отпустить

наташа знает латынь. как останавливать кровь и как штопать так, чтобы почти не осталось шрамов. наташа знает, как проживать все страхи один на один и как терять смысл жизни и планы. наташа только не знает, как доверять и как не желать смерти каждому из универсама. — ты давала клятву гиппократа. — я давала клятву помнить, любить, скорбеть. после ночных кошмаров наташа всегда просыпается, и это разбивает ей сердце. она не останавливается, чтобы подумать об этом. она встает, глотает свои таблетки, пьет кофе. призрак у кухонного окна ее больше не беспокоит. он стал едва ли походить на человека. она записывает это, она все записывает. боится забыть. ей стало легче говорить людям, что она нормально живет сама с собой, что она не скучает по лёне до тех самых пор, пока огни ламп не превращаются в падающие звезды, что звук смеха, доносящийся из операционной, где на светловолосого симпатичного парня только-только начинает действовать наркоз, не кажется ей сном, который она слышала в детстве. ее коллега спрашивает ее о любви, и она рассказывает ему о расстоянии. расстояние между ее сердцем и ее сознанием, между ее голосом и солнцем. непреодолимое. — он был для них скорлупой, и ему раскололи череп, проверяя похож ли его мозг на грецкий орех. прошлой ночью ей впервые снится сон, в котором нет лёни, но есть он. ее руки дрожали. прикусив губу, она ждала, что он уймет эту дрожь. что он возьмет на себя заботу о ней и скажет ей «отпусти». отпусти лёню, наташ. два года прошло, отпусти. «ты не можешь меня отпустить. а вдруг это он меня и убил?» и снова этот тихий голосок в ее голове. разве она недостаточно ясно объяснилась? неужели она несправедлива? граница, которую она провела, была обговорена, но что, если ей следовало дать себе больше шансов свыкнуться с ней? наташа просыпается, и это разбивает ей сердце. она думает, что все это должно прекратиться, ради ее горя все это должно прекратиться. она теряет мир по частям, загляните к ней на следующей неделе: не будет ни политых цветов в ординаторской, ни учебников с терминами по латыни, ни фотографий старых возлюбленных, которые уходят прежде, чем ты готов их отпустить. кто-то в новостях говорит, что в этом городе несколько сотен тысяч разных людей, которые чувствуют то же, что и она, что, даже если дверь заперта, кто-то все равно готов постучать. она едет на автобусе домой, смотрит на здания, которые знает всю жизнь, слушает радиоканал, который выбрал водитель, чтобы составить ей компанию на сегодняшний вечер, и это разбивает ей сердце. она кормит котов, что бегают у общежития, просматривает книги, убирается в комнате, и это разбивает ей сердце. она выглядывает в окно, и, ох, только посмотрите на это. недавний больной улыбается ей под окном. машет тюльпанами и шапкой. но хочешь узнать худшую часть, лёнь? я бы простила ему тебя почти мгновенно. я бы перевернулась и немедленно впустила его в свою жизнь. я бы сказала всем, что начала с чистого листа. я бы защищала его как адвокат. я бы сказала, что он абсолютно другой. я бы снова хотела любить. «отпусти меня, лёнь, отпусти».