БДСМщики

— Толь, скажи, а как ты относишься к БДСМ? — голос Димы прозвучал звонко и громко. На весь заполненный толпами в предновогодней суете супермаркет. Рыженький Толик вздрогнул, тележка из «Перекрёстка» дёрнулась и наехала на ногу проходящему мимо отдела кулинарии незнакомому хмурому альфе с коробкой блестящих ёлочных шаров подмышкой. Незнакомый альфа рассерженно рыкнул и Толик, извиняясь, моментально окутал собрата по полу ароматом лесной малины с успокаивающим отголоском мяты и рождественской омелы. Альфа пошевелил носом, рыкнул уже потише, принимая извинения, и дальше развивать конфликт не стал. — Ну так что, Толя? — повторил омега Дима, в ожидании продавца задумчиво рассматривая на витрине стыдливо-розоватые куриные окорочка и благоухающий специями «шашлык по-грузински». — Я спрашиваю — как ты относишься к практикам БДСМ? Может, попробуем на днях кое-что? — А… а откуда вдруг такая… оригинальная мысль? — осторожно спросил кругленький низенький альфа Толик. В воздухе тревожно запахло лекарственной ромашкой. Высокий спортивный Дима пожал широкими плечами: — Помнишь Артура? Ну, моего московского приятеля? Так вот, он в прошлом месяце записался на курсы БДСМ. Несколько раз сходил и столько интересного рассказал, что я прям загорелся попробовать! Надо только аксессуары купить. Плётку там, наручники, зажимы… Пожалуй, озадачусь-ка я этим на выходных. И тут же, отвлёкшись, беспечным тоном попросил подошедшего продавца: — Мне, пожалуйста, вот этих окорочков килограммчик. И фарша куриного полкило, будьте добры! Пока парочка зависала на кассе, а потом выезжала с тележкой на заснеженную парковку и загружала пакеты с продуктами в багажник, Дима опять вернулся к затронутой теме и продолжил увлечённо развивать мысль: — Эх, жаль, шибари мы пока опробовать не сможем! Замёрзнем. Отопление в квартире — одно название. Опять эти ваши питерские коммунальщики экономят. Минус три им не мороз, видите ли! Мало того, что в квартире дубак, так ещё и честным альфам и омегам без шибари сидеть! — Ши… что? — тихонько переспросил рецессивный альфа Толик своего слишком активного омегу. Тот посмотрел на Истинного удивлённо: — Ты серьёзно не в курсе, что такое шибари? Рыженький невысокий Толик покраснел. Видимо, в кругу таких продвинутых москвичей, как Дима и Артур, это было моветоном — не знать про эти ши… бри… Фиг их знает, что. Но он, скромный студент-историк из Питера, и про обычный-то секс с омегой много чего нового только недавно узнал. А тут ещё какой-то БДСМ… Представления о БДСМ у рецессивного альфы Анатолия были весьма смутными. Почему-то при этом слове в голове возникала тревожная картинка: строгий альфач во вражеской фуражке, чёрных кожаных трусах и высоких ботфортах на шпильке стегает хлыстом прикованного наручниками к батарее омегу в кружевных стрингах и с кляпом во рту. Такой БДСМ Анатолия как-то совсем не вдохновлял. Во-первых, кожаные трусы на объёмного Толика явно не налезут. Во-вторых, ботфорты на шпильке альфа также представлял в своем гардеробе с трудом. И главное — поднять руку на своего омегу, пусть даже с его согласия… Нет! Как можно!!! — В общем, я посоветовался с Артуром, — энергично продолжал монолог Дима, выруливая с парковки, — и если ты не против, мы можем начать в следующие выходные. Пока что с лёгкого доминирования. Прилагательное «лёгкое» немного успокоило паникующего альфу. А вот со существительным «доминирование» было хуже. С доминированием у рецессивного альфы Анатолия как-то не складывалось с детства. Что поделать, если даже в нежном детячьем