FOR M.Y

      Юнги на жизнь не жалуется. Никогда не жаловался, всё проходило, как ножом по маслу — быстро закончил учёбу с отличием, нашёл работу и засел стабильненько в офисе, неторопливо поднимаясь по карьерной лестнице, пока не дошёл до личного кабинета прямо по коридору, а потом направо. Вдали от всех остальных, без шума и панорамных окон — своё маленькое тёмное логово, в котором можно поспать, если ночь прошла беспокойно, или сериальчик посмотреть, закончив горящие рабочие дела раньше срока. Его в свои двадцать девять даже родители с потомством не напрягали, на удивление. Мама, конечно, смотрела глазами грустного мопса, потихонечку водила указательным пальцем по краю чайной чашки и мямлила, пока Юнги заворачивался в шарф по самый нос, чтобы уйти из родительского дома раньше, чем начнётся страдальческая тирада о внуках.       Но была одна ложка дёгтя в бочке с мёдом. Коллега, нет, язва, заноза в заднице Юнги — Чон Хосок из отдела дизайнеров.       Хосок с ними всего ничего, полгода от силы, и в тот день, когда Чон пришёл в коллектив и улыбался перед полукругом аплодирующих ему в знак приветствия коллег, Юнги болел. С похмелья. А после двадцати пяти похмелье растягивается дольше, чем на сутки. Если в семнадцать он мог пить всё, что горит, тусить до семи утра в чужой квартире, а к восьми отправиться бодрячком на учёбу, то сейчас, после шотов и пары коктейлей уже летит домой, сопровождаемый вертолётами на автопилоте, подготавливая заранее на утро одежду, бутылочку боржоми и таблетки от похмелья. Потому, провалявшись с кряхтением в постели первый день, но поднявшись на второй, Юнги был не особо в настроении. А Хосок как раз делал обход знакомств по всем отделам, в том числе и его, айтишном, наслушавшись про великие компьютерные познания всеми уважаемого Мин-о-мой-Бог-Юнги.       Логично предположить, что знакомство не задалось. Хосок подошёл под аргументом какой-то бытовой просьбы, по рабочему вопросу, но попросил что-то такое несусветное и непонятное, что Юнги только небрежно выкинул «Иди отсюда со своим этим самым» и закрыл дверь перед носом, погружаясь в приятную для раздражённых глаз темноту. А Хосок, как оказалось, холерик. Возмущённо похлопал глазами перед дверью и застучал снова прежде, чем войти. Юнги так и застыл на месте в полном искреннем шоке, возмущённый такой наглостью. После его отказа ещё никто не рисковал открыть дверь во второй раз. В другой день он бы мог до смешного самокритично брякнуть «С почином» и из интереса поинтересоваться, всё-таки, что там за дело такое у Хосока, с которым он не в состоянии справиться сам, но сегодня с вероятностью в сто пятнадцать из ста процентов был не такой день. — Юнги, мне нужно это сегодня, завтра я уже буду другим заниматься. — Не мои проблемы. Проси второго айтишника, если срочно надо. У меня своих дел по горло. — Пока что в горле у тебя я вижу боржоми.       На уверенную стойку и недовольно скрещенные руки Юнги ведёт бровями, демонстративно отставляя бутылку с минеральной водой и явно живительными возможностями на стол. На него же облокачивается рукой, вопросительно выгибая бровь в наклоне головы. — Ещё раз повторяю, для одарённых. Не. Мои. Проблемы. — Ну попроси у меня что-нибудь, — фыркает в ответ парень, поворачиваясь к двери. — Хрен что сделаю. — Каракули на полях в ворде я и сам в состоянии наклепать, спасибо.       Юнги, видимо, нажал на какой-то спусковой крючок, задевая чувства верующих в Святую Богиню искусства художников. Хосок изумлённо смотрит на него в полуобороте, театрально хватаясь ладонью за грудную клетку и раскрывая губы в поражённом вздохе. — Ах ты… — скрипя зубами, он пытается подобрать нужный эпитет, но вовремя вспоминает, что всё ещё находится в рабочей среде. — Придурок. — Истеричка, — в ответ выкидывает Юнги, садясь за свой стол, пока Хосок вылетает из кабинета, захлопывая за собой дверь.       К удивлению, небольшой конфликт не попортил его настроение, даже наоборот, заставил усмехнуться, отпивая газировки и морщась от стукнувшей в качестве напоминания в висок головной боли. Он редко с кем-то ссорился, в основном, создавал иллюзию офисной плесени, единожды в день выбираясь в общую зону отдыха за кофе и конфетами с кокосом, оставляя в миске со сладостями только нелюбимые кислые мармеладки в сахаре. Их всегда оставалось куча, никто не брал и они засыхали, в итоге оказываясь в мусорке. Юнги давно говорил — бесполезная трата общих денег. Но их всё равно продолжали покупать. Как будто ждали Хосока, который за это непонятное Юнги лакомство готов душу продать. Он заметил это, когда коллега воровато прямо из-под носа стянул мармелад, протягивая руку быстрее его собственной, будто в страхе, что тот заберёт приглянувшуюся конфету раньше.       Тогда-то в Юнги и зародилась первая гениальная мысль, не считая рабочих. Придя в офис пораньше и озираясь по сторонам, словно дворовый сорванец, начал набивать карманы мармеладом, унося их в свой кабинет в быстрой походке, чтобы улик не оставить. Оставил только кокосовые. Хосок их терпеть не может. — Эй, кто все мармеладки спёр?       Стоя у стенки с чашкой кофе, Юнги криво усмехается, невзначай начиная рассматривать заусенцы на пальцах. Хосок смотрит на всех присутствующих в обеденной зоне с укором. Девушки, худеющие с этого понедельника, сразу отпадают. Напарники-дизайнеры знают о предпочтениях, уже получили однажды по шапке, и такую подлость не совершат. Несложным дедуктивным методом Хосок вычисляет хулигана, быстрым шагом приближаясь к кухонному гарнитуру, у которого стоит Юнги. — Ты съел мои мармеладки?       Хосоку не хватает красной помады в виде сердечка, головы на пару размеров больше и подстрекалу-ворона под боком. Юнги насмешливо хмыкает, лениво поднимая глаза на парня. — Ещё чего? Сдались мне твои сухари. — Юнги, — строго проговаривает в ответ тот, прищуриваясь. — Ты единственный на меня и мои мармеладки зуб точишь. — Да в жизнь мне твоя кислятина не сдалась, — фырк звучит неубедительно.       Хосок скрещивает руки на поясе и задумчиво осматривает коллегу с ног до головы. Разворачивается на сто восемьдесят и уверенно выходит из зоны отдыха, а после прямо по коридору и направо. — Э-ей! Куда!       Юнги с помощью айтишной аналитики вычисляет маршрут наперёд, торопится следом, расплёскивает на пол кофе, возвращается обратно, оставляя кружку на гарнитуре, и стучит каблуками лакированных туфель до своего кабинета, почти догоняя Хосока у входа. Почти, потому что скользит по полу, едва ли не встречаясь носом с косяком, а Хосок ныряет во тьму и личное пространство с целью пошариться по ящикам в столе. — Ага! — выкрикивает победно, открывая ящик.       Внутри целая статья. Хосок точно подаст иск в суд за мелкое хулиганство и воровство. Мармеладки, запакованные в шуршащие индивидуальные упаковки, практически горкой лежат в ящике рабочего стола Юнги. Тот тушуется, закатывая глаза у входа. — И что? — И ничего, — фыркает Хосок, загребая сладости в подол рубашки. — Только попробуй снова до моих мармеладок дотронуться. — На них не написано.       Хосок толкает Юнги в плечо, проходя мимо него с целью вернуть деток-мармеладок на базу прежде, чем съесть парочку в победном жесте. Коллеги в обеденной зоне покачивают головами, цокая языками и называя парней оставшимися на второй год в яслях.       До конфет Юнги рискнул дотронуться уже на следующей неделе. Своровал парочку, чтоб уменьшить радость собирающегося на обед дизайнера, пока подсыпал в его чай соль. Безмятежно размешивая ложечкой ещё дымящийся от кипятка чужой напиток, закидывает в рот конфету с кокосом, краем глаза замечая вошедшего в комнату коллегу. Тот сразу замечает опасную близость вредителя у своего чая. — Эй, руки от чая убрал.       Подходя ближе, Хосок толкает Юнги бедром — тот и не сопротивляется, добровольно в повороте подходя к шкафчикам с чистыми кружками, откуда выуживает свою для кофе. Хосок спокойно садится за стол, стуча ложкой по керамике, чтобы остудить кипяток, в ожидании остальных дизайнеров. Постепенно помещение заполняется шумом, кто-то снова ставит чайник греться, с другого угла гудит микроволновка, со стола уже звучат реплики сериала, который Юнги только начал смотреть и поскорее ретируется к выходу, чтобы спойлеров не нахвататься. Хосок заразно (а Юнги говорил, между прочим, что он вирус на ножках) смеётся, прикрывая ладонью рот. Отхлёбывает остывший чай и тут же морщится в гримасе брезгливости, с психу стукнув кружкой по столу. — Юнги, мать твою!       Юнги срывается на бег из комнаты отдыха, снова скользя каблуками по полу. Хосок вздыхает, хватая испорченный чай, и выливает его в раковину под тихие усмешки других коллег.       К подобному привыкнуть было легко. Офисные планктоны уже не удивлялись громким выкрикам или внезапным матам со стороны кабинета Юнги и не оборачивались, когда мимо них проносились два парня, один за другим — иногда Чон за Мином, иногда наоборот. И чаще всего такие догонялки ни к чему не приводили, стоило однажды загнать Хосока в угол, демонстрируя заляпанные чаем важные документы, как весь пыл спал. Юнги переводил дыхание, сурово смотря на парня, такого же загнанно дышащего, но, почему-то, улыбающегося. — Ну что? — сквозь выдох произносит Чон.       Юнги по первой секунде тупит, не понимая, о чём идёт речь и почему он не в своём кабинете. Косится на мокрые бумажки в руках, затем снова на коллегу, замечая что-то изменившееся в нём. Вглядывается прищуром от волос до обуви. Та же красиво уложенная причёска со спадающими на лоб прядями, та же идеально выглаженная рубашка, те же джинсы и кроссовки модной модели. Те же часы на одной и браслет из размахрившийся ниточки на другой руке. Юнги откровенно не понимает, пока снова не переводит взгляд на лицо парня, и внезапно его озаряет — Хосок не прикрывает улыбку ладонью.       Юнги тушуется и не находит лучшего решения, чем молча вернуться в кабинет перепечатывать документы. — Что за детский сад вы опять устроили?       Хосок гордый и довольный своей шалостью, возвращаясь в офис после Юнги с промежутком в пару минут, окидывает победным взглядом офис. Закидывает руки за голову, развалившись в компьютерном кресле напротив второго дизайнера, и усмехается, смотря в потолок. — Доросли, уже не ясли, а средняя подготовительная, — добавляется невозмутимо с другого конца стола. — Хосок, пойдёшь сериал досматривать?       Парень мычит, на момент задумываясь, и хватает телефон, вспоминая на каком моменте остановился Юнги. Находит его номер в общей беседе, кратко пишет всё произошедшее в будущих сериях в личном диалоге и, блокируя телефон, кладёт на край стола, уперевшись взглядом в коллегу. — Ты чего? — недоумевает коллега. — Три… Два… Один… — отсчитывая на пальцах, Хосок оставляет указательный палец и после победно вскидывает руку, слыша приглушённое «Хосок, блять!» из коридора. — Вот теперь пошли. — Ты жестокий…

