Чего хочет клиент

Всё начинается в пятницу первого декабря. — Добрый день. Добро пожаловать! Клиент кивает, не поворачивая головы, и уходит вглубь магазина, пропадая за стелажами. Спустя минуту Томаш замечает, как тот недовольно нахмурившись, ходит между полок, бегло осматривая книги на них, но ни на чем толком не задерживаясь, словно и близко не видит ничего подходящего, лишь изредка останавливаясь, чтобы вчитаться в корешки, а потом снова начать наворачивать круги. Томаш работал здесь уже практически год и наблюдал подобную картину не впервые — клиент либо не знает, чего хочет, либо не знает где его искать. — Вам подсказать что-то конкретное? Парень перед ним, примерно его возраста и роста, едва заметно вздрагивает, оборачиваясь. Действительно, его одногодка. Собранные в аккуратный пучок на затылке тёмные волосы, худое лицо с острыми чертами, недовольно поджатые тонкие потрескавшиеся губы и взгляд такой, словно Томаш недавно расчленил всю его семью у него на глазах. Врбада ещё у входа заметил у него чехол с ноутбуком и подумал, что это студент из университета неподалёку. Теперь видя перед собой уставшее и невыспавшееся лицо юноши, он был в этом уверен. — Простите, не хотел вас пугать! — Томаш улыбается, стараясь при этом звучать искренне. Он действительно не хотел. Он всегда ходил тихо и незаметно и поделать с этим ничего не мог. Не кричать же людям издалека о своём приближении? Этот парень точно бы не оценил. Судя по тому, как он начинает хмуриться ещё сильнее, он не оценил уже то, что Томаш к нему вообще подошёл. Клиент прищурившись всматривается ему в лицо и отворачивается. — Нет уж. Томашу показалось или он хмыкнул? — Если вдруг возникнут вопросы, можете обращаться. — Не нужно, — цедит парень и разворачивается, скрываясь за углом стелажа, напротив которого они стояли. Как только обтянутая лёгкой синей курткой спина пропадает из поля зрения, Томаш опускает плечи, тихо вздыхая. Возвращается к кассе. К сожалению, работая обслуживающим персоналом, ему часто приходилось сталкиваться с таким поведением. Обычно клиенты просто отнекивались — кто-то стеснялся, кому-то нравилось бродить меж полок, любуясь плотно расставленными корешками и вдыхая слабый запах печатной краски, чего уж таить, Томашу и самому это нравилось, а кто-то приходил, чтобы почитать описания книг или посмотреть на красивые обложки, и самостоятельно выбрать новую себе в коллекцию или в подарок. Реже люди действительно спрашивали что-то, и Врбада всегда с радостью помогал им найти нужную литературу. Как правило, это были студенты, оно и неудивительно, если магазин находился рядом с корпусом престижного ВУЗа и его общежитием. На этой улице была ещё и куча кофеен, так что пару раз у него даже просили помочь подобрать книгу, чтобы читать в перерыве за чашечкой кофе. Если ему и грубили, то это были консервативные старики, не желающие иметь дело с мерзким иностранцем. Он действительно не был китайцем, и даже близко не был похож на азиата, а имя на бейджике, написанное латиницей, окончательно развеивало все сомнения о его европейском происхождении. Томаш с семьёй переехал сюда из Праги, когда ему было восемь, и за всё это время выучил язык настолько хорошо, что говорил совершенно без акцента. Внешность — единственное, что его выдавало. Однако тон голоса и взгляд, коим этот юноша его окинул, точь-в-точь повторяли те, что Врабада наблюдал у клиентов старшего поколения. Стариком парень явно не был. Что-то подсказывало Томашу, что и рос с пелёнок в городе, а не в глухой деревушке, но всё равно вёл себя так, словно поведению в современном обществе его не учили. Он не расстраивался. Говорил себе, что не расстраивается и что на слова этих людей не стоит обращать внимание, ведь его вины в этом совершенно нет. Ответить он им не может — книга жалоб лежала на видном месте у входа, контрастируя большой светлой надписью на тёмной обложке; тут хочешь-не-хочешь, а заметишь её, когда будешь выходить. Если клиент мог забыть или просто не знать о её существовании, то увидев такой намёк, мог вполне передумать просто уйти после небольшого спора. Такие мысли посещали Томаша в первые месяцы работы, но вскоре он словил себя на том, что начинает пропускать это мимо ушей, а поднимающееся внутри недовольство настолько мизерное и вялое, что