Твоя мать..

— ТЫ БЫЛ ОШИБКОЙ! Рефлексы Бакуго Кацуки были одними из самых быстрых в его классе, и он, несомненно, гордился этим навыком. Даже тогда он не успел заблокировать руку матери, прежде чем она коснулась его лица. Из-за еë обручального кольца лицо чертовски болело. — Вот кто ты! Ошибка! Я должна была просто прервать тебя! Я бы сделала это, если бы знала, что ты окажешься таким! Я воспитывала тебя, заботилась о тебе всю твою жизнь, и это как ты себя ведешь?! Как животное! Монстр! — Ее последние слова заставили его вздрогнуть, задыхаясь от злобы ее крика. Не желая останавливаться она продолжала кричать. Краем глаза заметив отца, Кацуки повернул голову к нему, боль пульсировала в щеке и шее при быстром движении. Масару стоял в дверях кухни. Он прикрыл рот рукой и посмотрел на жену и сына широко раскрытыми глазами, потрясенный до предела. Кацуки заставил себя отвернуться. — Уходи и не приходи домой сегодня вечером, — он посмотрел в глаза своей матери, глядя на неё, пока она продолжала свою импровизированную речь; чистая ярость в его глазах идеально соответствовала ее собственной. — Дверь не будет открыта. Он задержался на мгновение, позволив огню внутри него тлеть, прежде чем он угас до мерцающих остатков. Было поздно; он был уставшим. Меньше всего ему хотелось сегодня вечером драться, казалось, что из них двоих только у Мицуки хватило энергии, чтобы не сдаться. С нерешительной ухмылкой Кацуки протиснулся мимо матери, отчасти надеясь, что одного его веса будет достаточно, чтобы она врезалась в столешницу. Так оно и было, но это было далеко не так больно, как он надеялся. Его отец отступил назад, когда Кацуки приблизился, давая ему более чем достаточно места, чтобы пройти. Как будто он не хотел быть рядом с ним... Он не стал включать свет в коридоре: света на кухне было более чем достаточно для того, что он делал. Блондин едва приоткрыл входную дверь, прежде чем остановился, чтобы оглянуться назад. Масару стоял у подножия лестницы; глаза всё еще широко раскрыты от шока, теперь в них наворачиваются слезы, а рука умоляюще протянута. Мицуки уставилась на него из-за Масару. Ее присутствие было демоническим по сравнению с печальным состоянием ее мужа. Дверь за ним захлопнулась. ----- Айзава отложил красную ручку и со стоном вытянул руки вверх. Он лениво смотрел на только что отмеченное эссе, пока ломал себе шею, а кот у него на коленях, теперь совершенно недовольный, отправился на поиски кровати, которая не двигалась. Страница теперь была более красной, чем исходные черные чернила, возможно, он был слишком резок? Даже если он такой, он не собирался переделывать все это. Особенно сегодня вечером, ему бы очень хотелось немного отдохнуть перед уроками на завтра. — Шота! Я готовлю кофе! Хочешь? — Хизаши позвал мужа, проходя за ним через гостиную и в маленькую кухню квартиры. Айзава слегка улыбнулся, не в состоянии держать лицо под контролем. Он прислонился к дивану и запрокинул голову назад. — Вообще-то, я бы хотел ромашкового чая. Он должен помочь мне заснуть, — его улыбка стала шире, когда шум движений блондина на кухне затих. — Знаешь, как и положено. — Весь шум из другой комнаты внезапно прекратился, сменившись пронзительным воем. — Я знаю Шоу-Шоу! — Айзава невольно засмеялся, когда его муж заглянул в гостиную, все время дуясь: — Я был готов ко сну и всему остальному! А потом я вспомнил: Черт! Я обещал сделать пометки на тех листах по английскому к завтрашнему дню! — это заставило темноволосого рассмеяться, который стал только громче, когда его муж скулил на него. — Дай угадаю... — Айзава постучал себя по подбородку в притворно задумчивой позе, щелкнув пальцами и продолжая думать, — ты их даже не начал, не так ли? Растущая громкость