Некому обнять.

«Не сдавайся, иди, найди свой ответ Жаль, но в прошлом для нас места нет Собой путь освещая всем Мы сгорим в этой пустоте» Музыка в наушниках глушила весь остальной мир. Он был не важен. Не важно то, что причиняет нам боль. Тело в кожаной куртке окутывал неприятный холод. Но ничего нового не ощущалось, ибо это сопровождало его по жизни уже как некоторое время. Иронично. Ровно год назад он был абсолютно в этом же месте, праздновал наступление нового года с друзьями. В голове не было ни одной мысли о том, что за год его жизнь перевернётся с ног на голову. И всё же это произошло. На дворе 23:00, час до полуночи и перехода на 1 января. Он на улице, вроде и среди толпы народа. Но один. Ужасное ощущение. Противное и липкое, как и холод. Чувствовался отчётливо, ибо особо тёплой одеждой он не озаботился. А в глазах горели сдерживаемые слёзы и ненависть. К себе, ситуации. Скарамучча разрушил всё собственными руками. Даже если когда-то его убеждали в обратном. Больше некому, ибо и эти люди оттолкнули его. Уехали и пропали, даже личные сообщения пустовали. Ни ответа, ни привета. Да и больно надо. Но вопреки тому, в чём убеждал себя, перед глазами вставали картины прошлого. По этой улице они всей компанией шли с бенгальскими огнями, горящими всеми цветами радуги. Из этого ТЦ слиняли, когда Хэйзо, идиот, спёр шоколадного Деда Мороза.. Эти картины так отчётливо виделись ему, будто были галлюцинации. Невыносимо. Сорвавшись на бег, брюнет умчался с ненавистной улицы, на которую вышел погулять и подышать воздухом. Подошвы ботинок скользили на периодически встречающемся льду, и он чудом удерживал равновесие. Бежать по снегу было достаточно тяжело в отличие от сухого ровного асфальта, что было вообще не удивительно. В конце концов ноги привели его на старую полуразрушенную набережную, где уже никто не ходил, кроме таких же долбанутых, как он. Но даже такие люди сейчас точно сюда не пойдут. На попытке остановиться замёрзшие и онемевшие за несколько часов прогулки ноги подвели, заскользив, и тело рухнуло в сугроб. Он смог удержаться на предплечьях, но голые кисти рук обожгло холодным снегом. Будто тысячи и тысячи микроскопических иголочек причиняли жгучую боль, тут же тая под его руками. Попытавшись подняться, опираясь ладонями, их вновь обожгло болью. Неприятно, но не критично. Поднявшись на ноги, продолжил идти, вытерев одну руку о джинсы, хотя был по колено в снегу. Было всё-равно. И продолжил идти уже по темноте, осматриваясь и вспоминая. Ещё год назад всё не было настолько разрушено. Тут гуляли люди, раздавался детский смех. А за полгода, что он тут не был, светлое место превратилось буквально в кладбище. Разве что без могил. Хотя кто знает, может и есть пара трупов на дне реки. Лезть проверять вообще не хотелось. Были там и пара мест, где обычно можно было спуститься к воде. Сейчас там огромные сугробы, как минимум по колено. И всё-равно что-то повело парня туда, даже поднимать ноги не особо хотелось, просто раздвигал и сминал снег. Спустившись где-то на половину и оказавшись в тени, остановился, застыв и смотря на замороженную и покрытую снегом реку. По её поверхности вполне можно было гулять, и даже виднелись редкие уже почти заметённые следы. Но Скарамучча всё-равно неосознанно боялся туда идти. Так что предпочёл рухнуть в сугроб. «Я искал тебя в той толпе Свет огней столь манящий Я хотел навсегда забыть Кто из нас настоящий» Затылок и руки вновь обжигало болью от холодного снега, и он сразу забился куда только мог. За шиворот, в карманы, под куртку. Холодно. Очень. Но было всё-равно. Созерцая звёзды, вспомнились слова песни того, кто уже мёртв. «В бесконечной темноте я поджигаю звёзды Посылай же мне в ответ свои сигналы в космос Вижу твой далёкий свет, я набираю скорость Чтоб найти среди огней твою улыбку снова» Тогда эта песня казалась грустной и романтичной, как минимум припев. Сейчас же, сам находясь в этой самой бесконечной темноте, в пустоте, Скарамучча не видит в ней ничего, что могло бы напоминать хоть какие-то положительные эмоции. Боль, одиночество, страх. Потерянность. Ненависть. Всё это перемешивалось в сознании парня. И дополнялось