это даже хорошо. Безопасно для него. Начальница была очень строгой и требовательной, а работа была очень удобной — рисковать ею Томаш не хотел. Он и сам учился в корпусе неподалеку, не в ближайшем, но тоже находящемся на приемлемом расстоянии. Даже после самой последней пары у него всегда оставалось сорок минут до смены — он успевал поесть и немного отдохнуть, прежде чем приступать к работе. Его начальница, управляющая этим филиалом сети книжных, тоже щурилась знакомым образом, спрашивая откуда он, но услышав, что Томаш учится на филологической специальности, весьма быстро одобрила его кандидатуру, даже несмотря на прежнее отсутствие опыта. Он понимал, как ему несказанно повезло, а потому сохранить должность было важнее испорченного на полчаса настроения. Во вторник следующей недели тот юноша снова приходит. Он всё так же отказывается от помощи, говорит ещё более пренебрежительно, ходит гораздо меньше, пока наконец не останавливается в разделе с современной литературой, словно осознав, где искать нужное. Томаш наблюдает за ним, через объектив камеры видеонаблюдения. Тот подходит к выбору более тщательно, чем в прошлый раз — открывает книги, листает их недолго, потом ставит обратно и так по кругу. В пятницу он снова приходит, с порога кидает «Не надо», перебивая его приветствие и околачивается всё там же. Томаш не решается подойти к нему, но попрощаться успевает. Слышит тихое цоканье языком и довольно улыбается вслед синей куртке. Он обязан быть вежливым и доброжелательным с клиентами, какими бы мудаками те не были, так что без пары дежурных фраз этот парень точно не уйдёт. Он видел этого мудака всего три раза, имел с ним не самые приятные взаимодействия, но после сегодняшнего почему-то стал воспринимать как своего знакомого. Уже практически не ощущал негатива. Он не казался вором, разведывающим обстановку, скорее, действительно не мог определиться, что купить. Томаш начал странно забавляться, наблюдая за ним. Закрывая в тот день магазин, он впервые в жизни жалеет, что работает не во все будние дни — у него стояли смены во второй половине дня в понедельник, вторник и пятницу. Тот парень в синей куртке явно студент и, как Врбада думал, в выходные наверняка не станет приходить — предпочтёт поспать, отдохнуть, заняться хобби или встретиться с друзями, а не переться в магазин, куда может зайти по дороге с учёбы. Или работы. Интересно, он в среду и четверг уже приходил? Судя по тому, как менялось его поведение у книжных полок, нет — Томаш не пропустил пока что ни одной серии. Он хмыкает под нос, ловя себя на мысли, что словно наблюдает за зверьком в клетке. Смотрите после рекламы: «Мудак в синей куртке в дикой природе», только на Дискавэри Джиографик! Не переключайтесь! *** Всякая реклама, даже если она интересная, имеет свойство заканчиваться, поэтому заступая на свою смену в понедельник, Томаш размышляет, придёт ли тот парень сегодня снова. Он очень любил свою работу, ему нравились книги: читать их, изучать, анализировать, расставлять по полкам, советовать… Здесь он чувствовал себя в своей тарелке, даже не ощущая стресса от совмещения учёбы и работы. Но всё-таки, в магазине было скучновато. Посетители заходили относительно часто, Томаш бы сказал, что за час бывает два или три; их вопросы, короткие дежурные диалоги с ними в качестве консультанта и кассира, да даже банальное присутствие других людей в магазине разбавляли монотонную атмосферу, однако в перерывах время всегда тянулось резиной. Наверное, поэтому Томаш так сильно радуется, когда через стеклянную входную дверь видит знакомую синюю куртку. — Добрый день. Добро пожаловать! — говорит он сразу же, как только дверь распахивается, впуская холодный воздух и посетителя с не менее холодным взглядом. Тот недовольно щурится в его сторону, но на это Томаш и бровью не ведёт. Помещение магазина было исполнено в форме буквы «г». Врбада провожает парня взглядом и ждёт, пока тот не освоится у своей любимой полки, что как раз находилась сразу за углом. Проходит секунд пятнадцать прежде, чем он тихо, на этот раз специально, приближается к нему. — На выходных доставили новую партию книг, так что в этом отделе у нас пополнение. Могу подсказать, если интересует что-то конкретное. Элемент неожиданности сохранить удаётся, потому как синекурточный (было бы удобней, если бы Томаш знал имя главного героя программы) реагирует точно так же, как и в первый раз: вздрагивает так, что и не заметишь, если специально не будешь ловить этот момент взглядом, и хмурится в сторону вежливо улыбающегося Врбады. Он даже ноутбук держит в той же руке. Дежавю. Только выглядит ещё более заёбанным и уставшим, чем в прошлый раз. Сессия, думается Томашу. Он и сам ночами мало спит, готовясь к итоговым тестам. Просто будучи на третьем курсе, он уже попривык и не так нервно реагировал на давление — он нормально учился весь год и хоть что-то, да сможет выудить из своей памяти. — Обойдусь, — низко огрызается клиент и резко отворачивается к полкам. Томаш про себя празднует победу. Дольше задуматься об этом он не успевает — колокольчик над входной дверью снова звенит, сигнализируя о том, что кто-то вошёл, и Врбада спешит встретить нового клиента. Тот с порога просит помочь с подбором литературы и Томаш полностью отвлекается на него. В конечном итоге нужный отдел оказывается по соседству от современной литературы, через проход. Консультируя клиента, Томаш затылком ощущает чужой пристальный взгляд, несложно догадаться чей — в зале сейчас было всего три человека. Интересно, это он ждёт пока Врбада уйдёт из поля зрения и перестанет мозолить глаза и уши, или ждёт, чтобы самому обратиться? — Если будет ещё что-то нужно, обращайтесь. Томаш разворачивается, невзначай смотря на синекурточного, и замечает, как тот резко отворачивается, якобы вчитываясь к заднюю обложку книги в руках. Ожидаемо. Уходит он всё так же ничего не купив. *** Когда на следующий день он снова приходит, Томаш не удивляется. — Добро пожаловать! Расставляя брошюры на рекламном стенде у входа, он привычно улыбается клиенту, ловя в ответ всё тот же хмурый взгляд. Сегодня он выглядит совсем плохо: с залёгшими мешками под глазами и кожей, настолько серой и уставшей, что следы от декабрьского мороза едва-едва проглядывались, а волосы, обычно собранные в тугой пучок на затылке, сегодня были завязаны явно абы как. Это было заметно по лежащим на лбу прядям и петухам на макушке. Но самой говорящей деталью был картонный стаканчик с логотипом кофейни через две двери от их книжного. В том, что внутри самый крепкий чёрный кофе из возможных, сомневаться не приходилось — настолько сильным был запах. — Мне жаль, но к нам нельзя с напитками. Привычное «простите» заменяется синонимичным выражением, потому что ему действительно было жаль говорить это, учитывая каким уставшим выглядит парень напротив, но таковы правила. Они, между прочим, висят на входной двери. Парень смотрит на него долгим нечитаемым взглядом, а потом начинает разворачиваться обратно к двери. Именно в этот момент Томаш додумывается сказать: — Можете оставить на кассе, если хотите, — и замечая подозрительный прищур, быстро добавляет: — Обещаю, заберете в целости и сохранности. Он готовится к очередному колкому ответу, но тот лишь с подозрением показательно сам ставит стакан на стойку у входа и проходит вглубь магазина, едва не задевая Томаша плечом — тот едва успевает отойти. И это в благодарность? Так бы стоял пил на морозе или вовсе остался бы без своего любимого протирания паркета у полки с современной литературой. А что если он сюда вообще погреться приходит? Томаш даже не провожает его взглядом, но стоит синему пятну пропасть из поля зрения, тихо хмыкает себе под нос, возвращаясь к брошюрам. Всё-таки мудак мудаком и останется, как бы приветливо ты себя с ним не вёл. И с чего у него вообще возникло это чувство… чего? Симпатии? Ну точно нет. Привязанности? Это звучит ещё смешнее. Врбада и правда в какой-то мере веселился при появлении этого юноши в магазине, неудивительно, что он начал испытывать своего рода приязнь к нему. Но, видимо, зря. Расстроенный, от того, что повёл себя как дурак, он заканчивает у стенда и зевает, забывая прикрыть рот рукой. Близился конец семестра и приходилось ночами сидеть над подготовкой к финальным экзаменам и самостоятельными работами — дедлайны поджимали. Кто знает, может он так резко отреагировал из-за общей усталости. Томаш смотрит на стаканчик кофе, смаргивая скопившиеся после зевка капельки в уголках глаз. Думает, что неплохо было бы и самому выпить кофе. Наверное, заварит себе, как только магазин