ночь после дедлайна

      Белый экран ноутбука режет глаза. Дима крутит в руках черный под и смотрит в пустой вордовский лист. Устал. Эта курсовая из него всю кровь скоро выпьет, еще и препод! Матвеев агрессивно кладет «курилку» на стол и закрывает ворд. Не напишет он уже ничего, да и время позднее.       — Да я, блять, быстрее с бабкой за ее пенсию подерусь, чем напишу этот курсач! — громко шепчет Дима, а потом слышит смешок у себя за спиной — со стороны кровати — и поворачивается в эту сторону, смотря на парня нечитаемым взглядом.       Олег, непонятно от чего довольный, обнимает плед и внимательно смотрит на возлюбленного. Ему сегодня никуда не надо, поэтому всю ночь, как моральная поддержка, он не спал, а сидел с Димой, слушая его проклятия в сторону собственной специальности.       — Бедные бабки, — Шепс поднимается с кровати и потягивается. Все тело затекло лежать в одном положении. Надо бы сходить покурить и развеяться. Нет, под у него тоже был, но иногда хотелось именно сигарет. Как, например, сейчас, — Пошли покурим, мент ты мой недоделанный.       Дима кивает. Ему тоже хотелось бы развеяться. Они выходят на балкон, а Матвеев уже жалеет, что не надел носки. По телу тут же дрожь проходит. Он садится в небольшое кресло и кутается в плед, который всегда там лежит. Олег на это лишь усмехается и подаёт пачку с зажигалкой парню. Дима закуривает быстро, чтобы не заставлять Шепса ждать. Так они и курят молча на холодном балконе.       С восемнадцатого этажа открывается прекрасный вид на город. Все светится в преддверии нового года. Многие ждут этот праздник — студенты молятся на то, чтобы выжить. Сессия не щадит никого.       — Когда сдать-то надо? — первым нарушает тишину Олег, Дима усмехается.       — Вчера. Но я ж с пары свалил, так что сделал себе еще недельку до дедлайна, — Матвеев выдыхает едкий дым и прикрывает глаза — только сейчас понимает, как хочет спать, — У меня двенадцать часов пропусков.       — Значит, мы сегодня вместе остаемся дома спать, — Олег время смотрит на наручных часах и кивает, — Докурим и спать.       Матвеев против ничего не говорит. У него к концу семестра сил не осталось совсем. Еще и диплом писать надо… Тоже нервы треплет.       — На работу завтра надо, — Дима окурок в пепельнице тушит и оставляет там, — Нам выдали ордер на обыск всё-таки.       — Из-за постановления? — Олег губы поджимает. Да, они же теперь экстремисты. Как же иронично.       — Ага, поедем накрывать бар какой-то, — Дима вздыхает тяжело. Ему не нравится, что начинает уже вонять авторитарным режимом, — На хозяина уже уголовное дело завели.       И это звучит так удручающе, что Олег взгляд грустный на парня переводит. Диме всегда жалко невиновных. Но такова цена работы в российской полиции — коррупция и отсутствие справедливости.       Если бы Фемида существовала — она бы не допустила такого.       — Все будет нормально, мой хороший. Все изменится, — Олег поднимает Диму на руки. Нужно как-то поднять ему настроение, но Шепс не понимает как. Он сам в отчаянии.       С каких пор любить человека — незаконно?       И видя отчаяние Матвеева, Олег впервые понимает, почему полиция всегда бездействует. Правоохранительные органы действительно ломают людей. Убивают надежду и веру, которую должны внушать.       — Лучше бы в издательское пошел, — тихо говорит Олег, а Дима молча соглашается. Он разочарован в выборе своей профессии.