возрасте маленький Толик любил тихо-мирно печь пирожки из песка со спокойными омежками, а не играть в войнушку с драчливыми альфятами? — Толь… — похоже, Дмитрий наконец заметил, что любимый не выказывает бурной радости от его предложения. — Толя, ты что, против? Если против, так и скажи! Я понимаю, не всех такие фишки заводят. Несмотря на внешне бодрый тон, голос омеги звучал разочарованно. Альфа принюхался, и уловил едва заметный грустный оттенок ландыша. Верный признак того, что его Истинный расстроен. Вот блинский блин! Анатолий виновато вздохнул. Ну, что же он за бракованный альфа такой, недоделанный?! Нормальный альфа приплясывал бы от счастья, и уже бегом бежал в «секс-шоп» за всякими хлыстами-шибарями, предложи ему горячие игры такой красавчик-омега, как Дима! А он, Толик… Так. Стоп! А почему он так нервничает? Он же никогда не пробовал эти БДСМы. И уже уверен, что не понравится? Ну, прям как это: «не читал, но осуждаю!». А ну-ка, Анатолий, вот и проверим, сможешь ты, в кои-то веки, повести себя, как нормальный альфа? Взять и рискнуть, ради любимого омеги! Толик мысленно выдохнул, изобразил на лице восторг, и… — Что ты, Дим, что ты! Конечно, я согласен, просто… Обрадовался я сильно, понимаешь? Так, что слов подобрать не мог! — Ну и отлично! — тут же повеселел Дима. Потом посмотрел на Толика и тактично сказал: — Но давай я тебе лучше скину кое-какие ссылочки? А ты почитай, поизучай, и в субботу попробуем. На том и договорились. *** И вот, удивительно быстро и коварно, наступила ТА САМАЯ суббота. И конечно же, Толик, загнавшись на сложных парах в ВУЗе, про все БДСМ-ные договоренности благополучно позабыл. До Нового года оставалось меньше недели, а несданных зачетов было предостаточно, так что ответственный студент Анатолий Ежов «поднажал». Отсидел положенные пары, записал сумбурную лекцию профессора Пеночкина, сдал реферат профессору Ромашкину и после окончания занятий, как обычно, направился домой, не ожидая никакого подвоха. В седьмом часу вечера, запыхавшийся и голодный, маленький кругленький Толик, похожий на заснеженную ярко-рыжую мандаринку, отряхиваясь от налипших хулиганских снежинок, боком пролез в дверь недавно купленной Димой в Питере небольшой «студии». Боком — потому что тащил в руках огромный мешок древесного наполнителя, для лотка серо-полосатого оручего кошака Феди. Счастливый от того, что наконец-то он дома, альфа ввалился в прихожую, и внезапно обнаружил там любимого омегу, почему-то сидящим на придверном войлочном коврике. На длинной загорелой шее Димы Толик с изумлением увидел симпатичный кожаный ошейник, смутно похожий на те, что продавались в ближайшем зоомагазине. А аппетитные полупопия омеги украшали чёрные кружевные стринги. На этом весь набор одежды регионального директора сети магазинов «АNANAS» Дмитрия Гончарова, собственно, и заканчивался. От такой неожиданной картины Толик машинально попятился назад и загородился мешком с наполнителем. — Дим, что случилось?! Ты зачем тут сидишь?! Да ещё и голый! Здесь же холодно!!! Омега сделал укоризненные глаза, многозначительно кашлянул и молча, чтобы не выходить из роли, указал взглядом на жизнерадостный розовый стикер, висящий на зеркале в прихожей. На стикере чёрным маркером, крупными буквами, Диминой рукой было написано: «Суббота, 18.00 — БДСМ!» — Блиииин… — Толик быстро опустил наполнитель на пол и виновато развёл руками. — Вот я дурак! Совсем из головы вылетело. Прости, Дим! Ты же это… Пока ждал меня, уже весь замёрз, наверное! Да ещё коврик этот… Сказал бы, я бы хоть пропылесосил