contradicting

они познакомились в начальной школе, когда все было проще, и не было мыслей о предстоящих вступительных экзаменах и проблем с деньгами. тогда хен создавал впечатление старшего брата, взрослого, ответственного, знающего чего он хочет и какими путями будет того добиваться. сейчас же глядя на этого дурака только и хочется закатить глаза, поражаясь, каким первое впечатление может быть обманчивым. — хенджин, прекрати! — чонин смеется, когда хен в очередной раз липнет к нему на глазах всей компании, — для тебя тут ничего нет. и убирает пачку медовых чипсов от греха подальше. хен… когда чонин впервые назвал хенджина так, тот поперхнулся, посмеялся. он потом долго стебал чонина, изображая его порнушную, как он выразился, фразу. чонину же оставалось лишь закатывать глаза на выходки хенджина. никогда не общались формально, не стоило и начинать. они часто зависали вместе, рубясь в приставку или за просмотром фильма, когда половина вещей разбросана по комнате, вторая — смята на кровати, когда открытая пачка чипсов оставляет на постели крошки, и чонин включает мамку, вызывая у хенджина смешок: «тут чисто!», сменяющийся негодованием, когда тело его кубарем летит с кровати. часто ходили на тусы, где алкоголь лился рекой, а друзья творили херню. вместе они ходили на вокал и занятия танцами. они были и правда как братья. с хенджином было комфортно, с ним чонин мог по-настоящему расслабиться, не думать о долгах и неудах. в один из дней, когда солнце нещадно слепило глаза, чонин с хенджином поняли, что зависать в такое пекло на качелях стало просто невыносимо и пошли в ближайший магазин за еще одним литром прохладной освежающей жидкости. — ты какой-то напряженный, — вдруг говорит хенджин, вальяжно отходя от холодильника с водой и для крутости подкидывая ее. — я? нет, с чего ты взял, — отнекивается чонин — хенджину не обязательно знать о всех его проблемах, особенно когда те столь банальны — и по сути не врет: лениться вместе с этим придурком, просто валяясь где-угодно, будь то качель, горка детской площадки, его собственная кровать или лавочка в парке, обсуждая всякую ерунду, угорая по совершенно несмешным вещам и в момент просто по приколу пиная его, ибо нечего так разваливаться на чужих ногах. ради этого не жаль и единственного выходного. как-то чан задает вопрос, ставящий чонина в тупик. «почему у вас двоих нет девушек?». для себя он давно решил, что ему это не надо. сейчас или навсегда — неважно. он ни разу не влюблялся, так с чего бы. ему и не до этого. однако почему девушки не было у хенджина интересовало его не меньше чана. отчего-то они никогда не обсуждали эту тему вместе. странно даже представить, как бы это выглядело — сидят два куколда, рассказывают что им нравится в той или иной девушке. ну бред. вот и хенджин похоже считал не иначе, отмахнувшись: «а нахуя?». ясно, доступно, красноречиво. минсоны — так друзья называли пару минхо и джисона в их компании, что часто шутили гейские шутки — постоянно смеялись — «ваша необъятная любовь похожа на нашу, только она не такая большая». хах. в этом была доля истины, чонин любил хенджина. он любит его, вот только… это правда не как в шутках минсонов, он не хочет целовать хенджина, не хочет видеть его обнаженным и не хочет трогать в каких-то недоступных местах. вместе с тем тот вопрос чана заставил его задуматься. видеть рядом с хенджином девушку он тоже не хочет. — когда ты успел взять мороженое? — не дожидаясь ответа хенджин аккуратно опускает руки на чужие плечи, упирается в них подбородком. чонин понимает намек, поднимает прохладную сладость к чужому рту. обычно он не делится вкусняшками так охотно, но этот раз стал исключением. периферийным зрением он увидел как округлились глаза хенджина, бегая зрачками от