опустеет. Бездумно поддаваясь потоку мыслей, он оборачивается к шкафу, за которым предположительно стоит горе-клиент. И сталкивается с ним глазами. Обычно, когда посетители глазами выискивают его в зале, это означает, что им нужна помощь, но они по какой-то причине не хотят или стесняются позвать его в голос. Но этот случай… Если раньше он смотрел на Томаша так, словно тот у него на глазах расчленил всю его семью, то теперь Врбада чувствует, что расчленить собираются уже его — степень недовольства на чужом лице превышала все разумные показатели. Да не собирался он покушаться на его кофе. Тем более, настолько крепкий он в жизни пить не станет. Он неловко приподнимает бровь, желая узнать что не так. Прошлые разговоры явно дали понять, что тот не хочет иметь с ним ни дел, ни бесед, так что невербального вопроса должно хватить. Парень в синей куртке неподвижно смотрит на него, кажется, секунды две, Томашу с расстояния двух метров не видно куда именно он смотрит, но по ощущениям, прямо в глаза ему пялится; а потом слабо приоткрывает рот, словно намереваясь что-то сказать. Сцена настолько затягивается, что самому становится смешно. Томаш не удивится, если сейчас входная дверь за ним откроется, звякнет колокольчиком и новый посетитель с порога попросит найти ему книгу настолько старую и непопулярную, что он уже и забыл есть ли у них такая, а если и есть, то где она стоит. Только вот этого не происходит. Немая сцена разрушается, когда у парня в синей куртке звонит телефон. Оба вздрагивают, разрывая зрительный контакт, и Томаш спешит отвернуться, чтобы не смущать клиента. До чего же глупая сцена из фильмов, раздосадованно думается Врбаде. Ему правда было интересно, чего тот хотел. Даже если собирался напомнить о неприкосновенности стаканчика, без разницы, это был первый раз за… за сколько? За те пять дней, что они виделись в магазине, когда синекурточный первый пошел на контакт. Томаш усмехается своим мыслям — и правда как животное в дикой природе. Он не разбирает речь за спиной — парень отошёл вглубь магазина, но особо и не старается. Вместо этого Врбада отходит к столешнице кассы и убирает всякую мелочь на рабочем месте. Он пытается не смотреть в сторону того самого злощастного шкафа с современной литературой, чтобы не навязываться; если уж сильно хочет что-то узнать — найдёт его и спросит. Но к его великому сожалению, этого не случается. Проходит всего минута и посетитель покидает магазин, захватив стаканчик и даже не глядя на Томаша. Вид у него злее, чем обычно. *** Чего Томаш не ожидает, так это того, что в пятницу уже знакомый синекурточный придёт со своим двойником в жёлтой куртке. Если быть уж совсем точным, не двойником, ведь не настолько сильно они были похожи, а, наверное, родственником? Братом? Но завидев издалека за стеклянной дверью знакомую недовольную морду, а за ней такую же, Томаш сперва даже не поверил увиденному. — Добро пожаловать, — привычно говорит он, на этот раз улыбаясь искренне. Синекурточный привёл подмогу? Чтобы окончательно определиться с книжкой? Он бросает короткий взгляд на своего уже знакомого посетителя, пока тот приходит в себя от резкой смены температуры, выдыхая пар — на улице сегодня было особенно холодно, а в магазине на всю работал кондиционер. Переводит взгляд на второго. Они действительно были очень похожи, да даже причёски носили одинаковые, только вот у юноши в жёлтой куртке черты лица были мягче, и выглядел несколько дружелюбней. — Здравствуйте, — пробормотал он, слегка оттягивая шарф от лица. — Нам нужно… — начинает он, поднимая взгляд на Врбаду и на миг замирает со странным выражением лица. Томаш задумывается, а не семейное ли это у них сверлить людей взглядом. К счастью, этот хотя бы смотрит без какого-либо недовольства или презрения. Он слегка наклоняет голову вбок, ожидая, что тот закончит фразу. — Т… Вы случайно не Томаш с факультета филологии? Китайский язык и литература, верно? — Я, — тупо отвечает он от удивления. — Мы знакомы? Он переводит взгляд с одного на второго, замечая, что синекурточный слегка приподнял бровь, наблюдая за их диалогом. — Через два рукопожатия — да, — кивает юноша, слегка улыбаясь. — Мы с компьютерной инженерии, первый курс. С нами учится ваш бывший одногруппник. «Сайзот, что ли?» Врбада не успевает