вчера. А теперь, посмотри — у тебя все трусы в Фединой шерсти! Н-да... БДСМное настроение стремительно катилось ко всем чертям. Тщательно продуманный сценарий срочно надо было спасать! И омега Дима отчаянно наплевал на каноны и мужественно взял ведущую роль на себя. — Ты пришёл, мой Господин! — прошептал он страстно. Резво подполз на коленках к Толику и аккуратно, но крепко вцепился в его пухлые, присыпанные снегом, одетые в джинсы конечности. Толик вздрогнул и застыл, осознавая, что по всей видимости, от него ждут ответного хода. Только вот в мыслях у несчастного альфы была абсолютная, девственно чистая пустота. — Может быть, мой Господин желает, чтобы его раб помог ему снять ботинки? — тактично намекнул Дима, видя, что растерянный «Господин» явно впал в ступор. — Д-д-да… Наверное… — послушно пробормотал Толик. Вспомнил, что сегодня с утра нацепил весёленькие носки со Спанч Бобом и безумными ананасами, подаренные ему Димой на очередную шуточную дату, и понял, что, кажется, опять косякнул. Тупица, блин! Не мог, что ли, нормально подготовиться и одеться прилично, по-нашему, по-доминантски? Вон, Дима постарался: ошейник в зоомагазине купил, стринги на «Озоне» заказал! А он, Толик, как всегда… От самобичевания альфу отвлекли: — Тогда, может, мой Господин для удобства переставит наполнитель для лотка в угол? — поинтересовался раб Дима. Снял клок серой шерсти линяющего кота Феди с чёрных стрингов, и чихнул. — Или у господина есть на угол другие планы? И посмотрел томно, с намёком. Альфа Анатолий в это время судорожно вспоминал те премудрости загадочного искусства, которые успел вычитать из скачанной в интернете «Библии БДСМ» и телеграмм-канала «Дневники доминанта». Кое-что всё же вспомнил, и решил не оплошать перед омегой. Нахмурился, сделал негодующее лицо, как будто в «Пятерочке» ему не провели скидку два рубля по скидочной карте, и выдал грозно: — Молчи, раб! Ты слишком ничтожен, чтобы знать о моих планах! Омега от такого заявления изумленно взмахнул ресницами и кажется, слегка офигел. Воодушевившись явным эффектом, альфа продолжил БДСМничать уже более уверенно: — Дима… То есть, раб! Повелеваю — сними с меня ботинки, а потом… Потом ползи в спальню! И жди меня там, как положено! Только руки после ботинок с мылом помой, ладно? «Раб» закатил глаза с видом: «Толь, я ж не дурак, что уж совсем-то!», но промолчал. Сделал всё, как велено. На носки со Спанч Бобом отреагировал почти бесстрастно, руки помыл, и так же на коленках, под откровенно осуждающим взглядом кота Фёдора, продефилировал в ту часть «студии», что служила парочке спальней. Ну, и Толик после душа туда же прибрёл. А там… А там уже горели свечи (светодиодные, Дима был заморочен на технике безопасности) и в воздухе плыл завораживающий аромат смешанных с хвоей восточных благовоний, и манящий шлейф орхидеи и ванили — запахи, которыми любимый омега Дима приманивал своего Истинного. Всё это было хорошо и очень даже многообещающе, но… Анатолий напрягся, когда увидел аккуратно разложенные на застеленной плюшевым покрывалом кровати «аксессуары», вскользь упомянутые раньше Дмитрием: плётку, которую называют, кажется, флоггером; наручники (кожаные, почему-то); кляп, зажимы и нечто непонятное, овальной формы. Хм. Похоже, вечер переставал быть томным. Но Дима смотрел с таким горячим предвкушением… Альфа вздохнул. Ну, раз любимый омега хочет БДСМ — деваться некуда! Понеслись, вперёд и с песней! Толик, входя в роль, надменно сдвинул брови, пальцем на пол рядом с собой указал, и рыкнул на омегу. Прямо так