мороженого до лица чонина и наоборот. — кусай, пока не передумал, — усмехается чонин, продолжая смотреть куда-то вперед. — это был бы идеальный момент, чтобы укусить твою шею. — ты этого не сделаешь, ты же не минхо, а я не джисон. — наверное, ты прав, — пожимает плечами и наконец откусывает пломбир. какое-то время они продолжают валяться на скамье, листая тиктоки каждый у себя, периодически показывая понравившиеся друг другу, после чего хенджин спрашивает: — завтра опять работаешь? улыбка медленно сходит с лица чонина. — да. он не смотрит на хенджина, знает, тот против его долгих смен тянущихся до глубокой ночи, после которых он ходит словно зомби, где с ним часто обращаются как с какой-то швалью и где начальством выступает старый извращенец. — понятно, — коротко отвечает хенджин. конечно, он знает о проблемах чонина, то, что тот не говорит о них не означает, что хенджин не в курсе. зная чонина, не составляет труда догадаться, а знает его он очень хорошо, — на этой неделе не подходил? — нет, сейчас он заинтересовался чонвоном. хенджин выдыхает, ничего не говорит. — хенджин. — м? чонин продолжает смотреть куда-угодно мимо, избегая взгляда хена. сейчас он просто не в силах его терпеть. — я уйду оттуда. получу зарплату и уйду. хенджин все также молчит, обдумывая услышанное. паузы между их фразами давно стали длиннее, но эта затянулась даже на фоне предыдущих. — чонин, — вдруг произносит хенджин и берет младшего за подбородок, аккуратно, но властно поворачивая на себя. так проходит несколько секунд, несколько долгих мгновений, за которые чонин успел подумать обо всем и ни о чем, разглядеть напряженное лицо хенджина, каждую мелкую деталь. — хенджин, правда… я уйду… я… — не выдерживает чонин. — чонин, — вновь повторяет хенджин, продолжая таранить взглядом, — можно тебя поцеловать? сердце пропускает удар. — ч-что? — я переживаю за тебя, чонин. даже в моменты, когда ты делаешь вид, будто все хорошо. позволь мне быть рядом и ответь, могу ли я тебя поцеловать. — хенджин, я… нет, я… не хочу ц… — сердце отбивает бешеный ритм, щеки горят, а глаза боятся посмотреть в лицо напротив. — окей, я понял. когда у тебя зарплата? — нескоро. — и ты все это время собираешься работать там? — чонин кивает, — вот же макнэ неугомонный… хорошо. — что… хорошо? — жди завтра стажера, — на немой вопрос чонина хенджин поясняет, -запретить тебе работать я не могу, но и так это оставить тоже. буду за тобой приглядывать, — и, потрепав чонина по макушке, поднимается со скамьи, — устал я. погнали домой. до чонина не сразу доходит смысл сказанных слов, но спустя несколько секунд он растерянно кивает. щеки продолжают гореть. в какой момент в их дружбе появился… подтекст? хенджин всегда относился к чонину как к малышу, порой мило называя «йенни». чонин всегда видел в хенджине хена. и все же. — хенджин… — окликает чонин уже отошедшего хена. тот оборачивается. некоторое время молчит. он всегда прикалывался над чонином как ребенок, совершенно несерьезный, но, когда дело доходило до решения реальных проблем, он был тем хеном, с которым чонин чувствовал себя защищенным. — ну так ч.? — хенджин не произносит свой вопрос полностью — чонин не дает ему этого сделать, мягко тыкаясь в чужие губы своими. опыта у него не было, но он не испытывал от этого смущения. не перед хенджином. с ним ему легко на душе, с ним он не ощущает себя ничтожеством, — так бы сразу. губы хенджина растягиваются в теплой улыбке, после чего он берет лицо чонина в свои руки, накрывая его губы своими в неглубоком, но настоящем поцелуе. — больше не заставляй меня узнавать о твоих проблемах от посторонних людей и додумывать все самому, — тихо шепчет хенджин, обнимая чонина. — я постараюсь… — коротко улыбается чонин, прижимаясь к чужому телу.