И пусть весь мир подождёт

      У Джисона дел выше крыши: нужно закончить сведение трека, заехать за костюмами, созвониться с Чаном насчёт трансляции и вообще — хотя бы поесть. Он голодный с самого утра, а на часах уже начало двенадцатого и за окном давно темно.       Только вот проблема в том, что Минхо лежит на его коленях и тихонько сопит ему в тазовую косточку, которая едва прикрыта футболкой. Сложно, конечно, назвать это проблемой, но именно это связывает Джисону руки. Он мог бы хотя бы позвонить Чану, чтобы не вставать и не тревожить Ли, однако знает, как раздражает чужая болтовня по телефону над ухом, когда ты спишь.       Нет, Минхо мог бы и не проснуться, ведь устал жутко: съёмки, перелёты, тренировки. Это действительно выматывает.       Поэтому или нет, но когда он пришёл и попросил пять минут тишины, пока чуток поваляется, чтобы немного прийти в себя, Джисон ему слова не сказал. Он и сейчас молчит, хотя эти пять минут истекли два часа назад.       Джисон гладит его по голове, перебирает шелковистые прядки волос пальцами и заправляет их за ушко, несмотря на то, что те при каждом вдохе норовят скатиться вновь на лицо. Он смотрит на время в который раз и думает, что ещё минутку и точно разбудит Минхо, отправит его в свою комнату, потому что его общага далеко, и пока тот будет засыпать на его кровати, закончит все дела.       Только вот каждая следующая минута сменяется новой, а Джисон так и не решается. Берёт старшего за руку, сплетает пальцы и давит на самые кончики, играясь. Ему, вообще, не до игр. Сам устал ужасно. Тем не менее всё равно улыбается, когда Минхо начинает что-то бубнить себе под нос во сне.       Такой милый и хорошенький, когда не сводит брови вместе в недовольстве, хотя его недовольное выражение лица и сморщенный нос из-за этого так же умилительны. Он всегда красивый. А если не ворчит, то его и вовсе затискать хочется.       Джисон не выдерживает своих чувств и наклоняется, чтобы поцеловать Минхо в щеку. Он аккуратно проводит пальцами по его скуле, наслаждаясь ощущением нежной кожи под рукой, и думает, что всё-таки нужно будить. Не будет же он оставаться в положении сидя всю ночь, верно? Да и есть хочется всё больше.       Джисон смотрит в окно, по которому довольно громко стучат капли воды, и пишет в баббл своё любимое: «Снова дождь». Откидывает телефон в сторону и аккуратно трясёт Минхо за плечи, пока тот не размыкает веки. На него смотрят с непониманием и одним приоткрытым глазом, мол, что случилось?       Джисон говорит что-то про неудобное положение и предлагает лечь на его кровать. Он обещает, что она мягче дивана, а подушка теплее его бёдер. Минхо нехотя отрывает себя от нагретого места, и Джисон провожает его в свою комнату. Он укладывает старшего, накрывая того одеялом чуть ли не с головой, и собирается уйти, но чужая рука хватает его за запястье.       — Полежи со мной пять минуточек, пока я не усну? — хриплым сонным голосом просит Минхо.       Джисон не знает, как отказать, и чувствует, что снова подписывается на авантюру. Он ложится рядом, тут же оказываясь в тёплых объятиях, и получает ласковый поцелуй в плечо, а затем и ещё один — в ключицу. Минхо укладывается поудобнее на его груди, крепко прижимаясь сбоку, и мурлычет что-то не разборчивое прежде, чем снова уснуть.       Джисон гладит его по спине между лопатками ладонью, словно стараясь притянуть ближе, и тяжело вздыхает. Надо хотя бы переодеться — спать в джинсах совсем неудобно, но и вставать уже, если честно, не хочется. О работе уже мысли не идёт, и даже о еде не думается, хотя живот продолжает урчать.       Джисон смотрит на время, замечая, что уже начало второго, и откладывает телефон на тумбочку. Он поворачивается немного вправо, сгребая Минхо в свои руки, чтобы потеснее прижаться, и зарывается носом в его волосы на макушке, что так вкусно отдают цитрусовым шампунем.       Джисон откладывает всё до утра, чувствуя, как быстро проваливается в сон, лёжа в обнимку с мягким и тёплым Минхо под боком. Обычно он долго мучается и не может уснуть от усталости, но не сегодня.       Морфей приоткрывает ворота в своё царство, приглашая забыться ненадолго, и последнее, о чём думает Джисон, прежде чем полностью отпустить себя: «И пусть весь мир подождёт». Он тепло целует Минхо в висок и сладко засыпает, отдаляя всё насущное до утра.