❄❄❄

      О мелких их пакостях и хулиганстве слагали легенды. Общие коллеги уже делали тайные ставки, кто больше «Прикольчиков» устроит за неделю. Пока что лидировал Юнги, а распечатанное лицо Хосока до сих пор находили в разных местах офиса. Самым запоминающимся было крышка унитаза и обратная сторона компьютерной мышки.       Хосок злобно краснел и сопел, отковыривая кнопки с клавиатуры своего рабочего ноутбука, коря себя в наивности и доверии, ведь прошлым вечером Юнги доброжелательно и с очень уставшим видом попросил одолжить ноутбук для работы, потому что его комп требует обновление, а работа горит. Хосок же душа добрая, технику отдал, а сам за планшет сел, да и забыл об этом, вспомнил только на утро, сев за рабочее место. И с удивлением обнаружил перепутанную клавиатуру. Выходка Юнги, конечно, вызвала уважение, сам бы он на такое вряд ли решился пойти, рискуя испортить казённое имущество неумелыми пальцами, но весь его восторг от пакости исчез, как только пришлось восстанавливать всё, как требуется, сравнивая с соседской клавиатурой на каждой клавише. — Вот зараза старая… — своей ворчливостью и негодованием Хосок сам напоминал деда. — Я ему слабительное подсыплю… — Если ты это сделаешь, он займёт туалет на весь день. А он у нас один. Остальных пожалей, Хосок-а, я в общественный на этаже не пойду, там воняет.       Кратко усмехаясь над жалобным тоном коллеги, Хосок вздрагивает, отщелкнув взятыми у девчонок маникюрными ножницами ещё одну кнопку от клавиатуры. Вздыхает, доставая ту из-под стола, и с тоской смотрит на ноутбук, подпирая щеку рукой. Коллеги предлагают помощь, отвлекаясь от своих дел, на что Чон отрицательно мычит, до последнего собираясь пыхтеть над техникой. Пока не сдаётся, с психом закрывая крышку ноутбука, сгребая все кнопки со стола и с этим богатством направляясь к нужному кабинету.       Стук в дверь отвлекает Юнги от сериала. Кликнув на пробел, он кратко разрешает войти и поворачивается на стуле лицом к двери, приподнимая брови, когда замечает дизайнера. Свет из коридора рассеивается вокруг его фигуры, ведь в кабинете по-обычному темно, но даже так Юнги разглядывает спокойное лицо, а когда Хосок подходит ближе — синяки под глазами. — Сделай всё, как было. Пожалуйста.       Аккуратно оставляя ноутбук на краю стола, Хосок высыпает из ладошки собранные кнопки поверх. Юнги ковыряет ногтем губу, прокладывая взглядом маршрут от дизайнера до его ноутбука и обратно. Старается скрыть ухмылку, мысленно празднуя свою победу и поражение соперника по пакостям, так и хочется выкинуть что-то вроде «Съел? Наелся?», но взгляд коллеги тускнеет в полу. И Юнги ощущает что-то похожее на вину и злобно хихикать уже не хочется. — Кхм. Хорошо.       Впервые за всё время Мин согласился выполнить просьбу Хосока, бегающего до этого с рабочими запросами к напарнику Юнги. Берётся за ноутбук, высыпая кнопки перед собой, и принимается за исправления собственной шалости, поглядывая на свою клавиатуру. Хосок всё время процесса стоит у стола, ковыряя пальцем глянцевое покрытие. — У тебя глаза опухшие. Плохо спал?       На неожиданный вопрос от айтишника Хосок показательно куксится и дует губы прежде, чем подобрать интонацию, что-то между язвительной и шуточной. — Не твои проблемы. Что за дурацкая толстовка на тебе?       Юнги кидает укоризненный взгляд прежде, чем осмотреть свою неприметную однотонно чёрную толстовку, которая, судя по всему, не понравилась коллеге. Хосок играет бровями, кратко улыбаясь. На этом диалог заканчивается. Юнги молча заканчивает с клавиатурой. Хосок кивает вместо благодарности вслух, забирает ноутбук и покидает логово кракена, закрывая за собой дверь.       Юнги считал это окончанием войны. Стёр все заметки с телефона, в которых планировал будущие делишки и всё подробно расписывал, чтобы точно не забыть, расслабленно заканчивал рабочий день и даже попрощался с офисом, скрываясь за главной дверью. В этот вечер пятницы сотрудники не торопились, выискивая такси подешевле или подбирая маршрут до дома без пробок. Хосок оглядывается, смотря на парковку у окна, когда к нему подходит коллега с вопросом о способе возвращения домой. — Погоди минутку, я кино жду. — О чём ты?       Застёгивая пальто и поправляя воротник, коллега выглядывает на парковку. Замечает машину Юнги, к которой он выходит, его ступор и то, как оглядывается по сторонам, в конечном итоге поднимая голову на окна офиса. Хосок пригибается ниже, закрывая рот ладонью в смехе и скрываясь из виду. Коллега запоздало пригибается к нему, шикая, словно Юнги бы их услышал. — Ты что сделал? — Хлеб на его машину накрошил. Нужно ведь птичек покормить. — Я не знаю, бояться мне тебя или восхищаться.       Он продолжает хихикать в злорадстве, представляя, как Юнги недовольно сопит и едет вместо дома на автомойку, не объясняя рабочим причину такого рода загрязнения. А сам молча понимает — помимо всего этого Юнги, скорее всего, уже разрабатывает план мести. Но всё, что пришло в раздражённую голову — почаще носить бесячую Хосока толстовку. А вместе с ней пришли и удобные кроссовки, чтобы за дизайнером удобнее было бегать.       Реакция не заставляла себя долго ждать. Юнги порой намеренно проходил мимо Хосока, пока тот сидел в общей комнате, якобы изображая занятость. Не то, чтобы Юнги смотрел, но замечал, как коллега провожает его взглядом и сдержанно вздыхает, обводя взглядом плечи, закатанные до локтя рукава и профиль в чёрном капюшоне. — Ты её вообще стираешь? — вполголоса бормочет Хосок, упираясь взглядом в планшет с недоработанным дизайном для сайта, зная, что Юнги услышит. — Каждый день. — И не надоедает так трудиться?       Юнги усмехается, забирая с холодильника газировку. Открытая жестяная банка шипит, парень прикладывается губами к холодному краю прежде, чем сделать пару глотков, и неторопливо подходит к Хосоку, поднимая глаза в потолок в отыгрыше задумчивости. — Если наградой за этот труд будет твой взгляд и вздох, я хоть каждый день буду стирать одни и те же шмотки, чтобы каждый день надевать их.       Хосок треплет волосы, поправляя чёлку так, чтобы та прикрыла брови и глаза, опускает их, чтобы не смотреть в лицо, но вместо этого попадается картина ещё хуже — руки. Юнги кратко хмыкает, подмигивает перед своим уходом в сторону кабинета, и оставляет Хосока в неопределённости, тупить в экран планшета. Ни толстовка, ни внешний вид Юнги его вовсе не раздражали.

