«Слово пацана.» реакции и драбблы.

Лязг столовых приборов друг о друга заглушился ещё давно, сменяясь игривым хохотом и привычным ощущением расслабленности. Празднование нескольких лет отношений прошло отлично, даже лучше, чем слишком хорошо: лёгкий ужин чтобы под ночь не перегружать организм и чуть больше шампанского для блеска в глазах. Компания любимого доставляла удовольствие, принуждала позабыть о всех проблемах которые ждут вас вне этой квартирки, которая уже наверное насквозь пропиталась запахом твоих сладких духов, но не приторных, как Марат и любит, и его геля для душа, в общем - абсолютная идиллия. — Знаешь, я ведь даже подумать не мог, что когда то буду так привязан к чьим-то глазам. — Губы сами по себе растягиваются в улыбке, которая отдавалась в ушах парня словами о том, что умение мастерски делать комплименты он точно не пропьёт. По крайней мере тебе казалось так. Он словно даже не задумывается, выдаёт первое что приходит в голову, но это не делает из него неудачного казанову, скорее, наоборот. Лёгкий румянец на твоих щеках, который возможно был вызван не алкоголем, постепенно переходя и на кончики ушей сразу выдал тебя, не говоря уже про зрачки что увеличились чуть-ли не во весь размер, перекрывая весь твой цвет глаз чистым чёрным, словно смола цветом. Его рука как всегда по хозяйски лежит на твоей пояснице, большим пальцем выводя гибкие линии, которые варьировались только в двух-трёх сантиметрах от пальца и обратно, пока вторая находится на спинке дивана. Взгляд мечтательно устремлён куда-то вперёд, но даже твоё малейшее ёрзанье на месте с целью сесть поудобнее вынуждает его повернуть голову в твою сторону и наконец рассмотреть твои приоткрытые губы, беспокойно вздымающуюся и опускающуюся грудь, которую прикрывала только ткань твоего чёрного, свободного платья с незамысловатыми узорами и даже напряжение которое точно хранилось во всём теле, но отдавалось только в руки, что так крепко сжимали край дивана. — Сама не своя, Лиза. — Наполненный усмешкой голос непосредственно обращается к тебе, пока рука что до этого покоилась на пояснице сползает чуть ниже, стальной хваткой оставаясь на месте, ощупывая тазовую кость которую найти было легче лёгкого, поскольку ты сдала себя сразу же, выпрямившись в спине от пробежавших мурашек по позвоночнику. — Расскажешь? — И вновь лыба, которую ты видишь каждый день. Уверенность, опёртая на особое внимание интонации, его тихий, низкий голос - это сплошная услада для ушей, но в данном случае лучше бы ты оглохла навсегда, чем слушала его и дело точно не в чём-то до ужаса плохом, совсем нет. — О чём ты? — Натягиваешь беззаботную улыбку, но выражается это лишь губами. Твои глаза всё так же нервно смотрят прямо, встречаясь с его карими, готовыми в любой момент закрыться в безудержном смехе, но этого не случается. — Душновато, знаешь ли. — Находишь первую попавшуюся отмазку, чтобы наконец перестать чувствовать на себе его напряжённо-внимательный взгляд, который упивался твоим видом. Вот только ты чувствовала себя пугливым кроликом в лапах волка. Как давно эти руки касались тебя? Гладили? Может, просто позволяли себе зайти чуть дальше обычных заигрываний и дать волю эмоциям, чувствам? Ты могла пересчитать такие моменты по пальцам, за последние полгода. Сама не могла поверить что будешь скучать по его губам на своей шее, красным, багровым следам после, там же. Горячему дыханию у ушей, пальцам что всегда так заинтересованно исследовали твою грудь каждый божий раз, словно видели впервые. Но он понимает всё без слов. Хочется сказать: « Маратик, давно такой догадливый? » Но не можешь. Двинувшись вперёд, закрывает глаза, но не касается самого желаемого, сначала ведёт кончиком носа по твоей щеке, заставляя тебя вжаться в диван спиной и сжать плед что был застелен на диване ещё сильнее, чуть ли не до характерного хруста костей. Оставляет мимолётный поцелуй в стороне от твоего подбородка, ещё один на скуле и третий на губах, вот только задержаться его там обязал твой ответ, сжимание недлинных волос на голове. Превращаясь в нежное нечто, что предвещало настоящую бурю. Шторм без участия согласных. — Душно тебе? — Вновь насмехается, задавая риторический вопрос, ответ на который ждать даже не будет, да и не нужно. В ответ на его шуточки, тебе хватает наглости придержать парня за плечи и отодвинуть от себя, но ненадолго. Мигом перемещаешься на место чуть повыше поверхности дивана и почти без смущения восседаешь на нём, всё ещё придерживая его за плечи чтобы даже не думал двигаться. Надоело ждать, хотелось всё и сразу, без отнекиваний и каких то дел, которые у него могут стоять выше общей удовлетворённости. — Сразу бы сказала, а не строила из себя невинную овечку. Хочется дать оплеуху, сказать что в основном он был инициатором всех этих догонялок и игр в "кто кого больше возбудит, а потом его и след простынет." Теперь ты была готова на всё, лишь бы он сидел на месте и не возмущался лишний раз. — Я знаю, что тебе так нравится больше. — Облизнув губы, наблюдаешь как он кусает свои, готовый хоть сейчас рвануться вперёд, провести дорожку из поцелуев до самых ключиц, но сдерживается, ожидая твоих действий. — Закрой глаза и не открывай пока я не скажу, — Дождавшись когда его веки удачно смыкаются, ты слезаешь с него, убирая руки со своих ног, ведь тот протестующе вцепился в