Ты только мой

Дима никогда не думал, что будет снова участвовать в битве экстрасенсов, а уж тем более в битве сильнейших, Дима никогда не думал, что будет отдаваться своему сопернику, этому чертовому аланскому провидцу, разрешая владеть собой, ох,если бы Олег или Лина узнали об этом, увидели то, чем они вместе занимаются и куда каждый раз пропадает молодой чернокнижник романтичными поздними вечерами, точно убили бы прямо на месте. Хотя, может они уже давно догадались? Парень, порой, сам себя хотел пристрелить за такое, ведь считал, что неправильно поступает и пора бы остановиться, всплыть на сушу, глотнуть воздуха, пока окончательно и бесповоротно не пошел ко дну, в бездну под названием Константин. Но каждый раз видя этот спокойный, но в тоже время пронзающий взгляд, каждый раз видя едва заметную ухмылку на этих чертовски притягательных губах и ощущая прикосновения подушечек чужих пальцев к своей разгорячённой коже, становящейся под его натиском чересчур чувствительной, он понимал, что, действительно, ошибался. Что он уже давно находится на самом дне, в Марианской впадине, которая его не выпустит так просто. И сейчас Матвеев утопал в черных простынях, лёжа на большой кровати, обнаженный, распластанный; руки и ноги его туго связаны красной, толстой верёвкой, и были крепко закреплены к ножкам мебели, да так что натирали кожу, на которой, потом будут красные следы, нет, наверное, даже синяки. Но как бы Дима не хотел признаваться — это ему чертовски нравилось, приносило неимоверное наслаждение испытывать опьяняющую боль от натирания лентами конечностей, не иметь возможности дотронуться до себя и коснуться чертового Гецати, который стоял перед ним на данный момент, ухмыляясь, даже довольно скалясь, словно хищник. В руках его, одетых в кожаные перчатки, была черного цвета плётка, которой он шутливо постукивал по своей ладони. Чуть склонив голову в право, мужчина, улыбаясь, сказал: — О, Дима, ты очень плохо себя вел и очень сильно расстроил меня своей оценкой, тебя следует наказать, не так ли? — Мужчина медленно подошёл к правой стороне кровати, продолжая делать движения плёткой, пронизывая своим взглядом буквально до костей и как же Матвееву нравился такой его вид, все в нём кричало о величии, властности: от строгой одежды, и до грозного вида, от искрящихся азартом глаз, и до манящих речах, и действиях, что, порой, гипнотизировали, овладевали им целиком и полностью. Чего Дима никогда не скажет напрямую, хотя…для этого даже слов не нужно, он его читает насквозь, будто открытую книгу. — Да. — Тихо произнес Матвеев всё-таки решая войти в его, так называемую игру. Он врал себе, он желал ему поддастся. — Громче. — Юноша стиснул зубы, Дима бы ни за что не стал повиноваться, но увы и не он здесь решает, поэтому прикрыл глаза, вздыхая и повторяя свои слова чётче и громче: — Да. —Константин удовлетворённо хмыкнул, протянул руку, и взъерошил его волосы. — Умница, — Дима почувствовал, как холодный гладкий предмет коснулся тонкой кожи груди, распространяя мурашки по ней, он легко и мягко гладил ее, что юноша начал расслабляться. Но ощутив резкий удар прямо по чувствительным соскам, он дернулся и еле сдержал стон, чуть не сорвавшийся с его розовых губ. Нет, парень не намерен сдаваться сейчас. Дима посмотрел на верх, встречаясь взглядом с мужчиной, который ухмылялся, — хорошие мальчики не должны сдерживать столь сладостные звуки, бесёнок .