Шрамы

Война с Арболесом была окончена, Акнология мёртв — человечество выжило, Фиор победил. Когда дракон апокалипсиса рассыпался в воздухе в прекрасном золотом свете, а убийцы драконов живые и здоровые внезапно вывалились из расщелины в небе, все наконец-то могли вздохнуть спокойно и потерять сознание, не боясь немедленной смерти. Кто-то падал прямо на улице, кто-то успевал доползти до свободных комнат и квартир гостиниц в полуразрушенном и, к счастью, эвакуированном городе. И как бы не была сладка победа, волшебникам в ней пришлось не сладко. Кто-то лишился сил, кто-то здоровья. Погибли на удивление немногие, ранены были все. Нацу сказал бы, что это худшая часть победы. Конечно, он рад, что смог защитить своих друзей, но наблюдать за тем, как Венди продолжала изматывать себя исцелением всех, кто попадётся ей под руку, было слишком тяжело. Конечно, ей помогали Полюшка, целители из других гильдий и врачи из гражданских, но основной объём работ всё ещё лежал на небесной убийце драконов. На девочке, которая участвовала в войне наравне со всеми и превосходила большинство по уровню силы. На волшебнице, что столкнулась в битве с двумя одними из самых сильных спригганов и чёртовым Акнологией, и раз за разом продолжала спасать всех своих друзей. На такой юной, но такой сильной Венди, которая и без того потратила слишком много сил на этой войне. — Тебе не следует так напрягаться, это всего лишь рука, — раздражённо проворчал Нацу, когда в очередной раз сидел у неё на приёме, — к тому же она и так прекрасно работает. С победы прошёл уже почти месяц, многие уже разъехались, а они всё никак не могут покинуть Харгеон. Сначала раны и полное магическое истощение, затем отстраивание города, а потом и вовсе вмешательство Совета и армии королевства с их бесконечными допросами, словно Хвост Феи лично развязал эту войну. И это бесило, пожалуй, даже больше, чем переработки Венди: Нацу не хотел отвечать на вопросы — особенно тем, кто и пальцем не пошевелил, чтобы остановить эту войну. — То, что работает, не значит, что правильно заживает. К тому же это всего лишь осмотр, тебе не на что жаловаться, — с милой и воодушевлённой улыбкой ответила юная целительница. Сама она не жаловалась ни разу, ведь ей помогать другим только в радость, — и Нацу ничего не оставалось, кроме как смириться с ее ужасным трудолюбием. Венди как всегда бережно продолжила осматривать особо повреждённые места. Сначала, конечно, область груди — то место, где раньше по словам Полюшки была антимагическая опухоль. Хотя теперь то Нацу знает, что это была вовсе не опухоль, а слияние семени дракона с семенем демона, и раз он остановил этот процесс, когда был в своём подсознании, то и угрозы это место больше не представляло. Но сказать об этом даже близким друзьям он, честно говоря, не решался. И Венди, и Полюшка стали бы задавать вопросы, и что он должен был бы им ответить? Да, я наполовину демон, потому что Зереф — мой брат? Ну нет уж, только этого ему не хватало. Хотя они, наверное бы, приняли… Люси и Грей по крайней мере больше вопросов не задавали. Но Люси это Люси, так что с ней не удивительно. А вот Грей… сволочь, так и не извинился за то, что пытался его убить! А ведь он сам и от очередной попытки самоубийства его остановил, и сам точно извинился! Ну, наверное, Нацу честно уже не помнил, но в любом случае отношения между ними были уже нормальные. А вот от остальных он пока что все-таки предпочитал скрывать свое происхождение. Мало ли… Потом она проверила желудок, который наконец очистился. Как бы Нацу не нравилось есть чужую магию и становиться сильнее, даже он признавал, что шесть (пять, не считая молнии Лексуса, ибо она уже как родная) чужеродных сил — это перебор. Его тошнило неделю подряд, — это хуже чем в транспорте! Затем шла голова, потому что, как выяснилось, не у него одного были проблемы с памятью. Только