🌲🌲🌲

      Конец ноября и скорое начало декабря намекало забыть о всех заботах и начинать готовиться к самому главному празднику года. Офисные украшали свои рабочие места гирляндами и мишурой, совместными усилиями устанавливали ёлку и декорировали пустые коробки под подарки, укладывая их в красивых местах, на чёрной меловой доске дизайнеры вырисовывали иллюстрацию из Щелкунчика, оставляя росписи в правом нижнем углу. Хосок отошёл на пару метров, довольствуясь проделанным трудом с выискиванием мелких деталей, которые требуют поправки. Кратко прокашливается, автоматически напрягаясь, когда рядом останавливается Юнги с чашкой кофе. — Выглядит неплохо. — Ты хотел сказать «Хреново»? — хмыкает Чон, скрещивая на поясе руки. — Самокритично с твоей стороны, — успешно подмечает Юнги, отхлёбывая кофе.       Хосок закатывает глаза, перебирая пальцами мел. Оглядывается в поисках моральной поддержки, но все суетятся в другой части офиса, закрепляя гирлянды-дождики на окнах и поддерживая несколькими парами рук стремянку, чтобы вызвавшийся залезть на такую высоту коллега не полетел праздничной звёздочкой вниз. — А вон там, что у него с рукой? Мне кажется, надо стереть и перерисовать. — Крестись, когда кажется. Я художник — я так вижу. — Может, очки на тайного Санту попросишь? У него как будто перелом в двух местах. — Юнги, не нравится — не смотри, что пристал? Иди свою пещеру украшай.       Парень слабо стукает кулачком в плечо айтишника, от чего тот отходит на полметра ближе к стене в вальяжной походке и демонстративно вздыхает, рассматривая современное искусство в исполнении Хосока. — Как думаешь, кофе мел смывает? — Юнги, не смей.       Чон словно с цепи срывается — в два шага оказывается перед коллегой, угрожающе смотря на него с вытянутой ладонью, ненароком касается ею грудной клетки под рубашкой и медленно опускает, поджимая губы. — Можешь на меня вылить, если насолить хочешь, но стену не трогай. — Как самоотверженно, Хосок-а, — с издёвкой тянет Юнги, расплываясь в ухмылке. Рука вытягивается вперёд за его спину, угрожая выплеснуть содержимое кружки на рисунок. — Какие ещё предложения будут?       За последнюю неделю пакости начали переходить границу дозволенного — Хосок проскользнул в кабинет Юнги тайком и исправил в вордовских документах значимые ключевые слова на «Выхухоль» и «Пипидастр», а Юнги, не проверив их, отправил на согласование директору, за что получил штраф. В ответ же Хосок оказался зарегистрирован на сайте знакомств для одиноких геев, и в важный день, дожидаясь звонка от начальства, принимал звонки только от престарелых извращенцев, приглашающих на свидание с «Интересным» завершением. Терпение угрожало закончиться у обоих, но битва продолжалась, накаливая градусник с нервными клетками до красноты, и сейчас намеревалось лопнуть. — Юнги, по-человечески прошу, — практически взмаливается Хосок, перехватывая запястье парня. — Я это весь день рисовал. — Ну нарисовал же. Ещё раз нарисуешь. — Да Юнги, блин!       Тот подаётся вперёд, Хосок перехватывает наступление, выкручивая корпус парня в сторону. На эту потасовку с пыхтениями и краткими матами обращают внимание и остальные, не рискуя подходить ближе. Хосок снова хватается за руку с целью перехватить кружку, но попытка оказывается неудачной — кофе проливается на стену, оставляя после себя некрасивые следы. Лицо Щелкунчика расплылось кривой гримасой, стирая все мелкие детали за собой и оставляя мокрый, пахнущий кофе с молоком, след. Юнги замирает на месте с округлившимися глазами. Бросает взгляд на Хосока — на том лица нет, бледный, как первый снег. Нижняя губа начинает подрагивать. Хосок с силой стискивает зубы. — Хосок-а… Я не хотел… — виновато сипит Юнги, до сих пор держа кружку в руке, пока второй тянется к плечу парня.       Его прерывает хлёсткая пощёчина, прилетевшая в правую скулу. Хосок злобно смотрит на Юнги, со всей скопившейся ненавистью в наливающихся влагой глазах. Срывается с места рваным движением и выходит из офиса, хлопнув дверью.       За ним не идут. Но подходят к Юнги, оставляя осуждающие взгляды и забирая тряпки, чтобы стереть следы кофе со стены. Оставшиеся дизайнеры берут мел, за час восстанавливают рисунок. Получается не так красиво, как было прежде.       С того момента Хосок затих. Молча выполнял свои рабочие обязанности, практически не контактируя с коллегами — всё время был в наушниках. Не обращал внимание на Юнги, когда тот проходил мимо, а в обеденной зоне не появлялся вовсе, если коллега находился там. Простыми словами, Хосок избегал Юнги всеми способами, стараясь забыть про его существование. Столкнуться взглядами пришлось во время сборов для жеребьёвки на тайного Санту. Хосок сразу отвернулся, дожидаясь своей очереди. — Надеюсь, мне попадёшься ты. — А мне — ты!       Дружная парочка коллег хихикает, вытягивая бумажки из шапки. Читают имена не вслух, начиная сразу улыбаться и мысленно выбирать подарок, хотя до обмена подарками ещё около трёх недель и время на тщательную подготовку есть.       Юнги дрожащей рукой держит сложенную вдвое бумажку с выведенным аккуратным курсивом именем на ней. «Хосок» — гласила бумажка, словно издевательски высмеивая Юнги. Он не верил в Судьбу и Вселенную, но сейчас готов был обматерить её всеми известными выражениями, лишь бы та забрала свои пакости, видимо, решив отомстить Юнги за его собственные.       Поднимая глаза, он видит в нескольких метрах от себя себя стоящего между обсуждающими рождественскую кутерьму коллегами Хосока. Тот заметно кусает щеку изнутри, шумно вздыхает и мнёт бумажку в пальцах, засовывая её поглубже в карман. Видимо, ему тоже не очень повезло с подопечным.

🎄🎄🎄

— И что мне делать? Единственное, что я могу ему подарить — нервный срыв. — Дорогой, ну чего ж ты так? Тридцать лет почти, а ведёшь себя, как школьник.       Мама разливает свежесваренный кофе по чашкам, для Юнги добавляет молока. Тот активно жуёт конфеты с кокосом, хмуро глядя в стол перед собой, и фыркает, не собираясь комментировать высказывание матери. — Да и Хосок твой, тоже хорош. Нет, чтобы остановиться, так подстрекает же все твои выходки. Два сапога пара. — Не называй его моим, — куксится Юнги, запивая конфету кофе. — Ещё не хватало мне такого. — Уверена, что он не плохой парень, если получше его узнать и немного сблизиться. — Не собираюсь я с ним сближаться.       Мама ласково улыбается, подставляет стул ближе к сыну и мягко касается плеча, стараясь заглянуть в глаза. Юнги активно не поддаётся, до последнего сопротивляясь молчаливой манипуляции и, в конце концов, сдаётся, со вздохом в капитуляции поднимая голову. — Но тебе придётся, чтобы подарить ему подарок. Ты ведь не хочешь человеку ещё и Рождество испортить, верно?       Чего уж точно Юнги не хотел — портить кому-то праздник. Он ведь долгожданный, семейный. У Хосока наверняка есть родные и близкие, с которыми он проведёт этот день. Ему не хотелось портить парню настроение, которое он понесёт после в дом и будет кислить своей миной весь вечер. Юнги, всё-таки, человек, а не зелёный похититель Рождества.       Но вопрос, что дарить Хосоку, не исчез.       Некоторые коллеги за общим обеденным столом вслух делились своими пожеланиями. Из чьих-то уст вылетело про домашний уют и светящиеся разноцветным гирлянды, другие пожелали тёплые носки и кружку с кошачьими лапами в качестве подставки на дне. Когда очередь дошла до Хосока, Юнги затаил дыхание, отвернувшись в сторону на всякий случай, открыв заметки телефона, изображая занятость, сам же готовился записывать каждое слово парня, чтобы не забыть. Хосок выдаёт тихое, едва ли различимое слухом «Ничего». Юнги блокирует телефон, тяжело вздохнув. Эта задача становится всё тяжелее в решении.       Бюджет подарков ограничили в тридцать тысяч вон. С психу Юнги решил на всю сумму купить коробки кислых мармеладок в сахаре и запаковать в праздничную обёртку с кривым бантиком. И оленями. А на них наклеить распечатанное лицо Хосока. Чтоб не расслаблялся. Но и тут Хосок резко изменился в предпочтениях — мармелад с общей миски перестал пропадать, вместо этого начали исчезать любимые конфеты Юнги. Однажды он заметил, как Хосок украдкой прячет в карман фантик. Возмущаться он не стал, чтобы ещё сильнее не сгущать краски.       Как подобраться к этой крепости, как пройти через контроль в виде молчаливых стражников и завоевать внимание принцессы, чтобы узнать банальное «Да чё ты хочешь»? Юнги разрывался в сомнениях и вариантах, всякий раз, ловя взглядом дизайнера в пределах офиса, делал шаг к нему и два назад, желая поскорее спрятаться снова в берлоге и хмуро глядеть в потухший монитор. В одном таком побеге Юнги садится за стол слишком резко, тот трясётся и бутылка с водой падает на клавиатуру, вызывая лёгкую панику и быстрое оказание первой технической помощи. Тогда же в тёмном помещении над его макушкой загорелась лампочка, озаряя не комнату, но сознание Юнги.       И вот он стоит с злосчастным кофе перед ноутбуком Хосока, на который уже однажды совершил рейд. В офисе пусто, все давно ушли, а он задержался под предлогом доделывания чего-то там заумного — какая разница, что скажет, всё равно никто не поймёт. Стоит долго, мучительно кусает губы, вознося кружку над плоской клавиатурой. И выливает давно остывший кофе, старясь не расплескать по всему столу, чтобы улик за собой не оставить.       Естественно, ноут накрылся. Хосок чуть ли не волком выл над ним, пытаясь понять причину поломки, и так, и сяк крутил, в мольбе обращаясь к каждому, кто хоть немного понимает в технике. Все, как один, тыкали пальцем в сторону коридора, от которого в глазах уже мутнеет. Хосок туда не пойдёт. Ни за какие конфетки не пойдёт. — У нас нет сейчас средств на новую технику. Только после Рождества сможем с этим разобраться. У кого-нибудь есть запасной ноут или комп?       Собрание во время обеда затянулось, решая этот вопрос. Хосок жалобным котёнком смотрел на каждого по очереди, готовый вскидывать руки, в мольбе вставать на колени и просить поделиться местом под крылом. И, к его счастью, одно нашлось. Прокашлявшись для привлечения внимания, Юнги собирает на себе любопытные взгляды. — У меня в кабинете стоит комп бесхозный. Монитор один могу отдать.       Мин хлюпает кофе в стороне. Хосок вздрагивает, смотря на него. Качает головой в отрицании, переводит полный надежды взгляд на управляющую офисом. Та со вздохом пожимает плечами, улыбнувшись. — Его можно в офис перетащить? — Нет, — отрезает Юнги.       И все надежды Хосока тоже отрезает. Да и самого его от мира, как остро заточенным ножом, чик — и всё.

