Из пепла

Треск. Оглушающий. Кевин смотрит на руку и не может понять, что происходит 一 шок от произошедшего кажется остановил все мысли в его голове, оставив мигать разноцветные знаки вопроса, как в мультиках. Он продолжает смотреть на руку, которая обагряется кровью, его тянет выблевать содержимое желудка. Торчащие из руки обломки костей выглядят уродливо, но он прекрасно знает, что сделай он это, Рико, вероятно, сломает ему челюсть, как почти сломал когда-то Жану. Боль приходит в ту же секунду, взрывная, ноющая, режущая 一 вся разом, какая только бывает. Только бы не сблевать, боже… Рико хватает его за руку и тянет поближе, чтобы рассмотреть 一 взрыв боли, отдающий перед глазами красными всполохами, такими знакомыми, но не менее больными. Лицо у него равнодушное, но Кевин знает, что именно это он хотел получить 一 наверняка в глазах маньячные искры. 一 Скучно, 一 Рико вертит и так, и эдак, рассматривая переломы, выворачивая их ещё хуже, вызывая микровзрывы боли. 一 На картинках переломы покруче выглядят. Ты даже тут жалкий, Кевин. Рико отпускает его руку, а потом резким движением хватает за щёки, заставляя смотреть себе в глаза. Секунду. Вторую. Третью. Минуту. Долго. Выжирая. Наслаждаясь. Он сломал своего соперника и теперь это не фигура речи. В Эверморе никого нет, а значит никто не помешает его триумфу. Номер один 一 номер один. Перед его глазами пораженный Кевин Дэй со сломанной ведущей рукой. Рико достает телефон. 一 Нам пора повеселиться, 一 Рико включает камеру и улыбается. 一 Время записать рождественское обращение для твоих поклонников... Ну же, Кевин, их надо поздравить с Рождеством! Покажи руку с подарком, Кевин, будь умницей! 一 голос у Рико едкий, приторно-кислотный, давящий туда, в сломанные кости. 一 Что о тебе подумают фанаты? Улыбнись им. Помаши ручкой! «Сука ебливая». Кевин едва дышит. Сломанная рука 一 худшее из всех пережитых им унижений. «Чтобы тебя в аду семеро чертей жарило, а ещё семь 一 ебало». Унизить себя больше, чем сейчас он не может. Не сметь плакать. Не сметь выказать страх, иначе Рико, как гончая, учует и будет давить туда, пока боль не разорвёт изнутри. Кевин смотрит в камеру и улыбается, изображая самую искреннюю и счастливую улыбку, которую только может выдавить сейчас 一 единственный акт смелости, который он может себе позволить. И за него придётся расплачиваться. Прямо сейчас. 一 Я сказал, 一 Рико выходит из себя и бьёт ногой в колено. Снова боль, снова вспышкой. 一 Помаши! Ручкой! Кевин поднимает здоровую, продолжая улыбаться, и машет в камеру. Рико смотрит на него, а через секунду бьёт наотмашь этим самым телефоном куда-то в голову. Взрываясь краснотой и болью, сознание меркнет. Он не может пошевелиться. Ни рукой, ни ногой, ни пальцами, ни разомкнуть губ. Он 一 безвольная кукла. Из черноты снова появляется он. Ведёт рукой по виску, по дырке от пули, которую, по словам Нила, оставил ему Ичиро и нагло ухмыляется. Животный ужас пронзает грудь. Невозможно. 一 Ты никогда от меня не избавишься. Забавно, да? Я убит, но я не умер. Стою тут перед тобой. Мы снова вместе, как в старые добрые времена. Кевину хочется орать от ужаса, но губы по прежнему не размыкаются. Рико не оставляет его даже после смерти, снова находит слабое место и давит на него, наслаждаясь страхом. «Ты ведь мёртв. Тебя убил Ичиро. Ты не сможешь сделать мне больно». 一 Ты мой, Дэй, забыл? Моя семья купила тебя, забрала, опекала. Отец говорил, что мы семья, но скорее ты 一 жалкая бездомная собачка, которую я хорошо выдрессировал. Не разочаровывай меня, Кевин, ты ведь не тупой. Последнее, что собирался делать Кевин, так это давать Рико быть довольным собой. Но не мог пошевелиться 一 оставалось только проклинать его и пытаться выкинуть из головы. Но Рико не уходит, только издевательски смотрит на него, склоняя голову, словно раздумывая, как ещё можно сейчас поизмываться. 