по-настоящему рыкнул, по-альфьи, как будто он и не рецессивный вовсе! — Сюда ползи! И это… Руки вытяни! Перебирая коленками по жесткому полу, и пару раз скривившись, когда в кожу больно впились непонятно как очутившиеся здесь гранулы наполнителя, «Раб» подполз к «Доминанту». Наручи на охотно подставленные запястья удалось надеть без проблем. И невразумительную на вид цепочку между ними закрепить — тоже. Так. Пункт первый готов. Мысленно поставив галочку в графе личного доминантского чек-листа, Толик занялся более сложным заданием. На ноги эти штуковины тоже должны же были как-то крепиться, да? Но что-то они какие-то слишком широкие. Хм… Не БДСМ, а сплошные головоломки! Видя, что «Господин Доминант» в очередной раз завис, смиренный раб Дмитрий, не разжимая губ, практически открыв в себе искусство чревовещания, промычал: — Эхо ха вёдра! — Что? — с надеждой переспросил Толик, снова бессовестно выходя из роли. — Что ты сказал, Дим? Вёдра? Дима вздохнул. Правильно интерпретировав послание, альфа Анатолий быстренько исправился и приказным тоном прорычал: — Повелеваю тебе раб — говори! — Это на бёдра, — сочувственно глядя на Доминанта, деликатно подсказал Раб. — Надевается на бедра, и крепится цепочками. Ну, к кровати там, или к стене. Представив Диму, прикованного цепями к недавно купленной кровати модель Ясень Шимо-Лиственница темная 180×200, Анатолий вместо обещанного «Библией БДСМ» восторга и предвкушения, испытал смешанные чувства. Почему-то в воображении возникли не горячие сцены из порнушки, а детская книжка с картинками, где: «У лукоморья дуб зеленый, Златая цепь на дубе том. И днём, и ночью кот учёный Всё ходит по цепи кругом». Тьфу! Ну вот что за безобразие! Явно, сегодня с БДСМностью у Толика полный провал. Может, это новолуние виновато, или магнитные бури? Или луна в Тельце? Разозлившись сам на себя, Толик рыкнул уже не притворно: — Что ещё за цепи?! Не хочу цепей! Так ложись! А сам уставился на оставшиеся аксессуары. Да… И что с этим делать? С чего полагается начинать-то? Господин Анатолий с надеждой посмотрел на раба Дмитрия в ожидании подсказки. Но тот лежал носом вниз на кровати, блаженно закрыв глаза, выставляя Толику на обозрение загорелую спину и упругую подкачанную задницу с тонкой полоской кружев в виде стрингов. И явно надеялся, что сейчас его отБДСМят по полной! Чёрт. Значит, придется разбираться самому… Кляп Анатолий отбросил сразу, поморщившись. Зажимы подержал, рассмотрел, но решил оставить на потом. Нечто овальное даже не рискнул взять. Ну, нафиг! Лучше потом у Димы спросить, что это за фигня и как ей пользоваться. Оставалась плётка-флоггер. Толик покрутил её в руках. Хм. Ну, это по крайней мере было единственное из «набора аниматора», что хотя бы не оставляло сомнений, как его применять. — О! — не сдержавшись, восторженно выдохнул Дима, коварно подглядев через плечо. — Ты с флоггера начать решил, значит? Офигеть. Ты такой крутой, Толь! Как сразу в роль вошёл! Я прямо восхищаюсь тобой. Потом Артуру расскажу, он мне обзавидуется! Вот у него… — Так! Поговори ещё у меня, раб! — нервно рыкнул альфа, которого болтовня разговорчивого омеги заставляла ещё больше переживать. — Лежи, это… молча! — Мне молча скучно! — отзвался Дима слегка обиженно. — Ты только рычишь, а толком и не говоришь ничего! А в ютьюб канале учили, что доминант должен разговаривать. Угрожать, приказывать, ну не знаю, запугивать. Или хотя бы комментировать свои действия. Для атмосферы. — Что, правда так написано? Комментировать? Угрожать? — всполошился Толик. — Э-э-э… Ну