жгучим холодом. Но силы сопротивляться у него всё ещё были, даже если на чистом упрямстве. Он сам потерял всех, так или иначе. Значит заслужил это. А значит, ему никто и не был нужен. Ему столько раз говорили, что у него нет сердца, что он и сам начал в это верить. Нет, одноимённый орган конечно был на месте, но вот в эмоциональном плане.. Поднявшись из снега и продолжив идти, весь в снежинках, продолжился и поток мыслей. Хотя своевременное повышение громкости музыки заглушило их, к некоторой радости и спокойствию. Ибо щёки и так уже щипало холодом. Поскольку набережная находилась считай на краю города, решил пойти ещё дальше в пустоту, а точнее на поле, которое обычно лишь в это время года и посещал. В остальные было или слишком много насекомых, или людей. А чаще и тех и тех. Скарамучча и не отрицал, что ненавидит людей. Теперь ненавидит. Впрочем изначально не питал к ним особой любви. Путь к этому месту не был особо простым, ибо идти приходилось по льду, ещё и по горке. Но когда это останавливало его. По пути вспомнил про одно из любимых мест, небольшой родник. Он не замерзал даже зимой, а летом вода была такая же ледяная. Но зимой на нём хотя бы никого не было, когда как летом опять же толпы людишек. Дойдя до него и осторожно спустившись к воде, брюнет уселся на снегу, сняв наушники и слушая его шум. Подобные звуки никогда особо не действовали на него как-то медитативно и успокаивающе, но он был привычен. Время, силы, жизнь. Всё утекало из его рук так-же, как вода этого родника. Поддавшись какому-то непонятному порыву, парень поднялся на ноги и подойдя к роднику совсем близко, подставил под воду руки. По сравнению с холодом вокруг та была не такой уж ледяной. И набрав в ладони воды, выпил её. И так ещё пару раз. Возможно безрассудный поступок, но когда им руководил здравый смысл? Именно, никогда. Далее повернул в направлении поля. Уже и сам не знал, зачем точно. Хотелось увидеть эту атмосферу. Темнота, тишина. Возможность побыть одному не вокруг людей. Облегчить свои страдания. Хотя бы временно продолжить врать самому себе. Путь лежал вновь по сугробам и полузанесённое колее колёс машин. В этом месте было особенно темно, хотя вдали за спиной ещё проглядывал свет фонарей и прочей жизни, от которой парень отстранился уже давно. Так было проще. Комфортней. … Комфортней ли? Так он сам себе утверждал. Остановившись, не пройдя и метров двадцати, ослабевшие ноги подкосились, подвели вновь, и брюнет рухнул в снег, сев в сугробе и опустив голову, слегка обледеневшие волосы закрывали лицо. Очень холодно. Один. «Я сжимаю твою ладонь Отгоняя сомненья Мир застыл, дав нам осознать Но не дав прикоснуться» Что ему осознавать? Он один, теперь один. Не был, но есть и будет. Невыносимый характер, молчаливость. Неспособность осознать и высказать свои эмоции и чувства. Общая отстранённость от социальных норм, пусть и выражалось лишь в взаимодействиях. Кажется ему даже ставили психопатию. Суицидальные наклонности, выражающиеся селфхармом. Скарамучча был действительно невыносимым мудаком. Был, есть и будет. Больше никому не нужен, и ему никто не нужен. Было бы лучше ..умереть. Тем-более брюнет настолько окоченел от холода, погружённый в свои мысли, что подняться на ноги был уже не в силах. Не самая приятная смерть, перерезать вены в ванной было бы быстрее и менее мучительно. Хотя если заснуть, то боли вообще не ощутит, как читал. Тем-более сколько он уже не спал, дня три? Примерно да. Стоило вспомнить про сон, и глаза сами уже закрывались. Всё же смерть ожидалась не самая плохая. Так что отдавшись во власть сна, он из последних сил свернулся клубком на снегу, поджав ноги и засунув руки подмышки, чтобы согреть их и боль не отвлекала, вырывая из сна. … «Обними меня пока ещё не слишком поздно» … - Время смерти: 3:48. 1 января. Причина: чрезмерное переохлаждение организма вкупе с влиянием малокровия, вызванном намеренным причинением себе вреда. Алкоголя в крови не обнаружено. Со вздохом заключил патологоанатом в очередном отчёте. На койках было несколько подобных мертвецов от переохлаждения, но только один из них не являлся пьяным человеком, по глупости отрубившимся в снегу.