一 Ты всегда будешь «двойкой», Кевин. Весь твой ферзь лежит на этой двойке, и ты прекрасно это знаешь. Знаешь, что никогда меня не превзойдёшь, как бы сильно не старался. Двойка на твоей скуле под ферзём, Кевин, как и я внутри тебя. Я всё время буду рядом, где-то поблизости, так, чтобы ты не забыл мой голос и меня, и мы с тобой изрядно повеселимся. Но для начала надо выскоблить у тебя с лица эту идиотскую тату и набить верную, твою родную двойку. Может снова поиграем в прятки? Ты прячешься, а я ищу. Рико приблизился совсем вплотную и достал из кармана тоненький скальпель. Кевин был благодарен, что не может открыть рот, иначе заорал бы от ужаса, а скальпель наверняка был сразу воткнут в его глаз. Подушечка пальца коснулась ферзя на скуле, а затем тронула другую щеку в том же месте. 一 Вот тут сделаю новую. На этот раз будет вечной, 一 Рико улыбнулся, довольный своей затеей. Доводить Кевина до ужаса было его любимым развлечением. Как-то раз он приволок в Эвермор живых тигровых змей, запустил их Кевину в душ, а затем запер дверь, оставив его с десятком аспидов наедине. 一 Давай также, как в прошлый раз. Если ты сможешь спрятаться так, что я тебя не найду в течение часа, то я тебя не трону. А если нет, то… что ж с тобой поделаешь, Кевин, я соскребу её сам, 一 Рико закрывает глаза ладонями. 一 Прячься на счёт три, Кевин… Раз! Два!.. Три! Кевин дёрнулся и наконец-то открыл глаза. К телу вернулось способность двигаться и он сел, осматривая всё вокруг себя. Срочно бежать. Лучше самому срезать чертову тату, пока Рико не добрался до него и не... Кевин срывается с места и за три секунды добегает до ванной. В стаканчике с зубными щётками находится бритва, нет ничего другого, но неважно, можно хоть этим, главное, что бы не Рико. Не хотелось даже думать, как он будет соскребать тату с щеки. Он поднёс к татуировке бритву и уже готов был начать кромсать кожу, как наткнулся взглядом в зеркале на корзину с грязным бельём. Сверху лежала оранжевая тренировочная кофта с нашивкой белой лапы. Страх сдал позиции 一 он не в Эверморе. Он в общежитии университета Пальметто. Но Рико мог быть здесь. Кевин сжал рукоять бритвы, держа её, как нож. Он медленно вышел, прислушиваясь к своим шагам и шуму вокруг. Тишина. Темнота. Но Рико был где-то тут, в этой тишине и темноте, мог накинуться в любую минуту, мог ударить по коленям, обездвижить, а затем вырезать его тату. Кевин огляделся 一 взгляд упал на электронные часы, отображающие помимо времени ещё и дату. Пришлось долго пялиться, чтобы осознание пришло и отбросило страх. Рико ведь мёртв уже неделю. Рико никак не может навредить ему, а уж тем более срезать с щеки тату. Кевин возвращается обратно в комнату и садится на кровать. Обычные кошмары 一 они и раньше не раз посещали его сны, но последний не даёт покоя. Такой реальный, что Кевин поверил, что Рико живой. Приходится растереть лицо, чтобы окончательно прогнать остатки сна. Сейчас практически без пятнадцати пять утра, значит можно не ложиться 一 всё равно через час вставать. Можно сходить в душ и потом, наверное, почитать, сессия ведь не за горами. Хотя нет, лучше выйти на пробежку. Наверное с душа и стоит начать. Под теплыми струями снова накатила сонливость, но стоило вспомнить о последнем кошмаре, как она снова ушла. Кевин был не любитель полоскаться под душем по миллиону лет 一 он вымылся весь минут за пятнадцать и ушёл обратно в комнату. Рядом с кроватью на тумбе засветился уведомлением телефон, и Кевин уже подумал написать о произошедшем Тее, но.. Не всё ли равно ей будет? Ему приснился кошмар 一 а кому они после «Гнезда» не снились? С другой стороны, Тея не проводила столько времени с Рико, как он сам, так что.. Кевин вздохнул. Он не был уверен, что Тее не всё равно, не был уверен, что нужно вообще хоть кому-то рассказывать. Да и кто выслушает? Кевин погасил экран телефона и начал переодеваться на пробежку. Тренировка всегда помогала привести голову в порядок 一 даже в Гнезде это было самым лучшим способом избавиться от напряжения и выходок Рико. Утренний ветер обдувал лицо и первый преодолённый километр окончательно прогнал ночной кошмар. Тренировки для Кевина никогда не заканчивались, даже с окончанием сезона. Слово «выходной» он не знал, как и словосочетание «отступление от режима». За столько лет в