ладно. Щас, Дим…. Погоди… Угрожать, значит… Вот! Угрожаю! Если ты, раб Димка, сейчас не замолчишь, я тебя… я тебя… — Что? — заинтригованно-игриво промурлыкал омега. — Я тебя… Я тебя отправлю к родителям на дачу! Они сегодня звонили, просили напомнить, Дим. Я серьёзно. Пока не забыл. Надо приехать, банки с компотом забрать. И ещё закрутки разные. И кабачки, пока совсем не испортились. Папа обижается, и отец тоже. — Не, ну я так не играю! — надулся раб. — Кабачки — это уже какой-то запредельный вид извращений, Толь. Давай что полегче, а? — Ладно, — сжалился альфа. — Тогда… Тогда я сейчас тебя так накажу… Прям так накажу… — взгляд, к счастью, упал на орудие доминантского БДСМного производства. — А! Вот этой плеткой и накажу. Прям возьму, и отхлестаю тебя всего! С головы до ног! Прям от души! — О! — предвкушающе муркнул Дима. — Вот так мне больше нравится! И призывно покрутил загорелым задом. Обрадовавшись, что кажется, поймал нужный вайб, альфа решился. Схватил плетку и навис над омегой, примеряясь: как бы так сделать, чтобы и омеге понравилось, и чтобы, не дай боже, не навредить. — Как-то может так… — бормотал Толик, присматриваясь в сомнениях и крутя в руках грозное орудие. — А по спине нужно хлестать или по заднице? Хм… Ну, ладно. Начнём сразу с козырей! И не сильно, но с решимостью, хлестанул флоггером по загорелому, упругому омежьему заду. — Ой, блин! — ойкнул Дима. — Что, что?! — заволновался Толик. — Слишком сильно, да? Больно? Противно? — Да нет… Скорее, странно, — подумав, сказал Дима слегка разочарованно. — Странно, Толь, но я нифига не чувствую. — Вообще? — напрягся Толик. — Угу. Ну вот совсем ничего! Понимаешь, я в чатах читал, что нереальный кайф испытать должен. Возбуждение прям зашкаливать будет. А мне только щекотно и немного больно. А, и ещё бок чешется. Вот тут… Ага… Почешешь? Ну и собственно, всё. И правда… Об отсутствии интереса важная часть омеги говорила вполне определенно. — Может, это потому, что я что-то не так делаю? — виновато спросил альфа. — А может, просто посильнее надо? — рассуждал вслух омега. — И может, не так высоко? Или размахиваться больше? — Так? — спросил альфа с надеждой. Размахнулся чуть посильнее. Результат был прежний. — Толь, — с угасающим энтузиазмом предложил Дима, — Толь, слушай, а может ещё разочек попробуем, и всё? Если уж и сейчас нам не понравится — ну его, этот БДСМ! — Правда? — с нескрываемым облегчением выдохнул Толик. — Если мне так и не понравится, ты… Ты согласишься отказаться от этих… экспериментов? Серьёзно? Дима оглянулся. Увидел взволнованное любимое лицо, зелёные встревоженные глаза, яркий всполох рыжих кудрей. И нежно, мягко сказал: — Конечно серьёзно, Толь! Я же тебя люблю, а не придуманного «Господина», «Доминанта» или ещё какого чёрта в ступе! А это, — омега кивнул на «девайсы», разложенные на кровати, — это всего лишь обычная игра. Ты для меня и без всех этих заморочек — самый возбуждающий, самый горячий и сексуальный, Толя! Неужели ты сомневался? И тут произошло что-то странное. Что-то загадочное. Как будто сказанные Димой слова отключили в Толике неуверенность и сомнения. Сломали нерушимый барьер зажатости и страха. Стало вдруг легко, спокойно и просто. А в груди заискрило огненное, жаркое, нежное и обжигающее. Захотелось сжать омегу в объятиях, заласкать, затопить в море страсти, неги, желания. И нафиг этот дурацкий БДСМ! Ну всё! Последняя попытка, и можно будет наконец заняться нормальным, горячим, естественным, не привязанным ко всяким заморочкам и цепочкам, сексом! Омега смотрелся так