них, не понимая куда ты пошла. Дверь в спальню скрипнула, послышался звук открытия комода, какое то шебуршание и поспешные шаги обратно. — Не открывай.. — Протянула тихо, залезая на него обратно и чуть потягивая вперёд, к себе, чтобы он отлип от спинки дивана. Совсем не сопротивлялся, дал застегнуть свои руки в небольшие оковы под серьёзным названием "наручники", не раз они побывали у него на кистях рук. В камере, на улице и в милицейской машине, но после этого всегда было либо задержание и опрос, либо пятнадцать суток в обезьяннике, но что же будет в этом случае? Ответ предельно прост. Потянувшись к краю платья, взялась за него и начала поднимать вверх, специально посильнее прижимаясь к нему, до тех пор пока вещь не упокоилась на стуле неподалёку. Ты тихо шепчешь. — Открывай. У самого сердцебиение учащается от такого вида. Ограничение движений, любимая девушка которая прямо сейчас сидела на тебе почти голая и единственная тряпочка на ней - белые, однотонные трусики. По телу раскатом прошёлся жар, и, кажется, душно стало уже ему. Скользит взглядом, цепляется за каждый, даже самый мало выраженный изгиб, снова облизывает пересохшие губы. И когда ты стала настолько независимой от его инициативы? Этим вопросом он задавался целую вечность, точнее, все эти несколько секунд разглядывания тебя. Сильнее вжавшись ногтями в его плечи, прогибаешься в спине, тем самым двигая тазом вперёд-назад, чувствуя как у самой низ живота сводит, желание не церемониться и хоть сейчас оседлать его зашкаливало, длительное воздержание говорило о себе без слов, но ты хотела хотя бы раз показать, что не только он может мучить и оттягивать каждый сладостный стон сорванный с губ. Хватаешься за его ремень на брюках, которые ты заставила надеть вместо привычных спортивок для поддержания атмосферы и у тебя на удивление получилось. Хватило и пяти секунд чтобы стянуть с него их до самых коленок, оставить в белоснежной рубашке и чёрных боксерах, которые уже выдавали его настрой, значительно натянувшись в области паха. Указательный палец водит по головке сквозь тёмную ткань, парень тихо шипит, откидывая голову назад. Наверное, если он начнёт молиться всем богам, лишь бы это поскорее закончилось, ты совсем не удивишься. Залазишь тёплыми ладонями под ткань рубашки, ощупывая торс который уже был напряжён, оглаживаешь каждый сантиметр и наконец касаешься губами его губ, превращая в до этого словно первый подростковый раз, который оставлял после себя только приятное ощущение к груди во что-то более взрослое, сформированное, кусая его нижнюю губу, пока он оттягивал твои иногда изучая по новой твой рот изнутри. — Ты мне мстишь? — Руки все ещё сцеплены сзади, а значит и речи не может быть о том, чтобы взять дело в свои руки. Ты была готова поклясться, что по его виду он мог уже чуть-ли не умолять сделать хоть что-то со стояком, который был в нескольких сантиметрах от твоего бедра, поэтому ты решила с самодовольным лицом всё-таки дотронуться вновь до ткани его нижнего белья, огладить всю окружность и даже заметить небольшое мокрое пятно на самой верхушке. Сама уже не могла сдерживаться. Потянув за резинку, открываешь себе вид, который довольно давно не наблюдался, но ты знала точно, что он не раз самоудовлетворялся, но тебе же этого было мало, тебе хотелось чувствовать не только свои пальцы, но и его, такие не миниатюрные и совсем не нежные. Вслед пошло и твоё бельё, оставшееся на полу, как единственное напоминание о том, что ты не была изначально обнажённой. Проведя рукой по всей его длине, ты выдыхаешь и раздвинув половые губы медленно опускаешься вниз, чувствуя как быстро он наполняет тебя, продвигаясь всё дальше и дальше. Жгучее ощущение, и твои стенки влагалища крепко сжимают его внутри, и ты, положив руки по бокам от его головы наконец садишься до конца. С губ вырывается томный вздох, так же как и с его. Прижавшись своей грудью к его, начала не спеша ёрзать на нём, иногда приподнимаясь и так же быстро опускаясь, но в основном уделяя внимание себе, трёшься клитором о его лобок. Удовольствие радужкой отражается в твоих глазах, в ногах, да во всём теле, заставляя адреналин бурлить в крови, наполнять возбуждением каждую клетку и жилу в теле, и ты точно знала что это взаимно. Со временем движения стали быстрыми и своеобразными, поэтому он даже не мог предсказать что ты выкинешь в следующий раз. — Ты как? — Невыносимо сложно было выдавить из себя что-то помимо протяжных стонов, которые дополняли шлепки кожи друг о друга. Узел который завязался где-то внутри с каждой секундой становился всё туже, ты чувствовала что конец скоро, в любую секунду накроет с головой, не оставив и сомнений о том, что это один из лучших ваших вечеров. — Я.. почти. — Его искусанные губы сдавали с потрохами всё его самочувствие. Сердца обоих бились с невероятной скоростью, было ощущение что ещё немного и оно точно остановится, но такого не случилось. Случилось нечто иное. Твои ноги на автомате сжались возле его бёдер, и успев закрепить это всё жарким, эмоциональным поцелуем, чувствуешь как кончает и парень, начиная гонять по твоей спине мурашки вновь. Ощутимая, но привычная боль в грудной клетке после такого не покидает вас продолжительное время, но кого это волнует вообще, когда ты пытаешься отойти от всего что было совсем недавно, всё ещё чувствуя пульсацию внизу живота?