спорте он научился сам выстраивать режим, составлять план тренировки и план питания и следовать ему. Даже когда в его жизнь подселился алкоголь, Кевин смог перестроить план питания и тренировок так, чтобы у него оставались дополнительные калории на то, чтобы выжрать две, а то и три (если день был дерьмовый) бутылки водки. Другой алкоголь Кевин пил редко и с большой осторожностью 一 вспоминал, как однажды пришёл в «Гнездо» не успев протрезреветь. Рико тогда приволок весь алкоголь, который только нашёл в башне, обездвижил его и открыл первую бутылку шампанского. Жан держал его шею и подбородок, пока Рико вливал ему в рот бутылку за бутылкой. Алкоголь затекал в нос, в глаза и уши, всё жгло, он дёргался, умолял прекратить, но Рико не прекращал до тех пор, пока Кевин едва не захлебнулся. Всё же тогда ещё не хотел его прикончить. Да и получить пиздюлей от Кенго. Во всём том, что ему было залито в глотку, не было водки, которая спустя несколько лет стала единственным безопасным (из алкогольных, разумеется) напитком для него. Хотя нажирался в хлам в последнее время он довольно редко, в особенно дерьмовые дни, когда тренировки не помогали, когда чернота самоедства опасно грозилась сомкнуться над его головой, а бесы — сорваться с цепи. Когда он вернулся, монстры уже не спали. Эндрю курил в форточку, Нил варил кофе, а Ники выбирал между вредными хлопьями и молочным пудингом (Кевин с большим усилием подавил в себе желание зачитать ему лекцию о том, сколько во всём этом дерьме калорий и какое соотношение углеводов на долю белков). Аарон по всей вероятности был в душе или повторял конспекты. На появление Кевина никто не отреагировал. — От тебя ужасно воняет, — прокомментировал Аарон, появившись в дверях. — Вымойся, пока мы все не сдохли, душ свободен. Кевин вздохнул. День начался как-то слишком странно, ночной кошмар и второй душ за день прибавили ему ещё больше сюрреалистичности. Он смотрел, как струйки воды текут по плитке, и думал, что если так пойдёт и дальше, он слетит с катушек гораздо быстрее. Настолько реалистичные и живые кошмары ему не снились. Кажется он чувствовал дыхание Рико и его прикосновение к своей щеке. Кевин прикоснулся к ферзю — поверхность тату была чуть выпуклой. Он надавил сильнее, пытаясь прощупать под слоем краски очертания двойки. Кость заныла от надавливания, но ничего под ферзём Кевин не ощутил. Двойка канула в небытие вместе с Рико. Ни ему, ни ей в его жизнь не вернуться. Кевин ненавидел стереотип о тупицах-спортсменах, поэтому перед первой лекцией набросал список предметов по которым у него могли быть долги. На магистратуру он не метил, но выпуститься с красным дипломом был обязан. Хотя бы ради мамы. Ведь Кейли Дэй была умнейшей (по меркам Кевина) женщиной. Спустя столько лет он помнил, как она читала на французском, казавшемся ему таким странным, но таким лёгким.. Кевин не помнил слова, но помнил ужасно мягкую, чуть картавую «р». Книга была о Наполеоне и мама показала ему картинку. Лет в четырнадцать он, уже зная язык, пытался найти эту книгу, но ничего не удавалось, потому что книг о Наполеоне на французском было слишком много. Однажды он спросил у Тэцудзи, осталось ли от матери хоть что-то. Но в ответ покачали головой — книги были проданы после её смерти. Кевин продолжал маниакально искать, а вместе с тем и поступил на истфак — мама любила историю, чтила её и говорила, что те, кто забывают ошибки истории вынуждены буду повторить их в будущем. Ту самую книгу о Наполеоне подарил Жан. Тайком, на Рождество. Чтобы не увидел Рико. Чтобы никто у Кевина не мог её отобрать и поиздеваться. Этого бы Кевин не выдержал точно. Они мужественно хранили этот секрет, перепрятывая книгу по всем уголкам Вороньего Гнезда, пока Кевин не сбежал. Вместо книги о Наполеоне в тайнике появилась другая — о Мари Клод Вайян-Кутюрье. Кевин не знал, сохранил ли её Жан, но надеялся, что, всё-таки, на то самое Рождество, он принял этот прощальный подарок. Кевин тряхнул головой, сгоняя воспоминания. Он скучал по матери. Скучал по тем дням, когда не был связан по рукам и ногам