🎉🎉🎉

— Я свет могу включить, если надо. Или лампу настольную принести со склада. — Не надо мне одолжений делать. — Зрение испортишь. — Не твои проблемы.       Юнги почёсывает затылок, смотря на вошканье Хосока под столом в попытках найти кнопку включения. Слышит стук, вероятно затылка об стол, и тихое «Ай», после чего, всё-таки, выходит на склад за лампой. Хосок недовольно сопит носом, пока Юнги всё подключает и, тыкая практически наугад, включает компьютер. — Это временно. До тех пор, пока новый ноут не купят или тот не починят. — Я знаю. — Если ты опять что-то выкинешь за это время… — Ты ел сегодня? Не видел на обеде, только чай пустой пил. Можем заказать доставку.       Хосок ведёт бровями в определении, какую эмоцию ему использовать на подобные речи от Юнги. Что это в его голосе? Неужели волнение о чужом питании и здоровье? Хмуро ощетинившись, он откидывает такого рода предположения и глубоко вздыхает. — Это… — Не мои проблемы, знаю, — перебивает Юнги, садясь за своё рабочее место. Прямо напротив Хосока. — Просто наблюдение за коллегой.       Хосок не ответил. А Юнги замолк до конца рабочего дня. И вот так началось их совместное времяпровождение — в свете одинокой лампы и мониторов, в неловко затянувшемся молчании и редких вздохах, по тяжести напоминающие вес сумоистов.       От обеда Хосок отказался и во второй, и в третий раз. Боялся, что Юнги что-то подсыпет, а туалет у них, всё ещё, один на офис. Да и бежать по коридору до него долго. Дни шли, а время поджимало, некоторые офисные уже хвастались, как собрали целый подарочный бокс из полезных и приятных вещей своим подопечным. Юнги косо смотрел на Хосока и старался прожечь во лбу дыру. Может, так он хотя бы узнал пожелания парня. — Слушай… — открывая первую попавшуюся ссылку по запросу «Подарки на Рождество парню», невзначай протягивает Юнги. — Как ты относишься к свитерам? — К свитерам? — глуповато переспрашивает Хосок, выглянув из-за своего монитора. — Каким ещё свитерам? — К обычным, — ворчит, листая ленту онлайн-магазина. — С оленями там, ёлками. — Ты про Рождественские что-ли? — Хосок усмехается, выпрямляясь полностью, чтобы видеть сосредоточенное лицо коллеги. — Ну, нормально. Люблю такие вещи, они атмосферные и уютные. Почему спрашиваешь? — Да так… — Хочешь себе такой? — Что? Не-е-ет, — Юнги в усмешке фыркает, а Хосок хмурится. — Имеешь что-то против свитеров с оленями?       Глянув на выгнутую бровь на серьёзном лице, Юнги закусывает губу, перебирая нужные варианты ответов, с которым не спалится. Хосок в подозрении щурится, но явно не в том направлении, просто готов вступить в дискуссию о вкусах и принципах. — Ничего против не имею. Если бы кто-то подарил, мама там или ещё кто, то носил бы. А сам себе вряд ли бы купил.       Юнги останавливается на стандартной цветовой гамме — красный с белым орнаментом и бегущими по животу оленями. Такое должно понравится Хосоку, просто и со вкусом. Рождественским. — Вот как… — задумчиво кивает тот, расслабляясь в лице. А затем выбрасывает резкое: — Понятно.       И вновь скрывается за монитором, стуча по клавиатуре. Юнги более, чем уверен, что Хосок зашёл в мессенджер и начал рассказывать второму дизайнеру из офиса про услышанное, на пару представляя, как глупо выглядел бы айтишник в подобном свитере. Да уж, мысли не из лучших. Но у Юнги теперь есть один готовый вариант для подарка. Но только свитер — как-то скуповато. — Я заметил, что ты перестал мармелад брать. — Ага, — без интереса отзывается Чон. — Почему? — Юнги снова ковыряет губу, норовя содрать обветренную часть. — Разонравились, — невозмутимо отвечает Хосок, а затем выглядывает поверх монитора на Юнги с прищуром, добавляя: — Тебя напоминает.       «Какое совпадение» — думает, но не озвучивает Мин. — «Мне тебя тоже.»       Сначала сахар растворялся на языке, вызывая приторность и вводя в заблуждение, сразу после раскрывая подвох кислоты, от которой лицо скукоживается в одной точке. Хочется выплюнуть, прополоскать рот и запить всё это большим количеством кофе, но Юнги продолжает пережёвывать мармелад, сомневаясь в отсутствии своих мазохических наклонностей. Жуёт и думает, как же он докатился до жизни такой, когда вся его голова забита не работой и обеспечением родителей, а каким-то парнем из дизайнерского отдела. Тот ведь ему даже не нравится. Не симпатичен даже. Ну, разве что, немного.       Хосок, на самом-то деле, был красив — глупо это отрицать. Юнги ни разу не задирал его по поводу внешности или одежды, на парня так взгляни и сразу понятно — дизайнер. В хорошем смысле. Хороший такой, красивый дизайнер. А бо́льшего Юнги и сказать о нём не мог, не заглядывая дальше фантика. Пока не сел работать в один кабинет восемь часов в день.       Хосок, оказывается, забавно морщится, когда у него что-то не получается. Грызёт кончик стилуса от графического планшета, раздумывая над следующей линией и вставкой для дополнения общего вида картины. Юнги вот так и хочется перегнуться через стол и шлёпнуть по руке, чтобы вытащил изо рта гадость — там же микробы. Хосок бы в таком случае точно удивлённо поднял брови и надул губы, неоднозначно ведя плечами. А губы у него такие же обветренные, не хуже, чем у Юнги. Вторым пунктом для подарка он вписывает несколько гигиенических помад и бальзамов.       Юнги соскакивает с места, когда тишину нарушает телефонный звонок. Выбегает из кабинета и через несколько минут возвращается с пакетом под любопытный взгляд Хосока. Юнги распаковывает одноразовые контейнеры с едой, выставляет на свой стол, а после и на стол Хосока. — Я не просил… — Ешь давай. Слабительного там нет, при тебе ж открыл. — А если попросил в доставке подсыпать?       Юнги укоризненно смотрит на парня. Тот тушуется в смущённой усмешке, потирая пальцем над бровью, и выкидывает тихое «Спасибо», будто бы не коллеге, а под стол, чтобы в темноте не найти и забыть до лучших времён. Но Юнги всё равно слышит. Кратко улыбается, сразу же скрывая улыбку в прикусе губы, продолжает шуршать пакетами.       Он видит, как Хосок мнётся, желая, но не рискуя спросить о разрешении включить что-нибудь на фон. Вредная привычка есть под фильм, сериал или записи стрима с твича, просто так — ну невкусно. Пододвинув свой стул, Мин кивает на место рядом. — Садись сюда. Я сериал включу.       Хосок заламывает брови, выпуская воздух сквозь зубы с виноватым видом. — Я ж тебе проспойлерил там всё… — Включу серию, на которой ты остановился.       Хосок долго возится с перемещением своего стула и еды за стол Юнги. Называет номер серии и сидит по струнке ровно, боясь шумно хлюпать или чавкать в таком тесном контакте рядом с Мином (целых тридцать сантиметров!), пока не возмущается происходящем в сериале. Поворачивается на Юнги, замечает его искренне удивлённое до комичности лицо и сам прыскает в смехе, давясь едой. Юнги наспех хлопает по спине, подавая воду, нажимает на паузу, пока Хосок заражает его смехом. В этом кабинете смех на веку Юнги впервые звучит. А он и не против сильно. — Хосок, можно вопрос? — Валяй.       Чон уже сидит расслабленно, даже поджимает под себя одну ногу, в прямом смысле разваливаясь на кресле, пока Юнги переключал следующую серию. Он думал, как начать, поаккуратнее спросить, но в итоге решил просто выпалить, сильно не задумываясь над формулировкой. — Я видел, как ты при ребятах рот рукой закрываешь, когда смеёшься или улыбаешься. Это всегда так было?       Хосок усмехается, опуская голову. Неловко кашляет в руку и с интересом поворачивается на стуле к Юнги, склоняя голову на бок. — Со школы. И как же ты заметил? Неужели смотрел на меня? — На тебя сложно не смотреть. Куда не глянь — везде ты. В каждой бочке затычка.       Хосок даже не обижается. Посмеивается, опять-таки, не прикрывая рот рукой, от чего кажется таким искренним и настоящим, что и Юнги улыбается, забывая, для чего он вообще водит курсором мышки по экрану монитора. — А при мне почему перестал прикрывать?       У Юнги, честно, не было ответа на этот вопрос, потому и решил напрямую спросить у Хосока. Тот прокручивается на стуле вокруг своей оси, закидывая голову назад, будто специально выдумывал оправдание. Как только останавливается и приближается к Юнги, тот вздрагивает, прижимаясь теснее к спинке своего стула. Хосок ехидно улыбается, выставляет ладони на уровне лица, изображая то ли тигра, то ли льва, то ли поехавшего головой. — Чтобы тебя напугать.       Юнги отталкивает Чона мягким касанием ладонью по подбородку, закатывая глаза, от чего снова провоцирует парня на смех и, конечно же, возвращение в своё первоначальное положение. Сохранять дистанцию — важно. Сохранять дистанцию с Хосоком — самое важное. — Не напугаешь. У меня уже иммунитет на тебя. — Да, конечно, — скептически отзывается коллега, безмятежно расслабляясь в стуле. — Хосок. — М? — У тебя красивая улыбка.       Хосок запоздало хмыкает, уперевшись удивлённым взглядом в сосредоточенный на мониторе профиль Юнги. Серия уже началась и коллега полностью отдался происходящему на экране, пока Хосок сам ощутил себя героем дорамы. Проанализировал весь диалог, приложил прохладную ладонь к почему-то горячей щеке и лишь тогда смог отвлечься на сериал. Хотя, теперь он стал меньше интересен.       Офисные и управляющая знали, что парней нужно помирить. И знали, что у Юнги есть запасной бесхозный компьютер, которым Хосок может воспользоваться, перекочевав в его кабинет. Это он понял, сложив два плюс два, когда на складе, роясь в поисках батареек для беспроводной мыши, наткнулся на заваленную офисным хламом сумку для ноутбука. И сам ноутбук, чистенький, новенький, рабочий. С ним-то Хосок и вышел к управляющей, возмущаясь и угрожая заявлением в полицию за клевету подчинённым. — Хосок-а, Юнги парень хороший, — в полутоне тянет уставшая управляющая, откидываясь на спинку стула в своём кабинете. — Вы просто не с того начали. — И что вы теперь, в свахи заделались всем офисом? — оставляя ноутбук на столе, негодующе фыркает тот. Управляющая улыбается. — Этого я не говорила.       Хосок побагровел. Покраснел, порозовел и вообще продемонстрировал всю палитру красного своим лицом, вылетая из кабинета управляющей обратно к Юнги уже без ноутбука. Коллега всполошился таким резким появлением дизайнера, ощутил краткую панику от частого дыхания и нездоровой красноты парня, предложил воды или градусник, на всякий случай — скорую помощь. Хосок только отмахнулся, утыкаясь в свой монитор. Остаток дня он старался не смотреть на Юнги, а если и смотрел — сразу опускал глаза вниз, стоило тому свои ответно поднять. Юнги вписал в заметки «Тонометр» и поставил рядом вопрос. На всякий случай.

