Eternal love for gold

      — Мне стоит спрашивать, где именно ты заработал всё это? — поинтересовалась девушка, обрабатывая ему руки чьи костяшки были стерты к чертям сильно кровоточа.       Чон постучал в её двери десять минут назад совсем не в том виде в которым бы ей хотелось его увидеть. Каждый раз он появлялся то с разбитой губой, то с кровью, стекающей с его рассеченной брови, а в основном со стертыми кулаками. Сегодня было комбо которое болезненно отражалось на её сердце, которое с беспокойством билось с момента, когда девушка открыла дверь.       — Это получилось случайно, — прошипел он, морщась в очередной раз, когда мокрый от средства ватный диск коснулся открытой раны. — Прости, Соль. Я не должен каждый раз приходить и доставлять тебе этим проблемы.       — Но приходишь, — констатировала она факт меняя диск на новую.       Они познакомились в универе, когда поступали на факультет хирургии. Поступили, напились и переспали, а потом завязалась непонятная дружба в виде такой вот помощи, которая продолжается до сих пор. Дружба раз в неделю, когда Ким Соль залечивает его раны, потом они пьют чай и он уходит. И хоть Соль просит его перестать размахивать кулаками — каждый раз она ждет его. Постоянно покупает специальную мазь и средства для обеззараживания, бинты и пластырь, чтобы все было когда Чон вновь постучится.       По другой причине он не приходит к ней, к сожалению.       — Обещаю это в последни…       — Последний раз, — шатенка кивнула, немного пододвигаясь к нему и разглядывая подбитое лицо. Губа, слава богу не с той стороны, где был чертов пирсинг, щека и бровь. — Ты в прошлый раз так же говорил. У меня чувство будто ты специально дерешься.       Пару раз она даже слышала от других девчонок что Чонгук подрался из-за тупой шутки и какой-то бессмысленной насмешки, но отказывалась верить в это. Не мог же он вредить себе чтобы просто появляться у неё в квартире для обрабатывания ран.       Бред.       — Не в этот раз.       Брюнет прошептал это слишком тихо рассчитывая, что девушка не услышит из-за шума телевизора, который стоял неподалеку, но её рука вдруг замерла, а глаза уставились в его темные.       — То есть ты, — Ким встряхнула головой опуская руку. Её вдруг охватила легкая дрожь от мыслей, которые роем кружили в голове. Возможно, ей послышалось из-за стороннего звука телевизора и лекарственного запаха, от которого её уже подташнивало. — Кхм, придержи челку, она мне мешает.       Еле заметно кивнув, парень сделал то, что попросила Соль, после чего девушка аккуратно стерла кровь и обработала мазью в конце чтобы быстрее заживало. Хотя шатенка знает, что едва заживет как он снова к ней придет, всегда приходил.       — Губа осталась, — заметив, как она убирает всё в пакет Чон указал пальцем снова сбивая её с толку. Прерывисто кивнув, она надеялась, что намочила последний диск и вновь повернулась к другу. — Только давай без мази.       Слегка поддувая чтобы, не сильно пекло шатенка стирала запекшуюся кровь замечая, как рана начинала вновь кровоточить. Всё-таки тот диск был не последним, пришлось потратить ещё четыре перед тем, как кровь наконец приостановилась.       Закончив, девушка только тогда поняла, что, пытаясь залатать рану она практически легла на него находясь максимально близко и ощущая его правую руку на своей талии. Их разделяли сантиметры, в которых напряжения было столько что хватило бы подпитать целый квартал.       — Только давай в следующий раз аккуратнее, — прошептала Соль и пересилив себя отстранилась, судорожно собирая всё в коробочку и уходя на кухню.       Каким бы соблазн не был искушающим она считала себя для него лишь подружкой-медсестрой, которая полезна лишь один раз в неделю.       — Хисын полный козел, как ты могла встречаться с ним? — раздалось в дверях кухни, где появился побитый Чонгук рассматривая девушку. Ким сортировала использованную вату и пластиковую упаковку, но после его слов остановилась оборачиваясь. — Ты всё равно узнаешь, он прибежит жаловаться к тебе в понедельник.       — Какого черта? — воскликнула шатенка, делая пару шагов на встречу. — Зачем ты подрался с Хисыном?       Он был её ошибкой, той которую она допустила, когда обида и ревность захлестнули девушку. Чонгук как обычно флиртовал с какой-то блондинкой из группы, когда они все были в караоке и эмоции взяли вверх над Ким, а рядом оказался этот придурок. И когда она поняла, что долгожданное облегчение не наступило было немного поздно.       — Он рассказывал своим дружкам как трахал тебя, — Чон прикрыл глаза и тяжело задышал, сжимая вновь разбитые кулаки. — Всё в мельчайших подробностях.       — Что? — истерически усмехнувшись она покачала головой прикрывая лицо ладонями. Если бы Соль знала, что её ждут такие последствия, то лучше бы сидела и плакала перед Чоном и той блондинкой чем связалась бы с ним. — У нас не было секса! Господи, теперь же все будут думать, что я…       — Не будут, Соль, — твердо выпалил брюнет, шагая к ней и собираясь не дать ей разреветься. — Поверь, они и слова не скажут.       Судорожно дыша Ким чувствовала, как Чон прижимает её к себе.       Совсем не хотелось начало недели начинать с новым ярлыком шлюхи который благодаря одному придурку будут все обсуждать.       — Какая я дура, — шептала девушка, покусывая свои губы.       Слезы, которые накатывали она пыталась заглушать, стараясь не разревется в руках брюнета.       — Зачем ты вообще с ним связалась? Не было кандидатуры получше? — как-то недовольно выдал Чон поглаживая её напряженную спину. Ему было интересно какого черта она всё это начинала. Если хотела позлить его, то у неё это прекрасно получилось. — Могла ко мне обратится.       Девушка подняла красные глаза, в которых скапливались слезы и приоткрыла дрожащие губы.       — В этом всём есть и твоя вина, — прошептала она и отвернулась, отходя обратно к тумбочке.       — И какая?       Его нахмуренное лицо знатно выводило Ким на эмоции, благодаря которым она чуть было не запульнула в него коробкой с лекарствами. Она знала, что мужчины не блещут логикой, не понимают намеков и всё остальное в духе идиотизма, но Чонгук будто специально над ней издевался. Не заметить её гребанный влюбленный взгляд мог только слепой.       — Чонгук, — Соль уронила руки на стол чуть опираясь на них и сглатывая неприятный ком в горле. Сегодняшний день решил стать самым худшим в её жизни, но продолжать портить его самостоятельно у неё не было сил. — Если тебе больше не нужна моя помощь, то можешь идти. Тебя наверняка ждут.       Шатенка слышала, как девушки из её группы обсуждали предстоящее субботнее свидание одной из них с Чоном. И сейчас, наверное, он должен быть там, а не тут выяснять бессмысленные отношения. Она подруга, которая выручит в сложную минуту и этот статус не поменяется как бы Ким этого не хотела.       — Тебе так нравится постоянно уходить от моих вопросов, — недовольно прорычал парень, надвигаясь медленно на неё. — Сбежишь, как и в тот раз?       — О чём ты? — чуть запнувшись спросила девушка. Она уже закончила перебирать мусор и поправлять хаос в коробочке с лекарствами. И сейчас готова была провалиться на этаж ниже лишь бы избежать очередной близости, которая сводила её с ума. — Не понимаю.       — Ты сбежала на утро, — он остановился вплотную к ней чувствуя её напряженную спину своей грудью. — Наш секс был настолько плох? Я хочу знать ответ, Соль!       Парень бы так и дальше молчал если бы не потасовка с Ли, которая заставила Чона наконец поднять тему, которая долго царапала его изнутри, желая быть обнародованной.       — Ты помнишь? — удивленно произнесла она, поворачиваясь и заглядывая в его серьезные глаза. Ким каждый день думала, что брюнет просто на просто ничего не помнит, потому что он ни разу ничего не сказал ей, ни на следующий день, ни через месяц, ни через полгода. И сама молчала боясь, что разговор просто разобьет ей сердце. — Почему ты молчал всё это время?       — Потому что думал, что для тебя это ошибка, — грубо выдал Чон перекрывая ей все выходы двумя руками хватаясь за столешницу и упираясь взглядом в её испуганный. — Я хотел утром признаться тебе, но, к сожалению, не нашел тебя в квартире. А потом ты просто какое-то время избегала меня. И я решил, что если ты не хочешь вспоминать об этом, то ради того, чтобы находится рядом с тобой я тоже всё забуду.       Прикрыв глаза, брюнет прижался к её лбу своим судорожно выдыхая. Он до сих пор помнит каждую минуту той ночи, каждый её стон и каждый шепот его имени. Они были выпившие и в какой-то момент, когда она была слишком близка к его губам Чон не выдержал и поцеловал её. А потом она села на него сверху, он позволил своим рукам изучить каждый сантиметр её тела и по окончанию они сминали его простыня голыми телами в комнате с неоновой подсветкой.       А утром, когда парень повернулся в её сторону собираясь разбудить девушку поцелуями та половина кровати оказалась пустой.       — Я испугалась, — призналась шатенка, чувствуя его дыхание на собственных губах от чего дрожь каждый раз пробирало её тело. — Подумала, что это было по пьяни и ты просто скажешь не придавать этому значение, забыть.       Очевидно, они считали себя идиотами, которые попросту потеряли кучу времени.       — И поэтому ты связалась с этим мудаком?       — Я, — поджав губы Ким отрицательно покачала головой. — Приревновала. Ты, — слова давались ей тяжело. Будто за каждое ей приходилось платить громким и болезненным ударом сердца, которое и так гулко стучало в её ушах. — Тогда ты постоянно таскался с Йерим, — она помнит сколько слез было выплакано из-за того, что ей приходилось видеть иногда. Но никто кроме неё в этом виноват не был. — Думала будет легче если я отвлекусь на отношения.       — И как, полегчало? — тихо спросил Чон отрывая одну руку от столешницы и приподнимая её голову за подбородок чтобы было четче видно её глаза.       А потом было удобнее целовать. Сегодня он точно на это надеялся.       — Нет. Совсем нет.       Ей было только противно от самой себя. А потом противно от действий и прикосновений Хисына.       А Чонгуку как она думала было плевать. И пока шатенка была такого мнения, Чон просто сходил с ума постоянно порываясь оторвать его руки, которыми он касался Ким и просто кулаками донести до него то, чтобы он не приближался и близко к ней. Но у него не было на это прав и причин, до сегодняшнего дня, когда он случайно услышал разговор Ли и просто сорвался, вымещая всю злость к нему на лице парня до момента пока его дружки не разняли их с Чоном.       — Надеюсь сейчас станет легче, — прошептал брюнет и прижался к её губам, не давая возможности испортить момент или остановить его.       Он целовал, медленно пытаясь распробовать губы спустя столько времени снова. И пока Ким осознавала, что он её поцеловал, пока она скользнула своими губами в ответ её тело отреагировало в разы быстрее поддаваясь его рукам самовольно. Она чувствовала мурашки, покрывшие всё тело, натянутое строгой струной и узел, который образовывался внизу живота из-за этого невообразимого парня.       Ей стало легче. Настолько что она окольцевала его шею цепляясь и боясь рухнуть вниз из-за ватных ног. Последний раз она ощущала такое в ту ночь, когда они впервые поцеловались. Сейчас они не пьяные и никто из них не сможет списать это на помутнение. А ещё она не сможет сбежать из собственной квартиры.       — Соль, — с трудом оторвавшись от её губ, Чон тяжело дышал, поддерживая дрожащую девушку. — Я очень сильно влюблен в тебя, — говорил парень, замечая, как глаза шатенки бегают по всему его лицу. — Я должен был сказать это месяцев семь назад, — он усмехнулся, прикусывая губы и чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Даже после её слов, брюнет всё равно нервничал. — И сейчас это уже не важно, потому что теперь я не хочу отпускать тебя, даже если утром ты сбежишь в Пусан, Тэгу или вообще за океан.       Ким бы и с радостью ответила, что никуда не сбежит, но её скулы свело от накатывающих слез. А слова просто хаотично вертелись на языке, который хотелось использовать совсем по-другому. И не найдя ничего лучше, чем первой поцеловать его в этот раз она просто примкнула к его губам.       Усадив девушку на тумбочку и оттолкнув коробочку, в которой та так яро наводила порядок, Чонгук ответил, более напористо проталкивая свой язык в рот шатенки начиная переплетаться с её. Руки свободно блуждали под футболкой Соль пока она своими пальчиками прочесывала его волосы зачастую оттягивая их. И всё это сводило его с ума: мягкая грудь, которая упиралась в его твердую, её тихие стоны в его губы, обнаженные из-за коротких шорт ноги, которые оплетали его бедра, и она вся такая податливая.       Ещё вчера это всё казалось недосягаемым, а сейчас Соль ластилась к нему прося явно больше чем просто поцелуи и поглаживания её оголенной спины под одеждой.       — Я не сбегу, — рвано дыша, пыталась донести своё признание Ким до парня выцеловывающего её шею. — И надеюсь, что ты тоже, решив, так отомстить, — слова давались максимально тяжело, прерываясь постоянными стонами в моментах, когда Чонгук слегка прикусывал кожу на шее зубами. Его руки же касались неприкрытой лифчиком груди соски, которой ощутимо царапали его ладони. — Мне.       Всё чего хотела Соль так это избавится от вещей и перебраться на диван, который был спальным местом в её маленькой квартире. И Чонгука хотела тоже. Пока сам Чон еле сдерживался чтобы не разложить её прямо тут на кухонной тумбе чтобы второй раз очутиться в ней. Но ведь сначала ему нужно было узаконить их отношения чтобы на утро точно избежать неловких взглядов и разговоров, которые точно будут, зная Ким Соль.       — Мы теперь встречаемся, — облизав распухшие губы сказал он, не давая шанса на выбор. Проводить официальную церемонию со всеми этими глупыми фразами «будешь ли ты моей девушкой?» были не в стиле Чонгука. Для какого приличия нужно было задавать этот вопрос, когда её возбужденная грудь была в его руках, а её руки незадолго до этого справились с ремнем на его штанах облегчая тески затвердевшего органа. Чон просто уточнил это для её женских вопросиков чтобы утром они могли заняться чем-то более полезным чем обсуждением очевидного. — Теперь всё это не нужно, — он кивнул на аптечку. — Больше не придётся драться чтобы прийти к тебе.       — Ты такой…идиот.       А дальше улыбки стертые в поцелуе, разбросанная одежда, стоны, наполняющие комнату один за другим и утро долгожданное для обоих, в которое никто не сбежал и не задавал глупых вопросов.