— Следующий удар пришелся опять на грудь, заставляя сжаться, юноша почувствовал вкус металла во рту. Кажется он прокусил губу, — Давай же. — На его тело обрушилось ещё несколько ударов, они приносили боль, но приятную боль, которая заставляя возбуждаться лишь сильнее и приливать кровь к низу, тело мальчишки сводила сладкая истома. — Напористый. — Мужчина в очередной раз ухмыльнулся и блеснул глазами, Матвеев в ответ ухмыльнулся, довольный своей маленькой победой. Но Гецати тоже был не прост, видя, как тот возбудился, он ненароком задел головку сочащегося члена юноши кончиком плётки, заставляя прикусить губу, а зрачки стать шире обычного. Мужчина сделал ещё одно движение по всей длине органа, уже сильнее резче, а в следующую секунду он мягко ударил наконечником по чувствительной головке, в очередной раз выгибая Диму дугой и наконец вырывая желаемый стон из горла мальчишки. Тот же в свою очередь схватился за веревки, потому что грёбаный Гецати сделал ещё пару таких ударов, нанося их все больше, не останавливаясь ни на секунду, не щадя и заставляя дрожать от приятнейших ощущений. Ещё несколько таких ударов и он бы готов был оказаться на крышесносной грани оргазма, но Константин почувствовал это и переместил плётку на мокрую от пота кожу пресса, начиная водить по ней. Дима разочаровано вздохнул, в очередной кусая губы, которые уже начали болеть от столь частых истязаний. Несколько секунд они просто молча наблюдали за друг-другом. Гецати везде пытался переволочь на свою сторону главенство, будь то испытания или секс, хотя это у него выходило как-то само, даже силы, порой, не надо было особо затрачивать, чтобы Дима уже оказался загипнотизирован этими глазами и голосом. Ещё тогда, когда в гот зале на выставление оценок Константину, Дима чувствовал, что за его его единицу ему ещё попадет, но Матвеев об этом не жалел, потому что считал свою оценку честной, так как Влад был лучшем в этом испытании (а так же ему хотелось немного позлить Гецати).И до конца съёмок он чувствовал на себе взгляд Константин, в котором была некая злость или даже ревность к Владу, которого Дима уж больно сильно нахваливал. —Чертов мальчишка, хотел вывести меня на ревность, так знай у тебя это получилось.— прошептал мужчина, проведя быструю дорожку предметом порки по его телу и добрался до подбородка, приподнимая концом голову юнца выше. Дима судорожно облизнулся, соблазнительно приоткрывая свой рот и продолжая смотреть в глаза Константину. Юноша сейчас знал, какое зрелище, должно быть, представляет, но делал это специально, пытаясь довести мужчину раньше, чем тот его. —Запомни ты только мой и я не собираюсь тебя ни с кем делить.- Гецати улыбнулся, обманчиво мягко огладил нижнюю часть лица, затем медленно провел вверх по щеке и в следующую же секунду размашисто ударяя по ней, заставляя вскрикнуть и машинально отвернуться юного чернокнижника. — Несносный мальчишка, да тебе видимо нравится, что я тебя бью. — Дима сглотнул, ощущая горячее дыхание на своем лице, его схватили за щеки и грубо повернули обратно, и было бы совсем нечестно, и неправильно ни признаться, что парню это принесло чертово удовольствие. — Да, — прошептал юноша вдруг приблизившись лицом к его и проведя по желанным губам языком, ощущая на них влажность. Тоже касался. Дима усмехнулся, — тебе ведь тоже, Костя. — он увидел всполохи яростно поднимающегося пламя в алых глаз мужчины, сжирающего всё на своём пути. Он смог. В следующую секунду парень ощутил на своих устах его рот, в котором чувствовался горький привкус никотина и виски, смешанного, кажется, с мятной жвачкой, как же это раздражало рецепторы языка. В приятном смысле. Каждый из них пытался взять главенство и углубить поцелуй, просунуть другому язык в рот глубже, съесть изнутри, Константин оказался первым, сразу пользуясь этой открывшейся возможностью, он исследовал его десны, небо, горло и в конце концов, сплелся с ним в пьянящем танце страсти. Постепенно поцелуй походил из просто порывистого в жадный и остервенелый, они были просто не намерены уступать друг другу хоть в чем-то. Дима почувствовал его зубы на своей нижней губе, из-за которых теперь был вкус железа во рту, парень простонал, а Гецати усмехнулся в поцелуй, юноше тоже безумно хотелось коснуться кожи мужчины, но удерживающая руки верёвка непоколебимо не позволяла совершить парню сие