Рождественно-новогодние рассказы

      Ну всё у них не как у людей...       Кажется, уже ведь декабрь наступил, а в Йокогаме до сих пор плюсовая температура да слякоть. Снега совсем нет. По такой погоде совершенно никакого вдохновения, не хочется не то, что выходить на улицу, но даже взять в руки ручку и написать хоть строчку, хоть предложение, хоть чек-лист персонажа. А ведь он уже решился написать к двадцать пятому числу рождественский рассказ, ещё с того самого момента. С того момента, как он сидел за ноутбуком, с открытым поверх текстового редактора календарём, и смотрел, ожидая полуночи, по секундам наблюдая за тем, как ночь, как осень, как тридцатое ноября перетекало во что-то ужасное — в японскую зиму... Ах, да, Эдгар Аллан По, многофункциональный детектив, писатель и архитектор в одном лице, извольте представить.       В общем, ночью с тридцатого ноября по первое декабря Эдгар Аллан По поставил себе цель к концу месяца написать рассказ, при чём не какой-нибудь, а рождественский. Но вот уже четырнадцатое число, а писатель лежит на краю кровати, меланхолично свесив голову вниз, до сих пор без идеи, сюжета или даже персонажа для рассказа, и поглаживает лежащего на нём енота, несмотря на то, что от прилившей крови уже болела голова.       Нету вдохновения. Для рождественского рассказа нужно вдохновение, атмосфера, движ какой-нибудь... но на улицах Йокогамы если и выпадал снег, то сразу таял, и ни цветные вывески, ни продающиеся на каждом углу украшения не помогают, и на всякий 'движ' робкая творческая натура не решалась. В воздухе на улице пахнет весной. Так пахло весной в Америке, до того,как вместе с "Гильдией" писатель был вынужден приехать сюда, в эту небольшую страну, к этим небольшим людям с небольшой прохладой заместо холода.       Ни ароматические свечи с запахами хвои, корицы и прочего, ни рождественские украшения, ни гирлянды с лампочками, ни испечённое пряное имбирное рождественское печенье, даже наряженный в шапку Санты Карл — ничего не приносило нужной дозы вдохновения. А надо ж было наводить атмосферу, раз погода её не наводит! Конечно, атмосфера теперь какая-никакая, но есть, а вдохновения по-прежнему нет. Одиннадцать дней... это очень короткий срок, который Эдгар сам себе задал. Даже для написания рассказа. Надо с этим что-то делать. Он даже уже прочитал по нескольку раз несколько чужих рассказов и вдоволь наплакавшись от каждой истории, пытаясь понять, как вызвать у читателей похожие чувства, не прибегая к образу несчастного замёрзшего ребёнка.       Плавно переложив енота на кровать и вызвав неприятную головную боль слишком резким подъёмом с кровати, Эдгар стал бездумно ходить-бродить в поисках идей, однако идеи продолжали упёрто играть в прятки и отказывались сотрудничать. Гордые какие...       Раз идеи не находятся сами по себе, придётся ловить их за хвост, как енотов, всякими подставными методами. Решившись для поднятия атмосферы вооружиться тёплым молоком и домашним печеньем (кто ж мог подумать, что из двадцати восьмилетнего писателя и пары видосов на ютубе получится такая чудесная хозяйка!), он отправился за рабочий стол, убрал волосы с лица заколочками, кстати, тоже в духе Рождества, потому что, знаете ли, писать с патлами на глазах не очень-то и удобно, и попытался начать строить образ рассказа с маленьких деталей.       — Хронотоп... сеттинг... — Только и пробормотал себе под нос он, сразу записав что-то в блокнот. Зачем нужны эти формальности вроде такой-то страны в таком-то веке, если можно сделать события рассказа 'в небольшом городишке, подобных которому на любой карте тысячи'?       А вот на следующей графе такой гениальный план застопорился. Ну, сеттинг сеттингом, а дальше-то что? Опять глупости какие-то. Нужен герой, Рождество, несчастье и чудо. Ах, да, ещё и детектив какой-нибудь сюда припихнуть. Ничего не ускользнуло от писателя, ускользнуло только решение задачи.       Надо бы копнуть поглубже. Поискать вдохновения в вещах и людях вокруг. И тут, как по заказу, писателю приходит сообщение от Рампо. От Рампо Эдогавы, его друга, соперника, самого лучшего в мире детектива, гения и просто чудеснейшего мужчины на свете, по мнению самого Эдгара. "Привет~ Пойдёшь сегодня? Мы в парке собирались прогуляться с Йосано.       Ну и что в таком случае прикажете отвечать? С одной стороны, прогулка с чудесным, прекрасным, замечательным Рампо звучала заманчиво, но с другой стороны... тащиться по холоду, по этой слякоти и грязи, брать с собой Карла, который наверняка замёрзнет, да ещё и идти на улицу, где есть, боже упаси, люди, да ещё и Йосано... нет, минусов больше.