нытья была всем ответом, который ему был нужен. В ответ темноволосый встал и присоединился к своему мужу на кухне, обняв Хизаши за плечи; он удовлетворенно вздохнул, когда почувствовал, как большая рука обвилась вокруг его талии. — Как насчет того, чтобы принести сюда рабочие листы, пометить их вместе? — Шота наблюдал, как глаза блондина сморщились от усталой, но все ещё ослепительной улыбки, которую он подарил. Хизаши поцеловал Айзаву в лоб, его волосы были собраны в свободный хвост после отметки. Они наслаждались моментом тишины вместе, просто держа друг друга и слегка покачиваясь из стороны в сторону. Потом зазвонил телефон. Айзава сразу же насторожился: он слишком долго был героем одной и той же системы, чтобы не узнать мелодию звонка своего рабочего мобильного телефона. Всего через два гудка Шота ответил на звонок, включил громкоговоритель и направился в свою комнату, чтобы переодеться в костюм героя. — Сотриголова здесь, какова ситуация? Когда никто не ответил, он остановился, чтобы проверить номер. Это был не тот, кого он узнал. Обычно на этот конкретный телефон звонили только люди из его нынешнего героя-агентства или из школы, он бы узнал оба этих номера, если бы... — Это Бакуго. — должно быть, это было самое спокойное, что Айзава когда-либо слышал от своего самого буйного ученика. — Ты дал свой номер классу. Сказал, что мы должны позвонить тебе, если нам когда-нибудь понадобится… помощь. — да, он это ясно помнил. Он просто никогда не ожидал, что Бакуго из всех людей будет первым, кто воспользуется этим или вообще воспользуется им. — Да, — хотя тот простой факт, что на другом конце провода был Бакуго, его сильно беспокоил, — Ты в порядке? Судя по звуку, Бакуго был где-то снаружи, звук грома, громкий треск в его собственном доме, он был приглушенным, но все же достаточно громким, чтобы передать их близость. Конечно, ничто из этого не помогло облегчить мучительное чувство несправедливости, которое сжимало его живот. Хизаши тоже не выглядел слишком довольным: глубокая морщина на его бровях и нахмуренный взгляд — всё, что было нужно Айзаве. — Это один из способов выразить то, что произошло… Предложение было произнесено тихо, но когда оно было произнесено прямо в громкоговоритель, оно прозвучало громко и жестко с его стороны. Это не успокоило двух профессиональных героев. — Что ты имеешь в виду, Бакуго? Что происходит? — на другом конце линии было слышно шарканье, сопровождавшееся обрывками предложений и полубормотанием слов. — Я... черт возьми, — действительно, черт возьми, что случилось с Бакуго, что он стал таким? Айзава не был уверен, слышал ли он когда-нибудь, чтобы мальчик не знал, что сказать. К сожалению, судя по всему, он не собирался в ближайшее время узнавать, будет ли так продолжаться. — Бакуго, — большая часть звуков со стороны мальчика прекратилась; Если он не ошибся, Айзава мог слышать, как Бакуго глубоко и хрипло дышит… — Ты можешь сказать мне, где ты? — Шота быстро пошёл обратно на кухню и схватил из холодильника листок со списком покупок. — Да… Да, я могу. — он начал запоминать местоположение, пока Бакуго немного нерешительно отбарабанил его. Как будто он не был уверен, где находился раньше. Может быть, он бежал вслепую? — Я буду там, как только смогу. А пока оставайся на месте. Темноволосый мужчина снова повернулся, чтобы выйти из кухни, чтобы взять пальто и ключи от машины, но обнаружил, что у мужа уже есть и то, и другое. — Спасибо, Айзава…сенсей.. — он закончил свою часть разговора, когда линия оборвалась. — Шота мрачно посмотрел на Хизаши. Ничто в этой ситуации не выглядело хорошо. Айзава выхватил у другого мужчины свое пальто и ключи, надел пальто на ходу и быстро надел обувь, стараясь завязать