался ей таким приятным, теперь вызвал резкую реакцию. Она выдохнула, стараясь сдержать подступающее ощущение, и еще крепче прижалась к мужу.        Исмаил аккуратно уложил ее на кровать. Он навис сверху, его взгляд был полон нежности, и он поцеловал ее в губы. Нургюль, пытаясь отвлечься от физического недомогания, запустила пальцы в его волосы и прошептала:       – Исмаил, помни, мы в доме твоих родителей. Ничего большего не может быть. – На самом деле, ее мысли были заняты совсем другим. Она думала о ребенке, который сейчас находился под ее сердцем, о маленькой жизни, которая только начинала развиваться. И боялась, что близость могла навредить ему. В этот момент новая волна тошноты подступила, более сильная, чем прежде.        «Чертов токсикоз», – промелькнуло в ее голове. Исмаил, заметив, что Нургюль побледнела, мгновенно отстранился.        – Ты в порядке? – спросил он, обеспокоенно глядя на нее. Нургюль присела на кровати, пытаясь прийти в себя.        – Да, просто… в последнее время мне не очень здоровится, – сказала она, подбирая слова. – Меня часто тошнит. Я обратилась к врачу, чтобы узнать причину, и оказалось, что у меня проблемы с желудком. – Она старалась говорить как можно более убедительно, хотя сама понимала, что это не совсем правда. Исмаил серьезно посмотрел на нее, его лицо выражало беспокойство.        – Проблемы с желудком? Ты уверена?        – Да, но ничего такого, – поспешила ответить Нургюль. – Сказали, нужно попить таблетки. – Она надеялась, что он поверит ее объяснению. Исмаил кивнул, но в его взгляде все еще читалась доля сомнения.        – Хорошо, не затягивай с этим, – сказал он. Затем он крепко обнял ее, притягивая к себе, и мягко повалил на кровать. Так они и лежали, обнявшись, в тишине комнаты, нарушаемой лишь их дыханием.        Нургюль прижалась к нему, чувствуя его тепло и спокойствие.        – Я очень скучала, – прошептала она, ощущая, как ее собственная тревога постепенно утихает под его нежной заботой.        – Я тоже очень скучал, – ответил он, и поцелуй в висок стал подтверждением его слов.        В этот момент, находясь в его объятиях, Нургюль снова подумала о том, как же ей сказать ему о беременности. Как подобрать нужные слова, чтобы это известие было встречено с той же радостью, с какой она сама его ощущала, но пока скрывала.        Нургюль, вдруг, резко, даже для самой себя, задала вопрос:        – Исмаил, а ты хотел бы детей?        Парень, который уже начинал погружаться в сон, вздрогнул от неожиданности. Он приоткрыл глаза, его взгляд, еще затуманенный дремотой, остановился на Нургюль. Он задумался, словно пытаясь разобраться в своих истинных желаниях.        – Да, – ответил он наконец, его голос звучал мягко и задумчиво. – Но, наверное, через годика два-три. Когда я немного освоюсь в своей карьере, когда почувствую, что готов к такой ответственности.        Нургюль кивнула, ее взгляд стал задумчивым. Она прекрасно понимала его слова. Сейчас, когда он только начинал свой путь в актерской карьере, когда перед ним открывались такие новые возможности, ребенок действительно мог стать чем-то лишним, чем-то, что могло бы замедлить его развитие. Она видела, как он увлечен своей работой, как горел желанием достичь успеха, и не хотела становиться на его пути.       После ее молчания, которое Исмаил, видимо, воспринял как знак сомнения или недопонимания, он спросил:        – Почему ты это спросила, Нур?        Девушка, собравшись с мыслями, ответила:        – Просто стала задумываться о будущем. О нас, о нашей семье. А в особенности о детях. Ты же знаешь, моя мама… ей было очень тяжело забеременеть. Она долго лечилась, и это было для нее настоящим испытанием. Я просто думаю… как это будет у нас.        Исмаил, услышав ее опасения, вновь притянул ее к себе. Он крепко обнял ее, словно желая развеять все ее страхи.        – Жизнь моя, – сказал он, его голос был полон уверенности и нежности. – У нас все будет хорошо. Мы со всем справимся. – Он прижал ее еще сильнее, словно передавая ей свою силу. – И если ты хочешь родить ребенка в ближайшее время… я не буду против. Я буду только за. Если, конечно, это не будет вредить тебе и твоему здоровью. Я не хочу, чтобы ты мучилась также, как твоя мама. Не хочу сам мучиться от этого. Я не позволю тебе думать об этом все время. Если не получится, значит не будем больше и пытаться. Не хочу, чтобы появление ребенка в семье стало пыткой для тебя и для твоего организма.        Эти слова стали для Нургюль настоящим облегчением. Они развеяли часть ее сомнений и страхов. Возможно, он был готов раньше, чем думал. Возможно, они смогут справиться с этим вместе, несмотря на его карьеру.        – У нас все получится, Исмаил. Я это знаю. – тихо ответила она, чувствуя, как легкое волнение снова сменяется надеждой. «Уже получилось», – пронеслось в мыслях и она улыбнулась.        – Тогда мы потом поговорим об этом, – сказал Исмаил, вновь поцеловав ее в висок. Он зарылся носом в ее ароматные волосы, наслаждаясь их близостью.        В этот момент Нургюль приняла окончательное решение. Она немного повременит с объявлением о своей беременности. А потом, когда сама полностью осознает, что внутри неё жизнь, расскажет ему. И она знала, что Исмаил станет самым лучшем отцом для их ребенка.