эротично и возбуждающе, лежа кверху заманчивой задницей, что хотелось отбросить к херам все эти идиотские «примочки», и целовать, гладить, облизывать, прикусывая за чувствительные местечки. Р-р-р… Мечтая уже перейти к желаемому, альфа размахнулся и с энтузиазмом, предвкушая скорое освобождение от обязанностей «Доминанта», прошелся кожаными полосками по драгоценному Диминому заду. — Ахххх… — изумление во вскрике омеги показалось неподдельным. И ещё, как ни странно, чертовски возбуждающим. — Всё в порядке? — через силу, отгоняя странные мысли, спросил Толик. — Я не перегнул? Тебе неприятно, Дим? Омега помотал головой. Нет, ощущения не были неприятными. Скорее наоборот. Чуть болезненными, острыми, дразнящими, но определенно — не неприятными. Любопытно! — Всё нормально… — пробормотал Дима заинтересованно. — Только что-то я не совсем понял… Давай ещё разок, Толь! Альфа пожал плечами, замахнулся и энергично приземлил флоггер на загорелые омежьи полупопия. Ровненько посередине! Отлично! Глазомер не подвел! — О-о-ох! — томный стон, вырвавшийся из груди омеги, удивил даже его самого. — Бли-и-ин! А вот так прикольно, Толь! Ещё давай! Толик, слегка порозовевший от усилий, чувствуя непонятый прилив вдохновения, оторвался от сладостно-жадного созерцания упругой омежьей задницы, и охотно засандалил любимому ещё несколько раз. И ту-у-ут… То ли от вида покрасневших аппетитных ягодиц, то ли от уже нескрываемых, жарких стонов омеги в голове альфы поплыл сладкий туман. А внизу всё ощутимо налилось кровью и напряглось. Омега тоже чувствовал что-то загадочное. Из груди так и рвался призывный стон, и в глубине разгоряченного тела появлялось, заполняя, нечто неведомое, жаркое. Поднималась боль — тёмная, сладкая, тягучая, как густой каштановый мёд. Это удивительное чувство шло не от внешнего, не от кожи, обжигаемой жалящими концами флоггера, а откуда-то из недр подсознания. От этого чувства хотелось стонать и скулить. Хотелось бесстыдно прогибаться и подставляться под обжигающие прикосновения хлёсткой кожи. Хотелось раздвинуть ноги сильнее, податься вперед, чтобы вместо жалящей плётки ощутить горячие властные губы, прикосновения белых острых клыков, сначала скользящих по шее, дразнящих, обещающих, а затем вдруг резко вонзающихся в мягкую кожу предплечья, или прикусывающих беззащитный загривок. Хотелось, чтобы по спине, вдоль позвоночника, зверь прошёлся остро заточенными когтями, оставляя тонкие алые шрамы, вызывая вскрик боли и наслаждения. Вскрик, тут же сменяющийся взахлеб стоном блаженства, когда по красным саднящим следам порхают возбуждающими томными поцелуями дерзкие жаркие губы. Хотелось плавиться как воск от удовольствия, чувствуя, как при поцелуях кудрявая, огненная, рыжая грива Истинного, внезапно ставшая как будто пружинистей, ярче, гуще, гладит исполосованные, расцарапанные плечи омеги мягкими, шелковистыми касаниями. От контраста этих желаний, ощущений, эмоций хотелось кричать, жадно, бесстыдно, громко. Тело то напрягалось, пугливо инстинктивно сжимаясь в ожидании очередного хлёсткого удара, то льнуло страстно и покорно, плавясь под ласками губ и горячих умелых ладоней. И когда сознание, смешавшееся, мутное, тёмное, отключилось полностью, и омегу вёл уже лишь древний, мощный, непобедимый никаким тонким налётом цивилизованности, инстинкт, он услышал смутно знакомый, но совсем по-иному сейчас прозвучавший глубокий, властный рык: — На колени встал! И прогнулся! А потом сильные крепкие пальцы дернули Диму назад, толкнули в горящую и саднящую от следов и укусов