шнурки как можно быстрее. Хватка на его плече остановила его на полпути и развернула Шоту лицом к блондину. Хизаши запечатлел еще один поцелуй в лоб мужа, второй в щеку и последний в губы. Айзава лишь сильнее нахмурился. — Убедись, что он в безопасности. — прошептал уже Сущий Мик. Они оба знали, что Сотриголова не согласится на меньшее. Айзава быстро закончил завязывать шнурки и положил телефон и недавно написанный адрес в карман. Хизаши стоял у входной двери, Кот сидел у его ног и смотрел, как темноволосый спешит сквозь дождь к их машине. Он зашел внутрь только тогда, когда уже не мог видеть включённых фар машины. ----- Бакуго вздрогнул, когда почувствовал, что капля дождя внезапно ударила ему в голову, а затем просто вздохнул, когда начался легкий дождь. Он надеялся, что погода не пойдет дальше сухой грозы; казалось, что какое-то великое космическое существо слишком веселилось из-за его страданий. У него и так в жизни достаточно дерьма, какого чёрта?! Просто его удача, которой нет. Играя с телефоном в руке, он оглядел окрестности. Может быть, возможно, там найдется укрытие, которого он не видел, когда перестал бежать. Как ему повезло, ничего не было. Похоже, ему просто придется стоять посреди ночи под этим тощим, безлистным деревом, ожидая, что из всех людей его учитель поможет ему. Идеально. Он включил телефон и пролистал уведомления. Как и следовало ожидать, Каминари все еще не спал и отправлял в групповой чат Baku-Squad кучу глупых сообщений, картинок или чего-то еще, что он находил отдаленно забавным. Он выключил звук чата, как только пришел первый из экзистенциальных вопросов Денки за вечер. Пройдет около часа, прежде чем он наконец отключится от Интернета и направит свою бессонницу на что-то продуктивное. Оказалось, что Киришима отправил ему сообщение некоторое время назад, как раз перед тем, как он вернулся в дом. Дерьмоволосый: Эй, чувак! Извини, что немного поздно, но я пытался закончить домашнее задание, и у меня с этим большие проблемы... Дерьмоволосый: Как ты думаешь, мы могли бы встретиться завтра или где-то в этом роде, и ты мог бы мне помочь? Это было бы СУПЕР мужественно с твоей стороны!!' Бакуго оставил все свои школьные принадлежности в шкафчике на выходные, небольшая милость со стороны того же существа, которое до сих пор дрался с ним, учитывая, что у него не было незавершенной работы, которую можно было бы наверстать на выходных; в отличие от Эйджиро, очевидно. Честно говоря, Кацуки ни капли не удивился. Бласти: Возможно. Если ты будешь нормально выспавшимся. Ответ Эйджиро пришел почти сразу. Дерьмоволосый: !!!СПАСИБО! Я иду спать! Тебе тоже следует! Ночи Баку! Кацуки мог видеть фары машины, едущей по улице, впервые с тех пор, как он позвонил своему учителю. Можно подумать, что даже ночное движение будет немного более активным для такого оживленного города, как Мусутафу, или, может быть, именно этой пригородной дороге из всех возможных идентичных дорог просто повезло; шумовое загрязнение. Бласти: Ночи. Он выключил телефон как раз в тот момент, когда машина припарковалась на другой стороне улицы. Как, черт возьми, он собирается объяснить, что произошло? — Бакуго. — Айзава позвал его сквозь дождь. Он вышел из машины и жестом предложил ему сесть. Кацуки поднялся и медленно подошел к своему учителю; он был физически и эмоционально истощен. Он очень надеялся, что Айзава не попытается комментировать: то, что произошло, или то, как он выглядел дерьмово, или как он позвонил ему в этот богом забытый час, или, ну, что-нибудь ещё. К счастью, Сотриголова взглянул на своего ученика, когда тот добрался до уличного фонаря, и решил, что лучше всего сначала вытащить его из-под дождя. Он вернулся в свою машину, Бакуго на