зимний вечер.

горячий шоколад в парных кружках, идеально взбитые подушки и дыхание, попадающее куда-то в сердце, прямо под теплый зимний свитер сонхва. объятия заставляют забыть обо всем на свете, опуститься куда-то на чужую грудь, скорее похожую на мягкое облако, и тихо сопеть, отпуская свои мысли куда-то вдаль. так и уходит вся тяжесть рабочего дня, на ее место приходит пак, его застиранный свитер, еще пахнущий порошком, и запах дома, который на самом деле никак не отличался от запаха самого сонхва. – сильно устал? – «облако» аккуратно пальцами расчесывает волосы на лежащей на нем голове. – все хорошо, – хонджун приоткрывает глаза и прищуривается. ему так тепло и легко, что не хочется даже двигаться. яркими огоньками в зрачок бьют фосфены от лампочек на зеленой елке, которую они украшали вместе, шарик за шариком, а после целовали руки друг друга от иголочек, впившихся в подушечки пальцев. это воспоминание они сохранят где-то глубоко, на книжной полке с фотографиями, а после и в сердце самой нежной улыбкой до ушей. – хочешь кушать? а ким просто хочет лежать так ближайшую вечность, пусть даже его живот урчит сильнее, чем воют киты глубоко в замерзающем океане. – я тебя покормлю, есть все равно надо, – губы нежно-нежно касаются волос на макушке, приводя весь момент в нескрываемый восторг, смешанный со сладким горячим шоколадом. хонджун нехотя отодвинулся, отпуская самое любимое, что у него есть на этой планете, но как только пак встал, капитан сразу направился за ним. хотя, прямо сейчас капитаном было бы назвать его слегка необычно, ведь дома он просто обычный ким хонджун, который бесконечно любит и так же бесконечно любят его. сонхва греет суп, чтобы потом разложить по маленьким, сверкающим кострюлям, с определенной аккуратностью и любовью. а ким обнимает сзади, закрывая глаза, кладя голову на спину. чувствуя в своих руках худую-худую талию, он мелкими шажками вслед перемещается за своим объектом обожания. – хонджун-а, открой рот, – сонхва дует на ложку, а голова выглядывает из-за плеча, открывая рот так сонно, что становится скорее похожа на мордочку зевающего котенка. – вкусно, – прижимаясь назад, отвечает шепотом хон. импровизированные тарелки уже стоят возле дивана, а ким прилип. кто ж знал, что сонные котята бывают такими липучими? дуя на каждую новую порцию, ложка за ложкой летит в рот напротив. – хочешь фильм посмотреть? совсем скоро рождество, может что-то рождественское? – спрашивает сонхва, гладя чужую шею, словно помогая ребенку проглотить лекарство. – давай. я включу. и они включают «рождество на двоих», будто не смотрели его много раз зимними вечерами, плача вместе над концовкой. хонджун снова хочет лечь на такую удобную грудь, но неожиданно привстает на руках и мелодию начала фильма оглушает резкий, но не менее теплый, чмок в нос. они улыбаются, ловя взгляды друг друга и дарят друг другу нежный поцелуй в губы, снова обнимаясь, как будто кто-то пытается их разорвать. такой невозможно домашний и уютный зимний вечер закончился уснувшими в объятиях друг друга мягкими снежинками, когда за окном тухли огоньки, горячий шоколад в кружках давно остыл, а титры фильма сопровождались веселой песней.