спину. Прогибаясь, раздвигая колени, подставляясь, он уже не соображал ничего. Ирония и сарказм, говорившие в нём вначале «эксперимента», исчезли бесследно. Осталось одно желание — яростное, непреодолимое, ненасытное. Желание почувствовать в себе чужую, твёрдую, горячую плоть. Ощутить, как зверь покрывает сверху, прижимаясь разгорячённым, тяжелым телом. Как низко, глухо рыча, раздвигает ягодицы, приставляя подтекающую, красную, блестящую от естественной смазки, головку. Как проводит вдоль расщелины, дразня прикосновениями и вызывая тонкий просящий скулеж. А затем резко надавливает и короткими мощными толчками врывается внутрь, за несколько сильных движений входя целиком. Замирает, наслаждаясь ощущением тесноты — влажной, сжимающей. Упиваясь стоном замершего омеги, жадно вдыхая его манкие, плотные, кружащие голову ароматы, кричащие об одном: возьми, покрой, пометь меня! Вдавливается плотно, прижимаясь бедрами, утверждая свое право, свою власть зверя и Главного. И начинает движения, сначала равномерные, ритмичные, а затем, чем ближе к финалу, чем сильнее и сладостнее пульсирует плоть — всё более резкие, напористые, ускоряющиеся. Пальцы сжимают смуглые бёдра, грудью альфа ложится на мокрую от пота, раскрашенную следами от плетки спину омеги, зализывая бесстыдным мокрым языком горящие сладкой болью шрамы на широких плечах. А потом омега вздрагивает от низкого, вибрирующего от возбуждения альфьего рыка: «Покричишь для меня, малыш-ш-ш?». И яркий всполох мощных альфьих феромонов: лайма, мяты, рома, переспелой, подтекающей сладкими соками малины, захлёстывает омегу с головой. Сознание отключается безвозвратно и моментально. Омега подмахивает яростно, бесстыдно, жадно, сам насаживаясь на горячий, твёрдый альфий член, постанывая и крича от наслаждения, жажды, боли. Ещё, ещё, ещё — влажно, до одури скользко, горячо. Мощная стальная спираль раскручивается где-то в глубине тела и подсознания, и омега, фоном слыша чей-то рык, или крик, или стон, взрывается вспышкой, пульсируя, сжимаясь, выплескивая тёплые мутные капли и пачкая простыни. Это становится сигналом и апогеем. Альфа, рычит низко, почти угрожающе, ускоряя темп, вбиваясь рвано, глубоко, наполняя, изливаясь туда, где сладко, тесно, узко и охрененно горячо. Замирает, наслаждаясь… И уже выдыхая, расслабленно-игриво прикусывает подставленную омегой, умопомрачительно пахнущую орхидеей и немного — рождественской пряничной ванилью, шею. *** В тёплых и знакомых объятиях Истинного так спокойно и хорошо, что все мысли улетают прочь. Реальный мир вокруг исчезает, и хочется одного — чтобы эти мгновения длились вечно. За окном падают снежинки, в полумраке небольшой уютной студии мерцают светодиодные свечи и подмигивает разноцветными огоньками гирлянда на маленькой ёлке, до которой пока не добрались когтястые лапы хитрющего кота Феди. Пахнет купленными к Новому году мандаринами, ожиданием праздника и чуда, наивной надеждой и конечно — счастьем. Дима уткнулся носом в плечо Толика, с наслаждением вдохнул успокаивающий, единственный в мире аромат своего альфы — аромат свежезаваренного чая с малиной и листиками мяты. А потом приподнялся на локтях, поцеловал долгим, расслабленным поцелуем в горячие губы. Нежно отвёл с белого, мокрого от пота лба медно-рыжие, влажные кудри. Посмотрел в потемневшие, но всё равно яркие, сияющие изумрудами и малахитом, любящие глаза, и пробормотал: — Да-а-а… БДСМ — это конечно, улёт… Но теперь всё-таки напомни, пожалуйста, пока я совсем не забыл — что там говорили твои родители про дачу, кабачки и компот?!