с Морияма. По тем дням, когда он не знал, что от появления человека может трясти, как от лихорадки. Вибрация в телефоне напомнила — лекция через десять минут, опаздывать нельзя. Пришлось смахнуть уведомление, чтобы оно не загораживало экран и поторопиться к нужной аудитории. Кевин снова задумался о том, с кем можно поговорить о том, что произошло ночью. И о матери. О Жане. Он хотел написать Тее, но отчего-то не мог. Не представлял, что можно написать, чтобы не выглядеть нытиком и не нарваться на очередное предложение выпить. Судя по приложению об отслеживании выпитого алкоголя, в последний раз он пил неделю назад. Вспомнилось, как он чуть не выблевал бутылку водки обратно, когда Нил сказал, что Ичиро прострелил Рико башку. В аудитории Кевин пролистал переписку с Теей. Выглядела она странно — как будто они не были парой, а просто... напарниками. Людьми, которые по воле случая начали встречаться, а не потому что любили друг друга. «Тея.. «Ты меня любишь? Кевин посмотрел на только отправленные сообщения, вздохнул и удалил их. Не хотелось навязываться. Не хотелось, чтобы это выглядело так, как будто он выпрашивает эту любовь. Кевин задумался неожиданно об Аароне и Кейтилин. Аарон боролся за то, чтобы быть с ней, Кейтилин приняла Эндрю и его условия. Приняла бы Тея их, если бы Кевин всё ещё оставался под защитой Эндрю? Смогла бы не упоминать о Рико и Воронах в каждом разговоре? Поняла бы, если бы он.. Тея помешана на Воронах, как сам Кевин на экси, так что вряд ли она поняла бы. Хотя может и поняла. Кевин перевёл телефон в режим «не беспокоить» и присоединил блютуз-клавиатуру к планшету. Ему надо записать лекции полностью, а после обязательно подойти к преподу, чтобы попросить дополнительное задание. Когда после лекции Кевин выходил из аудитории с листочком, на котором были написаны темы эссе, телефон завибрировал. Писала Тея. »Почему ты спрашиваешь? Значит всё-таки прочитала. Кевин открыл переписку. Тея была онлайн, но ничего больше не написала. Кевин вздохнул. Он не знал, подразумевалось в этом ответе «да, я люблю тебя», как само собой разумеющееся. Пришлось прикусить губу, чтобы пальцы не тряслись — Кевин хотел быть с ней откровенным. Да и с самим собой тоже. Пальцы забегали по экрану, быстро набирая текст. «Игры Рико закончились, его больше нет в наших жизнях и нам он не угрожает. «Мы свободны. »Ты предлагаешь расстаться? Кевин жалел, что сейчас у него нет возможности увидеть лицо Теи, потому что звучало это так, как будто ей всё равно. Это выбивало почву из-под ног. «Нет. «Не предлагаю. «Просто я хотел знать правду, вот и всё. »Что-то случилось? И опять без прямого ответа на вопрос. Что ж, хотя бы проницательности ей не занимать. Кевин прекратил терзать губы и закусил щёку изнутри, чтобы справиться с нахлынувшим волнением. Всё ещё не знал, стоит ли Тее знать о его кошмарах и о том, что произошло сегодня ночью. Каким ужасающе живым показался ему Рико... Пока он думал, Тея напечатала ему сообщение. »Кевин, мне кажется, что если я задам тебе тот же вопрос, ты не сразу ответишь "да", а начнёшь думать над тем, любишь ли ты меня. »Поэтому подумай. »И разберись в себе, для начала. Кевин не мог понять, отшила ли она его, или нет. Во всяком случае, прямого ответа она не дала, а он изо всех сил старался не додумывать за неё. Он задумался над тем, что испытывал бы, если бы Тея всё-таки сказала «нет». Кевин расстроился бы, это точно, но по крайней мере это было бы честно с её стороны. Телефон снова завибрировал - Тея снова прислала сообщение. »А лучше сходи к психологу. Она уже вышла из онлайн, давая понять, что разговор окончен. Хотя бы дельный совет дала напоследок. Кевин задумался над тем, чтобы сходить к Бетси. Он не особо верил, что терапия чем-то ему поможет — живут люди и с худшими проблемами, и справляются сами, без помощи психолога, значит и он тоже может. С другой стороны, может быть приёмы у психолога помогут ему уменьшить дни нажирания в хлам несколькими бутылками водки. Кевин вспомнил, что в те дни, когда он убивался на ночных тренировках так, что едва