💝💝💝

      Шагая по торговому центру под «Прошлое Рождество», Юнги всматривался в каждые витрины сувенирных магазинов. На сумке Хосока он рассмотрел мягкий брелок в виде мармеладного мишки и предположил, что Чон может увлекаться подобными пылесборниками. В любом случае — мягкая игрушка принесёт приятную детскую радость, пусть даже лежит все следующие года в углу комнаты и, собственно, собирает пыль. Время поджимало, и не только к закрытию торгового центра — Рождество не за горами, пора уже закончить с подарком, но всё, на что натыкался Юнги, либо не подходило Хосоку, по его скромному мнению, либо самому Юнги не нравились. — Вам подсказать? — юная девушка оказывается по левое плечо совсем внезапно, Юнги кратковременно теряется. — Для кого выбираете? — Для парня, — рассматривая витрину с браслетами, скромно отвечает парень. Вспомнил потрёпанную ниточку на запястье Хосока. — Он вообще часы носит, но я подумал… — Часы дарить — плохая примета. К расставанию.       Юнги тупит, хлопая глазами на улыбающуюся консультантку. Та открывает ключом стеклянную дверцу и вытаскивает браслеты на мягкой подставке, протягивая ближе, чтобы лучше рассмотреть. Юнги нервно смеётся, отчего-то слишком резво отнекиваясь. — Я имею в виду, не своего парня, нет. Мы коллеги. Работаем вместе. В одном офисе.       От частого повторения о совместной работе консультантка скептически мычит и приглашает Юнги за стойку, чтобы на весу не держать товар. Тот хлопает бесшумно ладонью по лбу, потирает лицо и с тяжёлым вздохом следует за девушкой. — Вот эти варианты хорошие, быстро разбирают. — Девушка, они же парные. Я говорю, мы работаем вместе… — Их можно купить по одному, — консультантка тянет милую улыбку. — Вы знаете предпочтения своего… Коллеги? Подберём подходящий. — Ну… — Юнги замечает на одной паре маленькие фигурки мармеладных мишек. — Вот этот вариант хороший… У него такой брелок есть.       Из магазина он вылетает со скоростью подходящего Рождества. Потому что слишком сложно стало дышать от собственных слов, от улыбки девушки, будто издевательской, хотя казалось бы, обычная вежливость. Но Юнги точно подумал — она что-то знает, что-то поняла, смотря на краснеющего парня, скромно тыкающего на браслет с фигуркой мишки для своего «Коллеги».

