Ёлка в больничном крыле

      Тоненькая струйка дыма вилась от кончика тлеющей сигареты к приоткрытому окну, растворяясь в морозном воздухе. Почёсывая почти зажившие пятна на руке, Теодор Нотт сидел на подоконнике в коридоре между больничным крылом и душевыми. Делая глубокие затяжки, он вспоминал прожитую неделю.       Внезапная вспышка драконьей оспы перед рождественскими каникулами вынудила Альбуса Дамблдора закрыть Хогвартс на карантин. Всем школьникам пришлось остаться в замке на все каникулы.       После объявления директора прошло четыре дня, как Теодор заболел. Собираясь на завтрак тем злосчастным утром, парень взглянул на себя в зеркало и увидел что все его тело позеленело и покрылось фиолетовой сыпью. Проклиная весь этот волшебный мир, Теодор быстро собрал нужные вещи и, стараясь никому не попадаться на глаза, поспешил к мадам Помфри.       Во временном изоляторе уже находилось тринадцать больных и все — младшекурсники. Нотт, дабы отгородиться от шумных пищащих детей, занял кровать в свободном углу больничного крыла.       За сутки заболевших стало больше. Мадам Помфри отдала последнюю свободную койку, находившуюся рядом с Теодором, Фэй Данбар из чёртового Гриффиндора. Как и он, девушка была на шестом курсе.       Увидев Нотта, она смерила его презрительным взглядом. Парень в ответ лишь ослепительно улыбнулся, обнажая ровные зубы. Закатив глаза, Фэй отвернулась и принялась убирать свои вещи в тумбочку. Теодор с лёгкой ухмылкой наблюдал за её увлекательным делом.       Закончив, она поймала его взгляд и вопросительно вздёрнула бровь, но парень, посмеиваясь, лишь покачал головой. Он любил подтрунивать над такими скромняшками, как Данбар. Щёки девушки вспыхнули, она резким движением схватила «Историю игры в плюй-камни» и улеглась на кровать, закрываясь книгой от своего змеиного соседа.       На следующее утро слизеринцы передали Нотту пакет со сладостями. Поедая сдобные котелки, он заметил как Фэй кидает на него испепеляющие взгляды. Теодор ловко бросил на её кровать упаковку с пёстрыми пчёлками. Она повертела в руках коробочку и протянула её парню.       — Кхм, мне не нужно.       — Бери, бери, Данбар, иначе прожжёшь сейчас меня своими чудесными глазками, — весело ответил Нотт.       — Спасибо, — вполголоса пробормотала девушка.       На следующий день после обеда Теодору стало невыносимо скучно. За четыре дня заточения в этом дурацком изоляторе он успел прочитать взятые с собой книги, написал шутливые письма о своём здоровье каждому из своих друзей и немного поиздевался над первокурсниками. Сейчас же он просто лежал, от скуки насвистывая какую-то незатейливую мелодию.       Фэй возмущённо цокнула. Опираясь на спинку кровати, она читала, а точнее пыталась читать, но вечно отвлекалась на непоседливого соседа.       Парень подхватил с её тумбочки небольшую книжку. Закинув ногу на ногу, он вновь почувствовал на себе прожигающий взгляд девушки. Усмехнувшись, парень протянул:       — Ты мне должна, Данбар. За пчёлок.       Посмотрел на неё. Губы девушки тронула лёгкая улыбка, она кивнула и тут же отвернулась.       Книга оказалась магловской. «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Теодор с интересом принялся за чтение и закончил только ближе к ночи.       — Красота оказалась только маской, молодость — насмешкой, — задумчиво процитировал парень, возвращая роман на тумбочку соседки.       — Понравилось? — чуть приподнявшись на локтях, шепнула девушка.       — Заинтересовало.       — Грустно, что за прекрасной и неземной красотой может скрываться столь гнилая душа, — на выдохе произнесла Фэй.       — И в правду, каждый наш поступок, любое наше действие неизбежно остается в нашей душе вечным отпечатком, — согласился Нотт.       Данбар скромно улыбнулась и, расправив одеяло, легла спать.       На свои пятые сутки Теодор наблюдал за девушкой, которая в центре комнаты учила детей игре в плюй-камни. Время от времени Фэй посматривала на Нотта и, ловя его взгляд на себе, чуть краснела и отводила взор.       Когда Нотту наскучила слежка, он бесшумно подошёл к ним.       — Причард, куда лезешь ногой на линию люк! — гаркнул Теодор, встав позади Данбар.       Девушка от неожиданности вздрогнула, а третьекурсник-слизеринец резво убрал ногу с линии и бросил камень.       — Умеешь играть? — тихо поинтересовалась Фэй.       — Знаю правила. Но я больше фанатею от квиддича, — развёл руками Нотт.       — Что же ты не играешь за свой факультет?       — Не всем дано парить как птица в воздухе, — хохотнул парень. — Не сказать, что я не умею летать, но это не моё. Я предпочитаю наблюдать за игрой со стороны.       Девушка улыбнулась и предложила ему вступить в другую команду. Нотт согласился, ведь всё равно заняться больше было нечем.       На протяжении следующих двух дней, они всё больше обменивались фразами и шуточками. Фэй постепенно привыкла к Теодору, а он заметил, что Данбар оказалась очень умной, весёлой и в нужный момент умела поддержать беседу.       Мысли парня прервал скрип двери женской душевой. Вышла Фэй, одетая в красную плюшевую пижаму с маленькими снежинками. Её светлая кожа всё ещё подсвечивалась зелёным свечением, а фиолетовая сыпь была более выраженной, чем у Нотта. Но даже для болеющей драконьей оспой, она выглядела довольно привлекательно. Теодор мотнул головой, вытряхивая непрошеные мысли.       — Нотт, ты опять здесь накурил, — девушка сурово стрельнула в него голубыми глазами, сморщив аккуратный носик.       Парень виновато улыбнулся, быстро прикрыв форточку.       — Прости, Данбар.       Они вместе вернулись в больничное крыло. Девушка убрала сумочку с мыльными принадлежностями в тумбочку и принялась сушить волосы тёплым воздухом из волшебной палочки. Её длинные каштановые волосы источали аромат шампуня. Розмарин и что-то из цитрусовых. Теодору нравился этот запах.       Высушив, она села на кровать напротив Нотта.       — Даже немного жаль что тебя завтра выпишут. Здесь станет неимоверно тоскливо без тебя. Да ещё и больничное крыло до ужаса унылое, — грустно произнесла Фэй, оглядываясь вокруг. — Рождество через неделю, а тут одни голые стены, да больничные койки…       — Не переживай, думаю, тебя тоже выпишут через пару дней, — оптимистично ответил Теодор.       — Я надеюсь, — тоскливо выдавила она и залезла под одеяло.       Нотт не знал как сейчас её можно утешить, поэтому лёг на кровать и задумался. Пока сонливость не овладела им, он размышлял о том, как можно поднять настроение Фэй.       На утро мадам Помфри в последний раз дала ему порцию противодраконьей сыворотки и выписала парня из изолятора.       — Значит, будешь скучать по мне? — собрав вещи, пошутил он.       — Буду.       Уголки её губ медленно поползли вниз.       — Я тоже буду, — неловко сказал Теодор. — Ну, увидимся вне изолятора?       Она кивнула и Нотт вышел. Спускаясь на первый этаж, он увидел как Хагрид волочит длинные заснеженные ели с улицы в школу. Теодор остановился и хитро улыбнулся. В его голове зародился гениальный план.