ничего от себя сказать, так как в разговор встревает синекурточный: — Мы сюда не языками чесать с ним пришли, — шипит он, делая шаг по направлению к своему любимому шкафу. — Как раз таки за этим, Би Хан, — качает тот головой, снова обращая внимание на Томаша. — У нас литература обязательным предметом и нужно сдать рецензию на произведение современного китайского автора, книга не старше трёх лет. И желательно покороче, — на последних словах он косится на Би Хана, словно мать на непутёвого ребёнка. У Томаша наконец-то складывается картинка в голове. То-есть, этот, прости господи, айтишник на два года младше него самого, три недели приходил в магазин и кошмарил его, потому что ему нужно было выбрать книжку для рецензии, а от помощи отказывался, потому что думал, что он, не будучи китайцем, не разбирается? Серьёзно? И теперь его приволок сюда брат, потому что дедлайны горят, а этот непутёвый так и не выбрал ничего? — Сможете что-то подсказать? Томаш хочет рассмеяться. — Конечно. Три недели. Три недели и вот, он стоял рядом с этим, наконец-то он знал его имя, Би Ханом и консультировал его, а тот, пусть и светил своей привычно недовольной рожей, но слушал внимательно. Прямо услада для глаз и самолюбия. — А ты, оказывается, что-то знаешь, — хмыкает Би Хан, когда он заканчивает. Томаш щурится: — Вы ведь не спрашивали. — Дела появились, — шипит он. Томаш, поднабравшись смелости, хочет уточнить, что тот приходил к ним целых пять раз и дела появились лишь в один из них, но юноша в жёлтой курте пихает брата локтем раньше, и Врбада решает, что хватит и этого. Би Хану явно не нравится, что в данной ситуации он выглядит, как ребёнок, и наблюдать за этим одно удовольствие. — А вам что-то подсказать? — спрашивает Томаш у второго парня. — Нет, спасибо, — тот кивает головой, улыбаясь так, что ему хочется улыбнуться в ответ. — Вот эту, — перед лицом у Врбады оказывается книга толщиной в большой палец. Не сильно тонкая и не сильно заумная. Понимая, что студенту компьютерной специальности, с большой вероятностью, литература нафиг не сдалась, Томаш сакцентировал внимание на том, какие авторы пишут более глубокие произведения, а какие — массовую литературу. Как он и ожидал, Би Хан выбрал второй вариант. За три недели он наверняка изучил краткое содержание каждой книги на этом стеллаже, поэтому после объяснений практически сразу же выбрал, что счел оптимальным. Томаш берёт книгу из чужих рук, поддерживая зрительный контакт с горе-клиентом слегка дольше, чем следовало, и идёт к кассе. — Приходите ещё, — вежливо скалится он, отдавая Би Хану чек. Тот хмыкает, бросая на него уже совсем не кажущийся страшным взгляд и первым выходит из магазина. Второй парень остаётся и Томаш вопросительно смотрит на него. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, это ведь моя работа, — он широко улыбается, потому что этому юноше хотелось улыбаться. Они с братом были как небо и земля, как инь и янь, как обжигающий лёд и тёплое, согревающее пламя. Удивительный контраст. — Меня зовут Куай Лян, — зачем-то говорит он. — Приятно познакомиться. — Я просто… думаю, мы ещё увидимся, — продолжает Куай Лян, поправляя шарф и воротник куртки прежде, чем положить руку на дверную ручку. — Мне кажется, ты понравился Би Хану, — он кивает головой в знак прощания и с улыбкой выходит из магазина, оставляя Томаша один на один с этой ошеломляющей информацией. Некоторое время он смотрит на дверь и на падающие за ней хлопья снега. На снующих людей, на проезжащие машины и на удаляющие от перекрёстка, на углу которого стоял их книжный, синее и жёлтое пятна. Он, конечно, подозревал, что Би Хан не дурачок и описания книг мог посмотреть в интернете, да и вообще, заказать там же, а не тратить время на поход в книжный, но слова Куай Ляна почему-то всё равно его удивили. Раньше поведение Би Хана казалось просто мудаческим и странным, но теперь, с вложенной в голову новой информацией, Томаш осознал, что тот просто за два десятка лет жизни так и не научился по-человечески общаться с людьми. В их первую встречу у Врбады проскочила мысль, что тот городской, но теперь он иронично в этом сомневался. Хотя, какая разница откуда он и как его воспитывали. Томаш с усмешкой делает вывод, что Би Хан просто дурак. И что надо попросить у Сайзота его контакты.