🥂🥂🥂

      Триста шестьдесят четыре дня в году, не пропуская ни одного, Хосок лепил из себя лучшую версию, проходя все курсы мотивации и поднятия самооценки. Он верил, что правильно идёт, по нужному пути, закрывая детские гештальты необдуманными, но желанными в моменте покупками, порой действуя под давкой эмоций, а не сознания, и старался ни о чём не жалеть, чтобы не добавлять груза на плечи. Ведь если сейчас бывает сложно, то что будет потом? О будущем старался не задумываться, но и не забывал вовсе, создавая для себя комфортную жизнь и заботясь о финансовой подушке. Базовые вещи взрослого человека, которые должны выполняться по заводским настройкам. До них Хосок и сбросился, словно зависший старый телефон, никого не спросив. — Эй… Ты чего тут так рано?       Юнги останавливается на пороге, подозревая неладное, когда видит Хосока в кабинете за час до начала рабочего дня. Припухшие глаза бросают быстрый взгляд и стремятся обратно к монитору. Юнги проходит ближе, неторопливо снимая шарф с курткой. — Дел много. Решил пораньше приехать, — сквозь выдох Юнги замечает улыбку. Схожую с вымученной. — А ты чего? — Не спится. Тоже решил с работой пораньше закончить.       Оставляя сумку на полу, Юнги убирает вещи в шкаф, ощущая на затылке долгий взгляд. Обернувшись, с ним и сталкивается. Хосок смотрит словно сквозь него, крепко поджимая губы в тонкую полоску. — Всё хорошо…? — аккуратно интересуется Мин. — Да… Прости, — со вздохом Хосок возвращается к работе. Но кажется, что просто наугад тыкает по клавиатуре и стирает получившийся набор букв.       Работы у Юнги не было. Он просто чересчур начал волноваться о том, как отреагирует Хосок на его подарок. Даже забыл о том, что он сам ведь у кого-то подопечный, но ему и дела не было до того, что ему подарят, в приоритете встал вопрос Хосока.       Понравится ли ему банальный красный свитер с оленями? Будет ли носить браслет с мармеладным мишкой? Какую сладость добавить в комплект? Сладость, не иначе, это Юнги чётко решил. Возможно, какую-нибудь изощрённую, непонятную ему, вроде лакрицы или с взрывающейся шипучкой в начинке. Но, если со свитером и браслетом Юнги ещё как-то разобрался, то со сладким подарком совсем туго дело пошло. Своими мозгами он не решит. — А что ты теперь вместо мармеладок ешь?       Диалог начал, как бы невзначай, удачно заметив на собственном столе фантик от мармеладки. Он всё пытается их как следует распробовать, может, и правда что-то есть такое, что появляется только после сотой пробы. — Ну…       Хосок еле заметно усмехается, почёсывая нос. Юнги опирается предплечьями на стол, пригибаясь ближе к коллеге, склоняя голову на бок, чтобы узреть его из-за монитора. — Мне те кокосовые понравились, которые ты ел, — как-то слишком неуверенно, словно пытаясь соврать, бормочет Хосок. А затем, подняв глаза, дополняет: — Тебя напоминают.       Юнги замирает на месте в той же не очень удобной позе, разглядывая, как лицо парня медленно покрывается красными пятнами, пока щёки полностью не заалеют, а Хосок не прикрывается левой ладонью, правую вытягивая перед собой. — Не смотри на меня так! — Как? — растерянно уточняет Юнги, вздрогнув от неожиданности. — Вот так! — непонятно поясняет Чон, повышая голос. — Вообще не смотри на меня. Отвернись.       Юнги шустро садится на место, упираясь взглядом в заставку на рабочем столе в попытках осознать произошедшее. Пока Хосок за монитором и активно стучит по клавиатуре, Юнги вписывает в заметки «Кокосовые конфеты». Хоть что-то, в чём он хорошо разбирается.       После обеда за сериалом Хосок конкретно начинает клевать носом в стол, то и дело падая с подставленной под подбородок собственной руки и потирая глаза. В последний раз Юнги ловит его, выставив руку перед корпусом, чтобы не ударился головой о край стола и мягко погладил по плечу, пока тот уверял в порядке. — Иди на пуфик приляг, — кивая на кресло-мешок в углу, настаивает Юнги. — А если зайдёт кто? — сонно бормочет парень, но уже поднимается с места. — Я здесь столько раз спал, никто не палил. Ну или палил и не говорил. Без разницы, поспи немного.       Чужое плечо Юнги отпускает только когда Хосок встаёт со стула и плетётся к пуфу, забираясь на него с ногами, стянув кроссовки. Юнги отдаёт свою небольшую подушку, которую подкладывал под поясницу, а следующие полчаса тупо наблюдает за мирно спящим в позе эмбриона коллегой.       Вот так, в полумраке, приютившись в углу кабинета с прижатыми к груди коленями Хосок выглядит совсем крошечным. Во сне морщится и вздрагивает так, что Юнги предполагает кошмар и бегает по офису в поисках пледа, хотя прохладой помещение не отличалось — ему просто показалось, что тонкая мягкая ткань поверх тела придаст какой-то безопасности во сне. От вопросов коллег лишь отмахнулся, торопясь скорее вернуться в кабинет и зайти как можно тише, но, переступая порог, обнаруживает уже сидящего, уткнувшегося лбом в коленки Хосока. — Я тебя разбудил? — с ощутимым волнением в голосе Юнги подходит ближе, присаживаясь на корточки напротив Хосока. Тот тихо мычит в отрицании, покачивая головой. — Плохой сон?       Следующее мычание утвердительное. Юнги тяжёло вздыхает, откладывает добытый плед и присаживается рядом на пуфик, слабо подталкивая Хосока, чтобы поделился местом. — Что приснилось? — Не важно. Это не твои проблемы. — Хосок, блин.       Юнги кратковременно раздражается, скрывая негатив в поджатых губах и сцепленных в замок пальцев. Хосок поднимает покрасневшие глаза — Юнги замечает блеск слёз. Напряжённость спадает. — Хосок… Что случилось?       Прежде, чем рассказать, Хосок выполняет краткий ритуал. Вздыхает, зачёсывает волосы пятернёй назад, шмыгает носом и вытирает глаза пальцами. Юнги двигается ближе, касаясь его плечом и бедром. — Ты оставил анкету от моего имени на сайте знакомств для геев, — Юнги напрягается, закусывая губу и вспоминая былую шалость. — Ко мне родители с сестрой на Рождество приехали. Одно сообщение пришло, когда мы ужинали. Сестра увидела, рассказала им всё сразу. А у нас с этим… Напряжённо.       Юнги ударяет током, хотя розеток и оголённых проводов рядом нет. Кроме одного, сидящего рядом, крепко поджимающего дрожащие губы. Его глаза снова наполняются влагой и заставляют посмотреть в потолок, чтобы не пустить слезу за пределы ресниц катиться навстречу неизвестной судьбе по щеке. — Хосок… Прости, я не знал ведь… — Ты не виноват, — сдавленно усмехается парень, пытаясь проглотить комок в горле. — Это всё я. Решил по наивности признаться и с чего-то подумал, что меня примут таким.       Хосок зарывается носом в ладони. Плечи слабо подрагивают. У Юнги внутри внезапно вылезает кошка, решившая поточить когти о рёбра, иначе этот скрежет и боль от всхлипов парня не объяснить. Вытащив руку из собственной хватки, словно дающей последний шанс передумать, Юнги обнимает за плечи, притягивая к себе. Хосок покорно роняет голову на грудь парня, открывая лицо. — У нас всё в порядке было, — сипло продолжает, вытирая нос тыльной стороной ладони. — А тут я начал своему подопечному подарок собирать и они начали «Что, опять за своё?». «Почему ты не можешь быть нормальным?».       Хосок искажает голос, передавая всю издёвку и обиду в словах — Юнги ощущает её телом, то ли от тяжести Хосока, то ли от перенимания всего на свою шкуру. Его-то родители спокойно приняли, даже поддержали. — Я и сам не понимаю, почему не могу быть нормальным… Сколько ни пытался… Не получается стать идеальным.       Юнги шумно вздыхает, слыша очередной залп плача. Обнимает Хосока двумя руками, слегка раскачиваясь вперёд назад для успокоения, но принимает наилучшее решение — просто подождать, пока парень выплачет всё накопившееся и успокоится. И он успокаивается, смотря сквозь пелену влаги на коленку Мина. — Хосок, ты нормальный, — тихо-тихо шепчет Юнги над его макушкой, приглаживая волосы ладонью. — Просто твои родители… Другого поколения. Им часто непонятны многие вещи, которые сейчас принято считать нормой.       Хосок грызёт губу, слабо кивая и выкидывая тихое «возможно». Возможно, Юнги прав. Возможно, ему не стоит беспокоиться о таких вещах. Возможно, ему стоит отпустить и не пытаться изменить себя. — Ты нормальный, Хосок. Молодой, красивый и хороший парень. Тебе не нужно ничего с этим делать, ты уже идеальный.       Стук чужого сердца Хосок ощущает крепко прижатым к груди ухом. Слышит, как постепенно усиливается на каждой фразе, а под конец ударяет так, словно желает нанести увечья. Поднимая голову, Хосок смотрит заплаканными, покрасневшими глазами на Юнги, пока тот всё ещё обнимает за плечо. Подаётся вперёд, возможно, слишком резко, ведь, накрыв губы Юнги своими, не ощущает ответа. А затем так же резко отстраняется, снова утыкаясь лицом в коленки. — Прости… Прости-прости-прости… Я не хотел…       Нагло врёт, запуская пальцы в волосы, сжимая у корней. Юнги наспех поджимает губы, облизывает и нервно сглатывает, кивая. — Ничего, — небрежно шепчет внезапно охрипшим голосом. — Всё в порядке.       Часы пищат, оповещая об окончании дня. Обычно Хосок в такие моменты подскакивал с места и рвался собирать вещи, с приподнятым настроением желая всем хорошего вечера и ретируясь к выходу. Сейчас же заторможенно смотрит на время, вытирая, всё-таки, хлынувшие слёзы пальцами. — Тебя подвезти? — осторожно предлагает Юнги. — Я… Нет… Не хочу туда возвращаться.       Юнги замолкает, понимающе кивая. В офисе, кажется, уже все собираются и прощаются, вызывают такси или торопятся очистить автомобиль от снега. Хосок нервно сжимает коленки ладонями. Вдыхает поглубже, а потом рискованно выдаёт: — Юнги, можно я у тебя переночую?       Он-то и не против совсем. Только вот дома на зеркале в коридоре висит листочек с зачёркнутыми пунктами для подарка Хосоку, а сам подарок на видном месте в кипе подарочных коробок и бумаг на выбор. С ленточками и бантами разных цветов — так и не разобрался, какой лучше подойдёт парню. Юнги опускает глаза. — Я бы с радостью… — Хосок уже ощущает отказ, вздыхая. — Но не могу сегодня… Прости. — Ничего, — шепчет следом. — Всё в порядке.

