Как Вова сопли об Кащея вытирал

      Кащей, или, как его называл Вова, сука Адидас, Кащеюшка, никогда бы не ударил Суворова. Просто не мог, хоть и хотелось. Особенно после того, как тот ударил его, унизив при всех, а потом как сучка прибежал к нему, когда убил человека.       Конечно, как группировку держать, так иди на хуй, а помочь разобраться с убийством, так это, конечно, у Кащея спросить надо.       — Кащей, пожалуйста. — он бы не открыл, нет, куда ему? В хлам ведь бухой. Но это же его Вовчик стучит.       — Что, Адидасик, не справился? — авторитет то держать надо.       Вова не отвечает, Вова просто прижимается к нему. Кащей такой родной оказывается, стоит в одних брюках, даже раны не промыл, которые оставили по его приказу.       — Ты чего, а? — Кащей дверь закрывает и на кухню ведет, чаем горячим напоить. — Сопли пришел об меня вытирать?       — Человека я убил, прям как на Афгане. Он Марата девушку... — Вова не произносит, только носом по шее Кащея водит, — извиняться пришлось на коленях, чтобы Марату ухо не отрезали, а он на это сказал, что не надо было, пидорас мелкий, не понимает ни хрена, — Кащей крепче обнимет, — Турбо с Зимой побили.       У Кащея глаза на лоб полезли, ладно скорлупа, но за этих Кащей бы даже убил.       — Пойдем в ванную, а то сам ходишь, как дядя Толя. — Вова не отвечает, целует куда-то в уголок губ в знак согласия.       Для них непривычно вот так стоять да соплями перекидываться, но Вова все равно еще не раз придет, ведь когда-то Кащей пришел к нему. Когда они оба еще чушпанами были.