пассажирском сиденье. Было благословенно тепло, долгожданная передышка после холодного дождя. Они просто сидели там какое-то время. Кацуки возился со своим мобильным телефоном, но больше его не включал; Айзава наблюдал за ним краем глаза, свободно сжимая руль. Двигатель машины работал тихо, отопление все еще было слабым, пока ехал сюда. — Бакуго. — голос Айзавы, хоть и суровый, был достаточно громким, чтобы его мог услышать Кацуки. Обычно Бакуго огрызался на кого-нибудь за то, что тот «нянчится» с ним; однако сейчас он был благодарен. Для одной ночи у него было достаточно громких голосов. — Тебе пока не нужно ничего объяснять, но мне нужно знать одну вещь прямо сейчас. Ты ранен? Кацуки немного поколебался, затем пожал плечами, указав на свою щеку, по которой мать дала ему пощечину. Он больше не мог собраться с силами, чтобы поговорить. Он был почти уверен, что даже в таком свете было трудно не заметить царапину, которую, должно быть, оставило обручальное кольцо его матери. Это все еще достаточно сильно жалило и болело. — Ты больше нигде не пострадал? — Кацуки покачал головой. — Хорошо, — Айзава отпустил стояночный тормоз и позволил машине покатиться по улице. — Я отвезу тебя домой или… — Нет, — блондин резко прервал его. — Я просто... не домой... пожалуйста. — к его, всë же присутствующей, удаче Сотриголова не был напуган внезапной речью своего ученика и не рассердился на него за то, что он его перебил; мужчина почти не отводил взгляд от улицы, максимум на мгновение взглянув на Бакуго. Айзава хотел знать всю историю, и теперь он точно знал, что его семья каким-то образом замешана в этом. Это никогда его не устраивало, особенно после Камино. — Тогда, поедем ко мне. ----- К счастью, Хизаши ещё не спал, когда Шота пришёл домой. Он с нетерпением ждал в гостиной, делая в последнюю минуту пометки. Он вскочил с дивана и пошёл в прихожую, когда услышал, как муж открыл дверь. Бакуго, последовавший за ним, был своего рода сюрпризом; ничего такого, с чем Хизаши не мог бы справиться быстро. — Ты промок, мальчик! — голос Сущего Мика был громким, как и должно быть. Бакуго закрыл глаза и уронил снятый ботинок; позади него Шота изобразил, что убавляет громкость. — Ах. Извини, малыш. Я принесу тебе полотенце, ладно? — Ямада направился в ванную прежде, чем Бакуго успел отреагировать. Айзава пошёл в гостиную, оставив Кацуки неловко стоять там, а сам направился на кухню. Перехватив инициативу, Бакуго сел в кресло рядом с диваном. В тот момент, когда пружины стула скрипнули, он услышал безошибочный звук лап по деревянному полу. В комнату проскользнул кот, который, как он предполагал, принадлежал его учителям; он резко остановился, когда понял, что этот человек был незнакомцем, а не его вечно уставшим смотрителем. Кацуки оставался неподвижным, пока малыш медленно подкрадывался к нему, чувствуя, как почти болезненно расслабляется, когда котенок начал тереться о его ногу. Да, ладно; возможно, он сейчас не сможет справиться с другими людьми, но с кошками? Он мог это сделать. Когда Айзава вернулся со стаканом воды в руке, кот свернулся калачиком на коленях своего ученика, довольный миром и ласками Бакуго. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Шота, ставя воду на кофейный столик. Он вздохнул, когда все, что он получил от ребенка, было пожатием плеч. — Нормально. — покинув диван, мужчина сел на журнальный столик рядом со стаканом воды, опершись локтями на колени и надеясь, что Бакуго немного приоткроется. — Я знаю, что ты не хочешь говорить, я понимаю, но мне нужно знать, что произошло. Даже просто подсказку или имя; все, что ты можешь мне сказать. Ничего. — Просто… Что случилось с твоим лицом — некоторое время Кацуки отказывался говорить, и Айзава