В ад пусти меня.

« минутная эйфория

и снова меня убило »

Пустые блестящие глаза пронизывают насквозь, они ничего не требуют и ничего не ждут. Никита напряжённо всматривается в темноту: знакомая комната теперь предстаёт перед ним лишь в едва узнаваемых очертаниях, молчаливая ночь за окном тихо тлеет — ей не так много осталось: скоро настанет рассвет и поглотит весь мрак, оставив лишь тёплый поцелуй на розовеющем небе. — Лишь бы дожить до рассвета, — словно мантру повторял Никита, в надежде успокоиться, но его руки сжимались всё сильнее, когда он переводил свой взгляд с окна на едва заметную тень. Что стало с Юрой за последний год? Его исхудавшее тело напоминало кривое одинокое деревце посреди поля, глаза стали пустыми, словно вся тьма мира обрушилась на него и растворилась без остатка. Все его попытки вырваться, только сильнее утягивали в болото зависимостей и проблем, он сгорал словно спичка: быстро и незаметно. — Лишь бы дожить до рассвета. Как много хочется сказать, вернее, прокричать, но горло сжимает неведомая сила и слова превращаются на едва слышную хрипотцу. После всего, что между ними произошло было тяжело просто забыть этого человека, уйти от него, но и тащить с собой далась чужих проблем Никита уже не мог — Юра зашёл слишком далеко, он уже перестал себя контролировать. И выход был только один и решающий шаг вот-вот решит судьбу. — Лишь бы дожить до рассвета, — повторял Никита, а внутри закипал какой-то гигантский котёл с неконтролируемой ненавистью. Руки начинало слегка потряхивать, а губы растянулись в какую-то глупую улыбку: Юра был прекрасен и ужасен в этом соединении мрака и серости. Хотелось броситься на шею, ударить его, поцеловать или… покончить с этим? Никита вздрогнул от этой мысли, словно просыпаясь от кошмара. — Лишь бы дожить до рассвета. — Так и будешь молчать? — спокойный голос Юры обжигал и без того полыхающее сердце Никиты. Вся решимость, все мысли и чувства мгновенно утекли куда-то вглубь сознания, забирая с собой последние частички здравого смысла. Никита готов был упасть в ноги и просить прощения лишь за одну мысль об убийстве этого родного, любимого человека и останавливало его лишь чертов взгляд — он будет злиться. Юра терпеть не мог, когда его жалели — он и сам прекрасно понимал, что осталось ему не долго и ненавидел размышления о «горьком следе», который оставит. Ему скорее хотелось уходить с улыбкой, зная, что все вокруг будут не тонуть в слезах, а пребывать в долгожданном успокоении. — Прошу, перестань так смотреть на меня, мне тяжело сталкиваться с этим…выражением. Ты же знаешь, зачем я тебя вновь позвал… — громкий кашель, словно резкий удар барабанов, разрезал напряженное молчание в комнате и фигура Юры стала ещё меньше, сложивший почти вдвое. — Я доверяю тебе… Так сделай это уже!.. — Лишь бы дожить…— начал было Никита, но сбился. Тело его уже не билось от сильной дрожи, мысли постепенно распутывались и какая-то невероятная уверенность в собственных действиях завладела его размышлениями. Он прекрасно знал, что Юра зашёл уже слишком далеко в своих… «исканиях», но как будто бы оставалась последняя ступень для совершенного принятия решения. — Рассвет… Никогда так сильно не хотелось увидеть розовеющее небо, облака, которые красивым парадом выстраиваются на горизонте, и почувствовать это освежающую прохладу, что спасёт их от неверного шага. Но за окном всё так же стояла темная ночь, даже звёзд не было видно за большой тучей, что захватила почти всё небо. — Никита, давай же… — Юра говорил тихо, ласково и медленно, растягивая гласные звуки. Его движения источали то черезмерной плавностью, такой сильной, что казалось он не ходил — плыл по воздуху, то он превращался в какую-то сломанную куклу, которой было сложно даже согнуть руку. — Сделай же это наконец!.. — его голос начал стремительно менять тон и в голосе уже звучали нотки недовольства. Костяшки пальцев уже побелели от напряжения, деревянная ручка ножа твёрдо лежала в руке — Никита зажмурился и вновь начал повторять слова, которые въелись ему в память, но чувствовал, что сила этой «молитвы» стремительно угасала. — Лишь бы… — повторил Никита и вдруг вздрогнул от неожиданного крика, он даже и представить себе не мог, что так может кричать человек. Лицо Юры исказила злоба, а всё его тело напряглось и тряслось по неизвестным причинам. — Л-лишь… — Ты чертов слабак!.. Проваливай и запиши себе напоминание: я ни на что не способен, я никто. А знаешь что? У меня к тебе не осталось ни грамма любви, лишь чистейшая ненависть и как это вообще у тебя получилось? Что ты вечно себе бормочешь?.. Что смотришь?.. — внезапно глаза Юры на секунду расширились, тело его вздрогнуло и медленно опустилось на пол. Холодный привкус металла на зубах будто бы вернул ему человеческий облик, заставил поверить, что тело Юры когда-то было живым, а не обычным скелетом. Никита медленно отошёл от прежде любимого человека и спокойно, будто бы ничего не произошло вышел из комнаты. Его действия были столь спокойными, можно было даже подумать, что ничего страшного не произошло. Никита без тряски в коленях, без спутанных мыслей, без доли страха накинул куртку и медленно вышел из квартиры. Он даже и не думал смотреть на свои руки, его совершенно не интересовало то, что его могут поймать или раскрыть — бояться больше нечего, всё самое ужасное уже прошло, но где же боль, отчаяние, грусть? — Лишь бы дожить до рассвета… — вновь тихо повторил Никита, опускаясь на лавочку возле подъезда. — Я сделал лучшее для него… Лишь бы дожить до рассвета… Ах, как он любил рассветы!.. И ведь если бы я не сделал этого, то это сделал бы кто-то другой? Ах, только бы дожить до рассвета!.. Юрочка, ты слышишь? Скоро рассвет и всё пройдёт, ты потерпи. — он бормотал уже совершенно бессвязно, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Его сознание всё ещё было в комнате перед худой фигурой, которая и сейчас отчетливо стояла перед ним. — Юра, мы всё пройдём, нужно лишь дожить до рассвета… Мы всё пройдём… А над городом медленно занимался рассвет, большая туча куда-то пропала и розоватое небо хвасталось своей красотой перед маленьким сгорбленным человеком на голове которого были взъерошенные седые волосы.