"Прости, сегодня, думаю, не получится. Погода плохая, да и я занят сегодня."

      Всё, можно закинуть телефон далеко и надолго... ой, стоять! Это же гениальная идея и возможность! Можно же самого Рампо использовать как прототип для персонажа!       Всё гениальное — просто. В общем, работа пошла, поехала и закипела, как горячее молоко. Эпитеты, метафоры, отсылки на Библию, аллегория, иносказание, ненадёжный рассказчик, интертекст с американской классикой, суть текста, раскрытие персонажа, скрытое всего в паре строк, художественный повтор... дни начинались и заканчивались, шли друг за другом, как муравьи, цифры в календаре менялись, менялись, менялись... писатель совершенно потерял счёт времени.       И спустя какое-то потерянное время его прервал звук открывшейся двери, а затем и громкое "Есть тут кто живой?"       Эдгар опешил. Это Рампо пришёл. Но чего он тут забыл-то?       Эдогава, собственно, уже совсем скоро нашёл По и потыкал его на всякий случай немножечко. В руках у детектива был шелестящий пакет.       — Ой! Ты чего делаешь, Рампо-кун?       — Меня больше интересует, что ты тут делаешь... ты такой миленький с этими заколками, хех... — Писатель тут же смутился, снял заколки и растрепал пушистые, хоть и заметно засаленные волосы, чтобы прикрыть лицо. — Только бледный очень. Ты когда последний раз на улицу выходил? — Спросил Эдогава, прекратив тыкать друга, когда убедился, что тот и впрямь живой. — Или ты в следующем году только на улицу выйдешь?       — Ой, ну, я тут это... в общем... ну... — Вот и весь ответ. Потерявшись в ответе, Эдгар молча протянул Рампо почти законченный рассказ на английском языке. Я тут, это, работал, в общем.       — А-а... ну, оно и понятно. Это, я чего сюда пришёл... с Новым годом! — Улыбнулся детектив, и протянул писателю какой-то не слишком аккуратно упакованный подарок, который оказался детективной книгой американского классика в переводе на японский. Оригинально.       — Подожди, в каком смысле "С новым годом"?!       — Ох? А что не так? Ты мне подарок не успел приготовить? — Невинно спросил Рампо.       — Разве уже новый год? Я же... к Рождеству рассказ писал... и почему ты вообще здесь, а не в Агенстве? И как ты не потерялся? — Столько вопросов... По лишь положил голову на рабочий стол и беспомощно потёр виски. Ну не мог же он пропустить Рождество из-за рассказа!       — Так, спокойнее. Меня подвезла Йосано, я не в Агенстве, потому что Новый год — семейный праздник, а половина Агенства спилась по случаю праздника, и вообще уже тридцать первое число.       Эдгар выругался по-английски.       — Я ж к Рождеству хотел написать этот рассказ, в этом вся суть... Подожди. — До него вдруг дошло. — Новый год — семейный праздник, и ты проводишь его со мной?!       В ответ на это Рампо лишь лукаво улыбнулся и сделал вид, что не услышал последний вопрос.       — Значит, рассказ у тебя получится не рождественский, а новогодний. А подарок ты мне будешь должен после, когда магазины откроются.       Собственно, внезапное осознание так и осталось без ответа. Зато, как выяснилось, Рампо притащил с собой традиционные японские сладости, которыми попытался накормить По, который, кстати, от них был не в восторге, и в свою очередь накормил Эдогаву традиционным американским печеньем и горячим молоком (детектив оценил), а потом они смотрели детективные фильмы, но быстро бросили это занятие, ведь одни Рампо разгадывал за пятнадцать минут, а другие разгадывал Эдгар, быстро узнавая литературную основу, и в итоге они просто понаряжали Карла от нечего делать и легли спать.       А новогодне-рождественский рассказ они вспомнили лишь спустя неделю.