думал, что он вообще ничего не скажет. Затем, когда Хизаши вернулся в комнату с полотенцем, подросток что-то пробормотал. Айзава немного наклонился вперед и попытался расслышать, что сказал мальчик. — Повтори, пожалуйста, Кацуки. Бакуго перестал гладить кота и просто положил руку на живот существа, глубоко вздохнув. — Моя мама сделала это. — Бакуго опустил голову, пряча глаза от двух своих учителей. — Наорала и ударила. — кот извивался, хватаясь за руку Бакуго от неожиданного усиления исходящего от нее тепла. Сжав на мгновение пальцы в кулак, Кацуки заставил себя снова расслабиться и провел разогретой рукой по голове Кэт. Этот шаг, кажется, коту очень понравился. Ямада осторожно накинул полотенце на голову Бакуго, давая ему небольшое ощущение уединения в незнакомом месте. Когда подросток посмотрел на кота, пара перед ним обменялась грустными взглядами. — Ты знаешь почему? — спросил Ямада, опускаясь на колени рядом с Бакуго. Кацуки снова начал пожимать плечами, прежде чем сдаться и вместо этого кивнуть; это слегка подняло полотенце, ровно настолько, чтобы Хизаши мог видеть глаза мальчика. Когда Хизаши впервые увидел Бакуго той ночью, он не заметил в нем ничего плохого, за исключением длинной царапины, пробежавшей по его лицу, и синяков, которые медленно окружали его. Но сейчас? Теперь он видел покрасневшие глаза и мокрые ресницы, говорящие о едва сдерживаемых слезах. И вот так все предвзятые представления Хизаши об этом резком и разрушительном мальчике исчезли. Осталась только реальность Бакуго Кацуки и маленького испуганного подростка, которым он был. -_-_-_-_- На следующий день Бакуго не было в школе. И их учитель-сенсей тоже. Сплетни и слухи распространялись по 1-А со скоростью лесного пожара, в конечном итоге проникая в другие классы и за их пределы. Люди задавались вопросом, не произошел ли несчастный случай, нападение злодеев, инцидент, о котором они не могли подумать; некоторые из самых злых студентов полагали, что Бакуго наконец-то близок к исключению. Удивительно или нет, но только сама 1-А последовательно полагала, что оба отсутствия связаны друг с другом. Хотя, как и все остальные, похоже, он тоже не знал истинной причины. Фактически, сообщение Кацуки в личный групповой чат его группы друзей было первым, что кто-то услышал от него в тот день. Бласти: Кто-нибудь может прийти в офис ***** ***? Бласти: ...Пожалуйста. Серофан: Боже... <i>Дерьмоволосый онлайн! Дерьмоволосый: Бакуго? С тобой всё в порядке?! Пикачу: Ты оказывается хороший человек?! Енотоглазая:... Енотоглазая: Кац?</i> Бласти сейчас оффлайн! — …так что первое, что нужно сделать - вытащить тебя из этого дома. Сотриголова и Сущий Мик сказали, что ты можешь жить с ними, пока мы придумаем более, ну, понимаешь, постоянное решение...Тебя устраивает? — Кацуки кивнул в знак согласия, а Гончий Пëс показал большой палец вверх, записывая одобрение мальчиком этой идеи. Серо слегка сжал руку, которую он держал на плече Бакуго. — Круто, тогда ты пойдешь с ними домой сегодня вечером! О чем ещё ты хотел поговорить? А? Ну, знай, ты можешь связаться со мной в любое время. Нам придется наверстать упущенное. Позже, но сейчас все кажется нормальным. — он встал и открыл дверь офиса двум подросткам. — До встречи! — Бакуго не ответил, уходя; Серо выстрелил консультанту знаком мира. Сущий Мик ждал возле комнаты в одном из чрезмерно плюшевых, мягких стульев, которые могла себе позволить только такая престижная школа, как ЮА, и, казалось, проводил в нем лучшее время своей жизни. Время от времени кто-то проходил мимо и странно смотрел на длинноволосого мужчину, не в силах узнать главного героя, когда тот был без костюма. Он встал с уродливым фырканьем от хлопнувшей двери консультанта. Шумный