действа. — Все не могу перестать восхищаться тобой, мой мальчик. Ты так прекрасен! — Сказал Костя и отстранился от него, пробежавшись пальцами по его влажной грудной клетке. Его глаза искрились коварством. — Но все такой же…предсказуемый, в твоих глазах только одна похоть и желание, чтобы я тебя оттрахал. —Сказав Гецати резко встаёт с кровати и куда-то отходит, оставляя Диму одного на кровати сгорать от нарастающего возбуждения. Спустя пару минут Константин всё же возвращается со смазкой в руках. Мужчина улыбнулся, подходя к Диме ближе; затем дразняще медленно он поднес ко рту руку в перчатке; ухватился за краешек указательного пальца и под пронзительный взгляд глаз медленно стянул ту с руки, отбрасывая в сторону и повторяя то же с другой. Все таки Гецати пришлось оторваться от их гляделок, взяв тюбик смазки в руку, он откупорил крышку, заставив последовать за этим победный щелчок, и надавил на предмет с желаемым содержимым внутри пальцами, который под этим натиском не выдержал, покорно выпуская из себя густую, прозрачную субстанцию, что плавно опустилась вниз в его широкую ладонь. Дима наблюдал за тем, как он размазал жидкость по руке, следом выдавливая ещё, а затем Гецати наконец подошёл к нему, улыбаясь. Юноша непроизвольно раздвинул свои длинные, бледные ноги шире, раскрывая, отдавая себя во власть настоящему дьяволу, который в это же время боролся с внутренним желанием вытрахать мальчишку да так, чтобы потом неделю не смог нормально сидеть и при каждой такой попытке вспоминая его, ругался бы всякими разными словечками и мило покрывался румянцем стыда от испытываемого ранее удовольствия из-за этого. Они снова встретились глазами и парень судорожно сглотнул: во взгляде мужчины виднелся непроглядный туман и настоящая похоть. Кровать прогнулась под прибавившимся весом и парень почувствовал, как его голой кожи коснулись горячие ладони Константина. Дима нетерпеливо поерзал, желая наконец ощутить хоть что-то помимо зудящей пустоты внутри, мужчина лишь издевательски улыбаясь, стал медленно наклоняться к нему, парень прикрыл глаза, ожидая ощутить снова вкус этих прекрасных чуть припухших губ, но Костя остановился близко к нему и одновременно слишком далеко, чтобы юноша не имел возможности докоснуться до него сам. Парень стиснул зубы. — Какие мы злые, но ты же знаешь, как можно заставить меня это сделать. — Он ухмыльнулся, пробежавшись запачканной в обильном количестве смазки рукой по его торсу, на что парень лежащий снизу поморщился. Но, по правде говоря, он и не ждал от него просьб, потому Дима в это же мгновение почувствовал как сразу два пальца вошли в него резко и на всю длину. О да, черт, Гецати всегда знал, что сделать и как сделать. Парень раскрыл глаза, выгибаясь, но чужая рука надавила на его торс, вынуждая лечь обратно на спину, Дима снова сжал верёвку в руках, он буквально начинал течь и заливаться слезами от удовольствия, испытывая грубость в сексе, что, конечно, познал относительно недавно. Благодаря мужчине, который сейчас с восхищением глядел на того, начиная быстрые стремительные движения своими длинными пальцами, что точно попадали по простате, ведь Костя уже полностью просканировал и изучил все чувствительные места Димы, в совершенстве зная: где надавить, где просто погладить, а где ударить. Теперь юноша крутился словно уж на раскаленной сковороде, издавая громкие стоны, вся его напущенная выдержка рушилась, словно карточный домик. — Хорошо, Дима? Хорошо от того, что я трахаю тебя своими пальцами? — Он раздвинул пальцы в манере ножниц, резко прокручивая их, заставляя захныкать парня и простонать, который будто заворожённый наблюдал за тем, как внизу рука мужчины стремительно движется в нем, что не укрылось от мучителя. Константин нагнулся к его уху, все так же безжалостно не переставая в нем двигаться. — Настолько нравится, что только туда и смотришь, милый. — Он хихикнул, задерживаясь на бугорке и надавливая, на что парень дёргается, в который раз выгибаясь дугой, буквально начав задыхаться своими стонами и криками. — Блять! Ах… Слишком хорошо, хорошо…! С-слишком…мм. — Мужчина все продолжал давить на то место, с упоением наблюдая за бурными эмоциями партнёра, который уже до крови прикусил свою губу, остро чувствуя долгожданное приближение своего оргазма, — Я.