вот Венди, Гаджил, Стинг и Роуг, благодаря Анне постепенно начали что-то по кусочкам вспоминать, а в голове Нацу так и остался лишь хаос, созданный рассказами его брата. И если месяц назад его это не беспокоило от слова совсем, то сейчас у него было чувство, что это нечестно. Почему только он ничего не помнит? Почему у остальных есть шанс вернуть частицы потерянных воспоминаний и общего как выяснилось прошлого, а у него нет? О том, кто мог быть в этом виноват, он старался лишний раз не думать, по крайней мере в этом контексте. И напоследок, шла та самая рука, что не заживала, несмотря на то, что от прочих ран не осталось и следа. Полюшка, кажись, говорила, что восстановление медленное, потому что остаточная магическая энергия от его огня противились небесному исцелению, неосознанно сжигая магию Венди до того, как она достигала цели. У Нацу не было причин им не верить: в бою он ведь нарочно делал пламя таким, чтобы оно сжигало и время, и проклятия, и все иные виды магии заодно. А как побочный результат, и собственную плоть — закономерный результат, справедливости ради и объективно сущая мелочь, учитывая с кем он сражался последние два раза. Даже Акнология сказал ему в начале битвы, что он легко отделался после битвы с величайшим чернокнижником. Последующая немедленная битва уже с самим королем драконов явно не способствовала заживлению. Учитывая, что нормальные люди ни в той, ни в другой битве не должны были выжить, Нацу считал это абсолютным успехом! Он ведь и сам был готов умереть, а тут подумаешь, такая маленькая цена — наименьшая, из тех, что он готов заплатить за защиту друзей. К тому же рука всё ещё работала, и это целиком и полностью заслуга Венди. Даже если бы она и вовсе никогда не смогла работать, Нацу все равно смотрел бы на нее и радовался, что его семья в порядке, гильдия ещё стоит, страна не уничтожена, а их время не стёрто в пыль. Так что пусть и выяснилось, что шрамы от ожогов — это, конечно, больно, но он явно переживал и худшее. — Я закончила сеанс исцеления на сегодня. Можешь быть свободен, — выбирая пот со лба сказала целительница. Все-таки как ни посмотри, а огненный убийца драконов всегда был особенно тяжелым случаем для ее магии, помимо очевидных ран, у него еще и привыкание к ее магии уже такое сильное, что даже плановый сеанс отнял столько сил. Увидев это, Нацу почувствовал не большой укол вины в груди, но тут же взял себя в руки и воспользовался возможностью размяться. — Спасибки! Ты потрясающая, Венди, чтобы я без тебя делал, — широко улыбнувшись, сказал он, — но тебе пора отдохнуть. Айда со мной к Люси! Венди смущенно покраснела, но как всегда отвергла его предложение: — Боюсь у меня ещё дела здесь. Но к Люси я тоже обязательно зайду вечером. Надо проверить, как обстоят дела с ее магическими сосудами. Кто о чем, а Венди как всегда о здоровье. Впрочем, кому-кому, а Люси ее помощь точно нужна. Пусть у нее и не было значительных ран, учитывая сколько магической энергии заклинательница духов провела через себя пока колдовала Сферу Феи сложно представить. Так что весь последний месяц Люси почти целиком провела в постельном режиме, ибо Полюшка строго настрого запретила ей напрягаться, пока ее собственные, внезапно расширившиеся и усилившиеся магические каналы не укрепятся. Нацу, конечно, навещал ее каждый день, чтобы она не скучала, но только он узнал, что после этого Люси станет многократно сильнее, ему уже не терпелось устроить с ней спарринг после выздоровления! Она же и так крутая, а теперь еще даже выдыхаться рано не будет, просто офигенно! — Как скажешь, — вздохнув, всё-таки согласился Нацу, — но если не прийдешь, я тебе силой притащу. — Хорошо, идет, — фыркнув от смеха, согласилась Венди. Будучи полностью довольным ее ответом, Нацу уже развернулся и было собирался выйти из лазарета, как вдруг небесная убийца драконов снова его