смех доносился изнутри. Хизаши со стоном заставил себя подняться с сиденья. — Готов, Кацуки? — спросил Ямада, слишком бодрый для того, чтобы его так грубо разбудили. Чтобы компенсировать оживленное отношение и шутку, Бакуго просто посмотрел на учителя невозмутимым взглядом. — Эй! Серо, ты пойдешь с нами? — С наигранным вздохом и игриво-сожалеющим кивком все трое удалились. А может, это была судьба или просто неудачное время, но по пути к штабной парковке они встретили некого Бакуго Масару. Хизаши и Ханта поняли, что что-то не так, только когда Кацуки перестал идти с ними. Масару попытался приблизиться к сыну, едва сделав два шага, как его жестом, обычно строго выглядящий, остановил Сущий Мик — Эй, слушатель, я боюсь, что Баку-бой сейчас недоступен для вас. — Масару моргнул, уловив суть того, что ему сказали, и остановился как вкопанный. — Но он мой сын, — объяснил он, слегка сжимая руки. — Я хотел бы поговорить с ним. Ямада скрестил руки на груди. — Я уверен, что это правда, но правила есть правила. И тебе и твоей жене в это время не разрешено видеться, а тем более разговаривать, с Кацуки. — Масару скрестил свои руки на груди, крепко сжав их и прижав как можно ближе к груди. — Вы не понимаете. Сущий Мик упрямо стоял на своем. Масару обратил свое внимание на сына; его пальцы глубже впиваются в ткань его куртки. — Кацуки, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить. Если бы это была Мицуки, его Мать, требующая поговорить с ним, у Кацуки уже была бы резкая реплика, соскользнувшая с его языка. Он вырос (привык), споря с непостоянной женщиной, готовый и ожидающий следующего оскорбительного комментария, который ему бросят. С его отцом никогда такого не было. Масару был родителем, к которому Кацуки обратился, когда он почувствовал, что все сдерживаемые эмоции, которые не были чистой яростью, выплеснулись наружу; становится слишком тяжелым, чтобы его тело могло больше нести. Масару был тем, к кому он обращался, когда у него возникали вопросы о себе и своем теле. Масару был тем, к кому он приходил, когда ему было страшно, обеспокоено, грустно... Масару был его мамой, папой, тетей, дядей, сестрой, братом; лучшим другом, вся сеть эмоциональной поддержки, всё собрано в одном мясистом человеческом теле. Глядя в испуганные глаза мужчины, Кацуки понял, что он тоже был всем для своего Отца. Но так продолжаться не может. — Прости, Кацуки. — Масару захныкал. Не извиняется за то, что его видели в таком состоянии не только перед сыном, но и перед двумя незнакомцами. — Мне очень, очень жаль. Кацуки снова почувствовал руку Ханты на своем плече, более твердую и, казалось, более реальную, чем когда-либо прежде. До всего, что произошло, Кацуки мог подумать, что не может позволить себе потерять отца. Теперь он знал, что у него есть друзья и вся команда 1-А, поддерживающая его. — Ты не остановил ее. — голос Кацуки дрожал, он не позволил этому помешать ему. — Ты не остановил ее, когда она меня ударила, ты никогда не мешал ей кричать на меня. — Он закрыл глаза, увидев, как глаза Масару наполняются слезами; открывая их со стальной решимостью. — Ты никогда не останавливал ее раньше. Ты никогда не остановишь ее в будущем. И это также отвратительно, как сделать это самому. — Кацуки отвернулся, когда мужчина впервые всхлипнул, вместо этого устремив взгляд на своего учителя; молча просит уйти. Хизаши кивнул. — Поехали, мальчики. — честно говоря, Бакуго не помнит, как садился в машину своих учителей, входил в их квартиру или слышал, как Сущий Мик звонил своему мужу. Он помнил только тяжесть руки Серо на его плечах и надежду, что, возможно, если Масару увидит, что его сын вырос, он тоже сможет это сделать. Боже. Он надеялся на это, ради них обоих.