☃☃☃

      По пути домой Юнги чувствует, как плечи опускаются под тяжестью вины. Мог ведь согласиться и попросить подождать в подъезде или закрыть глаза, а сам убрать по-быстрому все улики, чтобы подозрений не было. А может, просто бы раскрыл тайну Санты и заранее вручил подарок Хосоку, обещая после докупить конфеты. Настроение бы поднял, успокоил в ещё одних долгих объятиях, а потом предложил поесть и досмотреть сериал.       Но, когда Юнги прокручивал все нужные слова в мыслях, набирая номер Хосока, тот не брал трубку. И сообщения висели непрочитанными, а Юнги вдруг ощутил необходимость объехать весь город, но найти Хосока, забрать, где бы он там ни был, и долго просить прощения. За всё: за отказ приютить на ночь, за анкету на сайте знакомств, за расклеенные по офису фотки, за пролитый на рисунок Щелкунчика кофе. За то, что затормозил и впал в ступор, не ответив на движение обветренных, но всё ещё, как оказалось, мягких губ. Юнги бы за всё прощения попросил, обещая оставаться рядом, чтобы вовремя обнять в нужный момент, и не допуская наступление слёз на сверкающие глаза.       Третий по счёту звонок оказался принятым. — Алло? — Боже, наконец-то. Хосок, ты где сейчас? Я приеду заберу тебя.       Юнги сам не заметил, как прозвучал совсем по-тёплому, волнительно и чересчур заботливо, словно потерял ребёнка в торговом центре и наконец нашёл не без помощи охранников. Коллега на той стороне трубки ощутимо замешкался, послышался шум ветра и помехи, судя по всему, парень на улице и пытался понять своё расположение. — Где-то неподалёку от центра, вроде. — Есть куда зайти? — Вроде как… — Заходи в тепло и скинь мне адрес.       После этого Юнги сбрасывает звонок. На заставку телефона в трясущейся руке смотрит до тех пор, пока не приходит уведомление сообщения с адресом. Дышать становится легче, даже когда он несётся по лестнице вниз, игнорируя долго едущий лифт, даже когда вдыхает прохладный воздух и давит на газ, лишь бы поскорее доехать до нужного места.       Хосок встретил его на улице, пока за спиной продавец магазина закрывал дверь и смену. Волосы трепал ветер, забавно поднимая их вверх, щёки краснели от холода, плечи мелко подрагивали, а взгляд, кажется, как начал недоумевать с поступления звонка, так и не закончил до сих пор. — Ты чего это? — тихо спрашивает, подмечая внешний вид выскочившего из машины Юнги. Без верхней одежды, в той же раздражающе-симпатичной толстовке.       Тот подбегает шустро, скользя по запорошенной снегом дорожке, хватается за плечо Хосока, чтобы не упасть, и сам начинает неосознанно дрожать от резкой смены температуры. Чон успешно ловит, поддерживая за локоть и плавно перекладывая ладонь к предплечью, пока Юнги мешкает с ответом. — Я просто это… В квартире прибрался.       Хосок заторможенно усмехается. Выходит криво из-за замёрзшего лица и подавленного настроения, но в машину Юнги он идёт уже более охотно, желая поскорее оказаться в тепле. Готов даже ночевать в машине и заплатить за сожжённый бензин, если у коллеги вдруг появится другая причина.       В квартире Юнги и правда убрался. Наспех, лишь бы спрятать все улики его подарка для Хосока и оставить только естественный человеческий беспорядок в примере незаправленной постели или пары грязных чашек на кухне. Но, честно говоря, Хосок на это даже внимание не обратил, послушно сидя за столом на кухне, пока Юнги заботился о горячем согревающем ужине в виде рамёна. — И ты так собирался всю ночь по городу шататься? Я бы не удивился, если бы тебя потеряли и нашли только весной, когда снег сойдёт.       Хосок неловко улыбается, пока Юнги негодует на его до смешного глупую историю с ссорой между ним и родителями, вследствие которой Хосок и психанул по-детски, уйдя из дома с явным намерением не возвращаться и «тусоваться по улицам до утра». На нём ведь даже тёплой одежды не было, только футболка и куртка с шарфом. До сих пор потряхивало, как листок на ветру. — Может, тебе что-нибудь тёплое дать накинуть? У меня толстовка есть, халат или… — Толстовка сойдёт. — Сейчас принесу. — Нет, погоди.       Чон останавливает за запястье на выходе, скромно мнётся, зачёсывая чёлку на глаза, кусает губы. Юнги морозит от его холодных пальцев на собственной разгорячённой коже, но виду старается не подавать, терпеливо дожидаясь самоотверженного решения парня отказаться от его одежды. — А ты можешь… Ну… Эту толстовку мне дать?       Юнги первоначально не понимает, о какой «Этой» толстовке идёт речь. Пока не замечает взгляд парня на себе. Оттягивает ткань на груди, задавая немой вопрос, на что Чон кивает. — Она же на мне… Ну, то есть, я не против, но я в ней весь день проходил. — И хорошо, — резво отзывается Хосок, отпуская руку коллеги. — Я имею ввиду-у… Она уже тёплая от тебя. Быстрее согреюсь. — Аэ-э… Ла-адно? — Юнги усмехается, пошатываясь на месте и неуверенно шагая к выходу с кухни. — Тогда сейчас я переоденусь и вернусь, окей?       Парень утвердительно кивает, скрывая улыбку в закусанных губах, сразу же возвращаясь за стол и потирая лицо ладонями, пока Юнги скрывается в спальне. Тихо ругает себя за выкинутое необдуманное высказывание своего совершенно непонятного желания, вскидывая голову с улыбкой, словно ничего не случилось, когда Юнги возвращается на кухню со своей толстовкой в руках, переодетый в домашнюю, на удивление белую, футболку.       Хосок с упоением ныряет внутрь толстовки. Её тепло сразу обволакивает тело лучше всякого горячего душа или работающего на всю мощность обогревателя. Рукава оказались длиннее предполагаемого, почти полностью закрывают пальцы, Хосок предположил, что именно поэтому Юнги часто закатывает их до локтя. Надетый на голову капюшон позволяет чётко ощутить чужой запах дезодоранта и тела. Хосок часто ловил носом проходящий мимо запах, но впервые слышит его так близко, прикрывая глаза, пока прижимается носом к краю воротника, когда Юнги не видит.       Ужин прошёл, просмотр последней серии сериала завершён и оба погрузились в неловкое перебирание вариантов, чем можно заняться. Одно понятно точно — на кухне сидеть не комильфо, и, как только Хосок зашёл в спальню, ахнул в полном ужасе, наигранно прикрывая рот ладонью и подкидывая Юнги на мини-панику. — Ты чего? — У тебя ёлка не украшена!       Юнги скептически покосился на зелёную искусственную ель в углу комнаты. Та жалобно опиралась на стену, верхние ветки, достигающие выше головы Мина, не расправлены и сложены вместе. Хосок недовольно скрестил руки на поясе, смотря на парня. — Рождество за углом, как можно ёлку-то не украшать? Даже офис уже весь в джингл белсе. — Да какая разница, всё равно отмечать только на работе с вами буду… — Юнги тушуется, неловко почёсывая затылок, словно действительно серьёзно провинился. — А родители как же? — сбавляя обороты, Хосок опускает руки. — Они к своим друзьям поедут. Так что, смысла нет, приеду сюда спать и всё.       Юнги безмятежно пожимает плечами, отходя к кровати, чтобы поразмышлять над тем, где устроить себе ложе на эту ночь. Хосок ощущает себя так, словно ему подарили подарок на Рождество в детстве, а Юнги нет. Но при этом тот не расстраивается и искренне радуется за парня, что подходит похвастаться новой игрушкой из подарочной коробки. — Давай сейчас нарядим. У тебя игрушки, гирлянды есть? — Где-то были, — без интереса отвечает Мин, наспех заправляя постель. Хосок хмуро подходит и отдёргивает за руку. — Так доставай, чего ждёшь?       Не то, чтобы Хосок заставлял, но всё было похоже на то. Юнги копошился в гардеробной, подальше отталкивая на верхней полке коробку с подарком для Хосока и выуживая другую, более потрёпанную, с ёлочными игрушками и прочими принадлежностями для украшения дома. Хосок наблюдает снизу, замечает на полке букет из сухоцветов и искусственной красной ягоды, напоминающей рябину, в размышлении щурит глаза, кивая самому себе и, пока Юнги тащит увесистую коробку в спальню, вытаскивает веточки из пустой вазы. — Я надеюсь, ты не против? — демонстрируя свою находку, Хосок получает утвердительный кивок и садится на пол у ёлки, начиная разбирать ветви на отдельные. — Расправь ёлку и выбери мне все красные игрушки.       Юнги не задавал лишних вопросов. Покорно выполнял действия Хосока и даже подстроился под его уверенный настрой, включив на фон первый попавшийся плейлист под Рождественскую тематику. Пока Ариана Гранде пела о Рождестве на фоне, а Хосок разбирался с рябиной и гирляндой с тёплыми светодиодами, Юнги, кажется, понял, в чём заключается его задумка.       Тёмно-зелёный хорошо сочетался с таким же тёмным красным. Ёлка оказалась куда пушистее, чем могло покаться с первого взгляда, между ветвей на каждом ряду нашли себе место грозди рябины, а вокруг редкие красные шарики, в которых можно увидеть своё искажённое отражение, если подойти поближе, и хоровод из огоньков гирлянды. Хосок довольно улыбается, смотря на созданное ими настроение Рождества. — Красиво, да? — рассматривая итог их работы, вопрос задаёт почти шёпотом. — Да, — подтверждает Юнги и слабо улыбается, но смотрит далеко не на ель. А когда Хосок поворачивает к нему голову, тут же отводит взгляд. — Кхм. Чем ещё займёмся?       Дальше вечер пошёл проще. Новый сериал по, как оказалось, общим интересам, нашёлся с такой же лёгкостью, с какой и Хосок заснул уже на второй серии, кутаясь в рукава и капюшон чужой толстовки.