находил в себе силы переодеться - он спал без снов. Возможно ему это поможет, если он начнёт действительно работать, а ещё усердно учиться, то на такие кошмары мозгу просто не останется сил. Возможно стоит выучить ещё один язык. Например, немецкий, которым владели близнецы и Нил. Или испанский. На длинной перемене после следующей лекции в спортивном блокноте Кевина начал появляться план того, какой должна быть ночная тренировка, чтобы он точно вымотался и спал без снов. Он решил пока не брать Нила — как бы сильно ни хотелось, но после того, что случилось, лучше дать ему время на отдых и сон. Тем более после того, как он с Эндрю разорвал контракт о защите, он мог нефигурально убить его за издевательство над своим благоверным, который, как и сам Кевин, сейчас закрывал долги по учёбе. Просить самого Эндрю сейчас одного потренироваться с ним было себе дороже, поэтому он набрасывал примерный план для себя одного. К началу нового сезона хотелось уже полноценно восстановить левую руку и играть ей, как это было того Рождества в Эверморе. Кевин глянул на шрамы, вздохнул, и переложил карандаш в левую руку. Начинать надо с малого: снова писать левой, чистить ей зубы, делать больше привычных дел. К учебного дня Кевин всё же смог получить кучу учебных заданий — от простых эссе до компьютерной модели любого понравившегося ему сражения Наполеона. Кевин улыбнулся, вспоминая, что, кажется, у Герольда, есть описание битвы при пирамидах. Сейчас ему предстояло вернуться в общагу, переодеться и выйти на ещё одно кардио. После этого — домашняя работа, ночная тренировка и сон. Спокойный сон вымотанного человека. Без снов. Без Рико. На улице было тепло, солнце ласкало лицо и Кевин ненадолго остановился на крыльце университета, ощущая спокойствие. Взгляд зацепился за черное Мазератти — Эндрю стоял, облокотившись на капот, ожидая кого-то. Точно, сегодня среда. Близнецы ездят на совместные сеансы к Бетси. Снова вспомнилась Тея и её совет сходить к психологу. Он перевёл взгляд на Эндрю и подумал об Аароне и Кейтилин. Интересно, если бы Аарон признался ей подобных проблемах, она бы тоже посоветовала ему сходить к психологу, как ему Тея? Кевин мотнул головой. Аарону действительно нужна помощь, а с ним точно всё в порядке, просто он страдает хернёй, от этого и все кошмары. Но с сегодняшнего дня всё прекратится, как только он даст телу нужную нагрузку. Он сжал в кулак левую руку, проверяя чувствительность. Всё в порядке. Кевин спустился со ступеней, погружаясь в мысли о том, как продуктивно провести сегодняшнюю тренировку. Под вечер ноги горели — было ощущение, что в мышцы положили уголёк, но Кевин упорно продолжал копаться в учебнике по философии, пытаясь выцепить оттуда определение совести по Фрейду. Он успел набросать только одну страницу для эссе о совести — пятую часть от необходимого объёма. В общей комнате о чём-то трещал Ники, пока, кажется, голос Аарона просил его либо заткнуться, либо говорить потише — Миньярд учил названия костей, и ему, судя по тону, хотелось сломать пару штук Ники. Кевин снова погрузился в книгу, пытаясь усваивать текст, а не тупо пялиться сквозь книгу. От предвкушения о ночной тренировки его потрясывало. Он должен был вымотаться так, чтобы Рико не смог посетить его сны. А пока забивал себе голову учёбой, чтобы не возвращаться к сегодняшнему ночному кошмару. Он с остервенением вчитывался в текст, пока дверь комнаты не распахнулась. Кевин поднял голову, замечая в проёме Аарона, с рюкзаком, книжками в одной руке и тетрадью и карандашами в другой руке. — Ники трепется битый час, я не могу сосредоточиться, — судя по тону, это была завуалированная просьба посидеть и поучиться с ним в одной комнате. Кевин без лишних слов освободил половину стола, куда через минуту грохнулись книжки Аарона, а через минуту на стул напротив бухнулся и сам Аарон. — Спасибо. Кевин кивнул, принимая благодарность. Он давно не занимался с кем-то вместе, вот просто сидя рядом. Аарон ёрзал на стуле, шуршал карандашами и периодически тихо бормотал под нос, повторяя названия костей. Кевин