окликнула. — Знаю, что сейчас, мое исцеление уже мало чем может помочь — ты почти в порядке, но… Все хотела спросить, ты точно уверен, что хочешь оставить шрам на щеке? Свести его проще простого, пока еще не поздно. — Не-а, он мне нравится! — уверенно с бросил огненный убийца драконов, махнув ей на прощание. И только дверь за ним закрылась, Нацу тяжело вздохнул, и его известная улыбка быстро сошла с лица. Да уж… «Нравиться» — мягко сказать преувеличение. Огромное преувеличение. Он знает, что для Венди в этом решении нет, ничего особенного, многие мужчины в гильдии любят оставлять себе шрамы, как память: о многочисленных битвах, что они пережили, могущественных врагах, что они победил и собственных слабостях, над которыми ещё надо работать. Тот же Грей — яркий тому пример. Ну и что, что у Нацу такой привычки не было? Вкусы меняются: шрамы они же символ мужественности, да? Жаль, что себя в этом убедить, так и не получилось. Со стороны он может и выглядит как обыкновенный порез, оставленный не самой сильной тёмной магией, но то, кто его оставил… это другое. И это кажется ему по-взрослому важным и вместе с тем по-детски личным, чтобы кому-либо в этом признаться. Других шрамов от Зерефа, у Нацу как ни странно нет. И слава богу. Тот самый раз, когда он убил его, проткнув его рукой на сквозь, — не оставил на нем никаких следов, словно ничего и не было. Люси уже рассказала, что это она тогда переписала книгу ЭНД, обнулила весь урон и фактически спасла ему жизнь. Еще одна из бесконечного списка причин, почему он восхищается Люси, но… Если подумать, то у кого-кого, а у этого его противника, была еще куча моментов, где он мог убить его безвозвратно. И как бы, Нацу не хотел считать себя чудовищно сильным, сложно было не признать, что сражаться против человека, который даже в собственном безумии все еще не может причинить ему серьезный вред, — значительно проще. Правда ведь, повезло, что из всех людей в Фиоре, именно Нацу сражался с ним оба раза. А возвращаясь, к свежему шраму на щеке… Есть в нем что-то такое, что напоминает другой — такой же простой порез, на той же стороне, только старый на шее под шарфом, оставленный им самим в тот самый день, когда он, Грей, Люси и Эльза оказались в прошлом. Его детское я тогда посмотрело на него из будущего и увидел дьявола воплоти, которого боялся даже вспоминать. И ни он из прошлого, ни он из детства тогда и не представить себе не могли на сколько это заблуждение окажется пророческим. И вот он здесь, уже взрослый, опытный, знающий правду о себе и прошедший через войну с целой империей, возглавляемой бессмертным темным магом, и просто драконом апокалипсиса, снова боялся. Уже не монстра из воспоминаний, которым случайно оказался он сам, а просто самого себя. В конце концов, он все еще демон: сильнейший демон книг Зерефа, который так или иначе добился обоих целей: и победы над своим создателем, и убийства Короля Драконов. Ну и что, что особых моральных изменений он не чувствовал? Сил у него и вправду стало хоть отбавляй, вдруг однажды не сдержит? Да еще и та стычка с Греем, когда он чуть не потерял себя… Нацу резко замотал головой, и жадно вдохнул кислород. Ладно, неважно уже. Главное, что сейчас они все выжили, победили и могут вдоволь радоваться победе. Со старым шрамом все равно уже ничего не сделаешь, слишком поздно. А новый… Правда, слишком на него похож. Зереф ведь, как оказалось, тоже… Не всегда был монстром. А может, и не был им в принципе… Даже если самому Нацу пока очень сложно это принять. Так что пусть теперь остаются оба: новый, как доказательство того, каким ужасным человеком стал его брат, и старый, теперь уже как напоминание, каким монстром может стать он сам. А пока, ему нужно идти к Люси. С ней хорошо, спокойно, безопасно и всякие дурацкие мысли в голову почти не лезут. Да, точно, хватит на сегодня переживаний. Сначала, Люси.