🎅🎅🎅

— Так, кто первый? — Давайте просто подойдём к своим подопечным и подарим подарки. — Может под ёлку положим?       Последний вариант стал выигрышным, многие утвердительно закивали и начали разбегаться за своими подготовленными для подопечных подарками. Юнги нервничал, долго стоя в своём кабинете над коробкой с красной лентой в виде банта и взвешивая все «за» и «против» того, чтобы оставить записку со своим именем наверху для понимания, кто стал для Хосока тайным Сантой.       После того, как Хосок помирился с родителями, снова начал озарять офис своей улыбкой и однажды, за общим столом во время обеда и во время разговора с коллегами, даже засмеялся, сразу же поймав на себе взгляд Юнги. Поторопился тогда убрать ладонь от лица, продолжая улыбаться, на что получил ответную улыбку от айтишника, тут же топящего проявление нежности в кофе. Шутки и розыгрыши продолжились, но стали совсем безобидными и скорее лишь для того, чтобы поднять настроение, теперь офис наблюдал не за спорами и криками, а за парным смехом от щекотки, которая была лишь оправданием для кратких некрепких объятий, в которые Юнги ловил Хосока всякий раз, сталкиваясь с ним в коридоре, хотя работали они всё ещё в одном кабинете. Интерес офисных сотрудников разгорался, особенно в моменте, когда Хосок почувствовал незнакомый запах, Юнги предположил источником себя, а в ответ получил спокойное «Нет, как ты пахнешь я знаю». Но все догадки и смешки оставались при себе, то, происходило в кабинете прямо по коридору, а потом направо, оставалось лишь там.       Юнги окликивают, стуча в дверь. Наспех хватая коробку под руку, парень выходит из кабинета, оглядываясь вокруг, чтобы положить подарок под ёлку как можно незаметнее для Хосока. К счастью, того увлекли в разговор дизайнеры, обсуждая нетерпение открыть свои подарки, и Юнги успел проскочить, после невзначай присаживаясь на диванчик с нервно закинутой на ногу другой ногой.       Коллеги разбирали свои подарки один за другим, волнение нарастало с каждым человеком, Юнги хотел отсрочить момент, когда очередь дойдёт до Хосока, но в конечном итоге не двигался с места, словно пригвождённый к дивану. Вот Хосок подходит к ёлке, вот находит своё имя на красной ленте, повязанной бантом, вот аккуратно поднимает и бережно распаковывает. Через плечо заглядывают любопытные дизайнеры, Юнги кусает губы, смотря на Чона, внезапно сталкивается с его удивлённым взглядом. Эмоции бледнеют, пока не рассеиваются с чужого лица совсем. Хосок отставляет подарок и уходит в кабинет быстрым шагом, вводя всех в недопонимание. Юнги закрывает лицо ладонью в тяжёлом вздохе, отворачиваясь в сторону, пока коллеги заглядывают в коробку. — Что там? — Да ничего такого… Свитер, конфетки… Чего он убежал-то?       Юнги наивно полагает, что Хосок сейчас промчится мимо него в уличной одежде и после он сам сможет покинуть помещение. Уволиться и больше никогда не находиться в этом месте, прямо сейчас пропитывая его стыдом от произошедшего и увиденного. Коллеги поглядывают в сторону коридора, на ёлку, не находя ещё одного подарка для Юнги, признаются, кто кому попался в жеребьёвке в попытках выяснить, у кого было имя айтишника на бумажке, не приходя к общему выводу. Осознание приносит Хосок вместе с подарком в руках. С тем же серьёзным лицом останавливается напротив Юнги, протягивая перевязанную красной лентой коробочку, а рядом этикетка — «for m.y». — Не хотел под ёлку класть. Хотел лично тебе подарить.       Пояснение звучит для Юнги, но со стороны слышатся облегчённые выдохи коллег. Хосок садится рядом, опуская подарок между собой и Юнги, кивает на коробку. — Открой.       Тот послушно расковывает онемевшие руки, тянется к банту, аккуратно выпутывая из него этикетку. Её Хосок аккуратно забирает в карман джинс. А затем открывает подарок, входя в моментальный ступор. Свитер, красный, с белыми оленями. Несколько гигиенических бальзамов для губ с разными вкусами. Браслет со стеклянным мармеладным мишкой. И конфеты — кислый мармелад в сахаре.       Юнги вытаскивает всё по очереди, Хосок вводит пояснение к каждому пункту подарка.       Юнги как-то говорил, что свитера не носит, но если кто-то подарит — носить будет.       Юнги постоянно обветривает губы, пару раз он просил бальзам у коллег, но личного не имел.       Юнги не носил ничего на руках, но, когда Хосок зашёл в один магазин в поиске браслета, одна милая консультантка посоветовала ему оставшийся браслет с мармеладным мишкой, рассказав, как совсем недавно один парень купил первый браслет из парного комплекта.       Юнги любил кокосовые конфеты, но всё чаще Хосок начал замечать, как он тащит кислый мармелад в сахаре, тщательно пробуя каждую.       Юнги смеётся — со своей глупости, с того, как всё сложилось с подарками и смотря на Хосока, натягивающего свой свитер поверх футболки и бегущего обнимать Юнги, уже сидящего в таком же свитере. Стеснительно улыбается, надевая браслет и протягивая запястье к чужому, на котором уже блестит фигурка мишки в переплёте браслета. Они оба делятся конфетами из своего подарка, Хосок обещает дать попользоваться своим бальзамом, а Юнги обещает поделиться своим, если вдруг парень снова необдуманно облизнёт губы на холоде.       За ними наблюдают, как за давно состоявшейся парочкой, даже на общей фотографии они стоят рядом, Хосок крепко обнимает Юнги за торс, пригибаясь, чтобы прижаться щекой к плечу, пока Юнги наигранно морщится, растрёпывая его волосы.       И всё идёт своим предсказуемым чередом — Рождество выскакивает из-за угла, заставляя людей чокаться бокалами и радостно выкрикивать поздравления прежде, чем перейти к праздничному семейному ужину. Каждый в своей квартире, в свою возвращается и Юнги, не торопясь включить свет и ориентируясь только на тёплые огоньки гирлянды в спальне. Поздравления от родителей и друзей уже получили должный ответ, в ближайших планах лишь лечь в постель и постараться уснуть, как можно скорее. И, только он начал приходить в действие, как нарушается звонком в домофон. На том конце сразу узнаётся голос Хосока, пара минут и двери лифта, а после и дверь квартиры открывается. — Я-я твой после-едний Рождественский пода-арочек! — мелодично протягивает Хосок с широкой улыбкой, раскидывая руки в стороны.       Юнги глухо усмехается, цепляется взглядом за красную ленту на шее парня и лаконичную этикетку на ней с тем же «for m.y». Переступая порог квартиры, обнимает, тут же ощущая прохладные ладони на своей спине. — Я подумал, неправильно это, что ты один в Рождество будешь… — бормочет Хосок, ластясь щекой о чужое плечо. — Пойдём на фейерверки смотреть? — Подожди пару минут, подарочек.       Юнги быстро накидывает куртку и обувается, спускаясь на улицу за руку с Хосоком. Времени до грандиозных городских салютов ещё оставалось, пробки на дорогах временно нервировали, угрожая опоздать, и до нужного места, где уже собралась неплохая толпа людей, вышедших на площадь посмотреть на фейерверки, парни добегают на своих двоих, скользя по снегу в смехе и крепко держась друг за друга, обезопасив от падений.       Хором народ начинает отсчёт до запуска фейерверков. Хосок с детским азартом присоединяется к ним и, выкрикивая финальное «Ноль» поднимает руку вверх, кратковременно вздрагивая от первого запущенного в ночное небо салюта, озаряющего лица наблюдающих мягким золотым светом. — С Рождеством, Юнги-я!       В глазах отражаются цветы фейерверка, искренней радости и чего-то нечитаемого для незнающих людей, но с лёгкостью открытого для Юнги. Хосок облизывает пересохшие губы, их же обдаёт ветром. Юнги выуживает из кармана бальзам, покрывает им свои губы и притягивает Хосока к себе за шею, оставляя часть бальзама на его губах. — С Рождеством, Хосок-а.       С тех пор каждый год ёлки украшались вдвоём, холодная квартира стала теплее за счёт двоих, каждый Рождественский подарок нёс этикетку «for m.y», которые хранились у Юнги в отдельной небольшой коробочке, а Хосок намного глубже, в темноте грудной клетки, куда никто не сможет забраться и украсть.