***

      Ночью, когда все уснули, Теодор выскочил из гостиной Слизерина и крадучись двинулся по подземелью к чуланам. Отперев нужную дверь, он нашёл коробку с новогодними украшениями. Наложив чары невесомости, парень подхватил коробку и поднялся на первый этаж.       В парадном холле стояла дюжина высоченных пихт. Все как на подбор красивые, тёмно-зелёные, с блестящими нетающими сосульками. Но Нотт разглядел самую потрясающую ель — с коричневыми шишками, растущими вертикально, словно свечки.       Применяя Локомотор, слизеринец поднял дерево в воздух и медленно перенёс его на второй этаж к больничному крылу.       Теодор бесшумно проник внутрь и осмотрелся. Фэй спала, как обычно, с головой завернувшись в пуховое одеяло. На остальных койках слышалось мирное посыпывание детишек.       Он аккуратно установил рождественскую пихту прямо в центр и открыл коробку с игрушками. Взмахивая палочкой, Нотт живо украсил ёлку золотыми звёздами и светящимися жёлудями. Напоследок слизеринец привесил маленькие фигурки ангелочков и принялся отпускать парящие свечи в воздух. Их трепещущий свет мягко озарил больничное крыло. Голые стены Теодор постарался прикрыть венками из белой омелы и остролиста, а на изножье кроватей для каждого повесил рождественский носок.       Полностью опустошив коробку с украшениями, парень сонно потёр глаза. Он даже не думал о возвращении в гостиную Слизерина, ведь хотел с утра увидеть довольную мордашку Фэй. Улыбаясь, Нотт прилёг на «свою» больничную койку и задремал.       Первыми проснулись дети и тут же принялись радостно скакать вокруг ёлки. Теодор тоже проснулся, но продолжил неподвижно лежать и, приоткрыв один глаз, наблюдал за Фэй.       Вскоре от шума она заворочалась. Девушка скинула с себя одеяло и потянулась, сладко позёвывая. Нахмурившись, она подняла голову чтобы узнать причину галдёжа ребят. Тихонько пискнув, Фэй села.       — Теперь здесь не так уныло, правда, Данбар? — как ни в чём не бывало, спросил он у неё.       Она обернулась и из её рта вырвался радостный вопль. Девушка тут же прикрыла рот ладонью. Нотт захохотал.       — Но как… ты тут? Что всё это зна… значит? — от волнения она начала задыхаться.       — Я решил, несправедливо что весь замок украшен, а больничное крыло нет. Ну и пришёл сюда ночью… с этой пихтой… ну и немного поколдовал, — улыбаясь, он сел в кровати.       — Ты своровал ёлку?! — недоверчиво воскликнула она, прыснув от смеха в кулачок.       — Можно сказать и так, — смутившись, Теодор почесал затылок.       Она порывисто бросилась к нему и сжала в крепких объятиях. Парень опешил, но его руки, осторожно касаясь, начали поглаживать девичью спину.       — Это… я просто… просто хотела сказать спасибо. Просто спасибо, Теодор, — Фэй неловко отодвинулась от него, жутко раскрасневшись.       Нотт вновь прижал девушку к себе и оставил невинный поцелуй на её пунцовой щёчке.       — С тобой приятно иметь дело, Данбар, — прошептал он ей прямо в ухо.       В эту минуту мадам Помфри зашла в комнату, неся в руках поднос с лекарством. Ребята тут же оторвались друг друга. Увидев во что превратилось её больничное крыло, она охнула, затем ахнула и добродушно заулыбалась.       — Ну, наконец-то! Наконец-то они решили и у нас здесь всё украсить!       Теодор и Фэй одновременно засмеялись. Целительница увидела Нотта и строго сдвинула брови.       — Мистер Нотт! Я же вас ещё вчера выписала. Что вы здесь делаете?!       Женщина поставила поднос на стол и гневно упёрла руки в боки.       — Извините, извините, мадам Помфри! — парень соскочил с кровати, подхватывая недавно прочитанную книгу Фэй. — Я книжку забыл, решил забрать! У меня здесь важные заметочки!       — Заметочки! Я сейчас как дам вам этими заметочками! — она замахала руками, подгоняя парня к выходу. — Марш отсюда, иначе оставлю ещё на неделю для профилактики!       Теодор побежал к выходу, на ходу оглядываясь на Фэй. Подмигнув ей, он скрылся за дверью.       Уже в гостиной Слизерина он решил отправить ей небольшое письмо. Разложив лист пергамента, он обмакнул перо в чернильницу и принялся писать.       Фэй, я уверен, тебя скоро выпишут! Не переживай и не грусти, а то если я попробую ещё что-нибудь стащить — меня точно выпрут из Хогвартса. Поэтому улыбайся чаще и выздоравливай. Как только ты выйдешь на свободу, мы обязательно встретим Рождество вместе.       Твой назойливый сосед по больничной койке,       Теодор Нотт