я сейчас.! — Давай, мой мальчик, кончи для меня. — Юноша задрожал, громко застонав и выпуская белесую жидкость себе на живот, — молодец. — Мужчина нагнулся к нему и провел дорожку языком по его торсу, слизывая часть семени. Дима, всё ещё находясь в послеоргазменной дымке, сначала не понял, что именно происходит, но взглянув вниз, задержал дыхание, наблюдая за этим, и осознавая, что возбуждение вновь накатывает лавиной на весь его организм. — Костя..Развяжи мне руки.— Гецати молча смотрел на Диму, продолжая слизывать белые капли с его тела. — Ты так быстро сдаешься? Неужели настолько не терпится? — Мужчина, казалось, был до сих пор спокоен, словно удав, только натянутая ширинка брюк выдавала его истинные чувства и эмоции. Дима не мог переставать удивляться такой выдержки. — Не зазнавайся. — Язвительно бросил парень в ответ, но Константин, как всегда, был чертовски прав. — Заметь, не я сейчас связанный на кровати. — Парировал Гецати, наконец переставая дразнить и придвинулся к Диме, снова целуя того в губы, яростно и глубоко, на что Матвеев стал стонать прямо в поцелуй. — Какой ненасытный бесстыдник, ты должен раскаиваться в своих проступках, — Дима бы засмеялся, до того он сейчас схож был со священником, но ситуация не подходящая. — Так вытрахай из меня всю дурь, — у мужчины на долю секунды по лицу расплылась пошлая садистская ухмылка, а глаза его заблестели от еле удерживаемого желания подчиниться этому. Константин молча пробежался пальцами по его бедру. Решает больше не мучить мальчишку, заменяет пальцы своим членом. Дима чуть ли не захныкал, ощущая дрожь по всему телу от долгожданного ощущения слияния. — Черт, ты такой узкий всегда.мне это так нравится. — Прошептал мужчина мягко сжимая мочку красного вспотевшего уха зубами и нежно проводя языком по коже, в противовес его бешеным, ритмичным движениям снизу, доводящим юношу до пика, который закатывал глаза и дрожал, продолжая стонать и буквально рыдать от неистовых ощущений. Он уже терял связь с миром, полностью погружаясь в свои чувства и себя, просто не имея возможности даже связать и двух понятных слов; лишь мольбы, срывающиеся с его уст, словно мантра, были понятны. — Пожалуйста, пожалуйста…не останавливайся…! — Он откинул голову назад, так что волосы плавно последовали за ним, рассыпаясь по поверхности кровати. Матвеев выламывал руки и сгорал от приближающегося финала, ощущая между тем жадные поцелуи и укусы. — Руки…развяж-жи.ха! — Особенно сильный толчок попавший по простате, перебил его на полуслове, но мужчина, на удивление Димы, молча повиновался приказу, давая свободу действия. Он тут же воспользовался этим, притягивая к себе Костю и обвивает его шею напористо целуя в губы, юноша приоткрыл глаза, с удовольствием наблюдая, как у мужчины трепещут ресницы от наслаждения. Они оба были возле того края бездны, готовой их вот-вот засосать к себе на самое дно. Гецати отстранился от него тяжело дыша, его движения стали все беспорядочные, рваные, а бедра дрожали, но он продолжал глядеть на юношу перед собой. — Давай, Дима.я за тобой, — широкая вспотевшая ладонь легла на его член, грубо надрачивая, заставляя захныкать Матвеева, от тут же наступившего оргазма. Вокруг взрывалось множество фейерверков, он уже не понимал где находится, медленно проваливаясь в забвение, но на последнем дыхании шепча свой приговор: — Я…люблю… тебя. Сквозь дымку сна, он чувствовал, что его поцеловали в лоб, горячими устами, а ноги аккуратно освобождали.