погрузился в учебник, продолжая писать своё эссе, пока рядом не пшикнула вскрываемая банка энергетика. Аарон глотнул из банки и посмотрел на Кевина, вперившегося в его энергетик. — Только попробуй начать читать лекцию о вреде энергетиков, и я сверну тебе шею, — Кевин хмыкнул, сглатывая шутку про то, дотянется ли Аарон его шеи. Но шутить не стал, и читать лекцию тоже. Он опустил голову в свой учебник, продолжая читать. Аарон чуть склонил голову и хмыкнул, продолжая рисовать кости в большой тетради. Спустя несколько часов, когда слово «совесть» уже окончательно потеряло свой смысл и вызывало раздражение, Кевин захлопнул учебник по философии. Эссе было почти готово и завтра он приведёт его в божеский вид, чтобы к следующей паре его можно было сдать. Аарон молча следил за ним, пока он убирал всё по полкам, и собирал сумку на ночную тренировку. В гостиной было тихо, все разошлись спать. Кевин подумал, бодрствует ли, кроме них сейчас Нил с Эндрю, но вспомнил, что не хотел вмешиваться и дать Нилу время отдохнуть. Поэтому он также молча подхватил сумку и клюшку и вышел, оставив Миньярда в комнате одного. Тому, судя по звукам, было вообще всё равно. Аарон продолжал рисовать, потягивая энергетик из банки. Ноги жгло так, будто мышцы положили прямо на раскалëнные угли. Приятно ныли утомленные бицепсы, а ночной воздух холодом кажется сильнее жëг раскалëнную глотку, когда Кевин наконец-то взял в руки клюшку. В правой руке она лежала почти привычно, как-то даже обманчиво хорошо, и он замахнулся. Мяч с треском ударился о стенку, Кевин скептически поджал губы. Не то. Снова не то. Мяч должен лететь быстрее и врезаться с большей силой, нежели сейчас. Звук должен быть такой, словно мяч пробивает её насквозь. В левой руке клюшка лежала до абсурдного противоречивые — казалось одновременно правильно и до жути непривычно. Но две недели он играл ей. Играл и обыграл "Воронов". А значит и в будущем сезоне он будет играть левой. Шрамы фантомно засаднили, но Кевин покрепче сжал клюшку теперь уже в левой руке. Он — самая смертоносная фигура на доске, а значит ему надо обладать теми же силами, что и были, если не больше. Больше никто и никогда не посмеет у него отобрать экси. Кевин снова размахнулся и бросил. Мяч полетел быстрее, но силы в ударе не было — всё равно, что отбить ракеткой теннисный мячик. Звук получился и в половину не таким громким, как при ударе правой — от разочарования хотелось ударить самого себя. Далее последовала серия ударов. Казалось, за две недели рука совершенно забыла, как играть, что нужно делать, и в целом казалась деревянной, чужой. И это злило. Он умел играть совершенно, превосходно, влюбляя и очаровывая других своей игрой — а теперь этот навык надо было восстанавливать. Бицепс дрогнул, напряжённый, но Кевин не обратил на это никакого внимания. У него много работы. Если в начале тренировки рука не ощущалась совсем, то сейчас скорее была слишком подвижной. Кевин ощущал себя Зимним Солдатом — рука была чугунной, горячей, тяжёлой и снова будто снова не его. Горячая вода чуть расслабила мышцы и, кажется, смогла выгнать Рико из головы. По крайней мере, ему больше не было страшно. Хотелось только рухнуть в постель и забыться сном на ближайшие четыре часа. Время близилось к четырём утра. В общаге было темно и тихо. Кевин, стараясь не шуметь, прошёл в свою комнату — у него всё ещё горел свет. Впрочем, через секунду стало понятно почему — мало того, что Аарон никуда не ушёл, так ещё и уснул, крепко зажав в руке простой карандаш. На столе стояли две пустых банки из-под энергетиков и третья, недопитая стояла в опасной близости от руки, на которой уснул Аарон. Кевин хмыкнул, но унёс пустые банки в мусорку, а третью убрал в холодильник. Дальше смог-таки выудить из его руки карандаш, засунуть его в пенал, а самого Аарона.. черт, так не хотелось будить. Поэтому Кевин просто положил его на свою постель — он так уж быть, как капитан и товарищ, поспит на кровати Аарона. Может быть там, его мозг не вернёт к жизни Рико, а щупальца ночного кошмара останутся лежать в пыли под кроватью.