почти вампирская сага с вайбами крипипасты

Лил дождь. Слегка холодная, бледная рука погладила мокрую от капель голень высокой статуи плачущего ангела, стоящую посреди огромного кладбища. Потом провела чуть ниже, дойдя до ступни, а после окунулась в крохотный бассейн, образовавшийся в углублении на пьедестале, на который опиралась статуя. От холодной воды несло свежестью и чистотой. Похоже, это было самое чистое из того, что находилось в этом старом заброшенном месте. Обладатель руки резко отдёрнул её, будто только что его укололи в палец. Он достал из кармана своего длинного чёрного плаща серую перчатку и надел её. Плачущий ангел, до этого времени стоящий в безмолвной тишине и скорбящий, как будто перестал молчать и с шумом покрылся миллионами маленьких трещин, вода в бассейне у ног статуи покрылась тиной, а голова будто отвернулась в сторону. Парень стоял неподвижно и смотрел на то, как у крайней справа могилы земля начала падать вниз. То же самое произошло и с соседней. И со следующей. Постепенно всё кладбище заполонили неправильной формы дыры от ушедшей земли. Молодой человек немного улыбнулся. Его рыжие волосы намокли и перекрыли правый глаз, но это не смутило парня. Он начал пробегать взглядом по каждой могиле, по лицам людей, которые когда-то ходили по этой же земле, живые. Из-под земли послышался какой-то гул, представленный скорее вибрацией, нежели звуком. Из всех ямок резко, как пробка, начала вылетать земля. А следом начали выпрыгивать трупы. Они приземлялись на ноги и руки, будто кошки, и медленно начали отряхиваться от грязи, червяков и личинок. Трупы выглядели по-разному, в зависимости от срока пребывания под землёй, но все они вели себя как неразумные существа, следующие лишь инстинктам. На некоторых сохранилась одежда. Например, мужчина сорока пяти лет, был одет в строительную форму, в качестве выражения чести к рабочим заслугам. Он умер четыре дня назад и совсем не отличался от обычного человека. Поистине ужасающее зрелище. Все трупы устремились к фигуре парня, стоящего в центре. Плачущий ангел разваливался в труху и уже стоял без головы и рук. На лице виновника всего происходящего сияла широкая ухмылка. Он так и не произнёс ни одного слова, но мертвецы слушались именно его. Ему не нужно было ничего делать, потому что от парня веяло величественностью. В инстинктах проснувшихся уже была прописана мысль: «Он — хозяин». Парень упивался своим могуществом. Вот она — его новая армия, и он может делать с ней всё что хочет. Эти тела, отражения бывших личностей, чьи души давным-давно улетели в ад, потому что рая не существует, будут прислугой, рабами. Так было всегда в роду Доу. Люди подчиняются им. Живые, мёртвые… По мановению руки парня, трупы на четвереньках выстроились в колонну, склонив головы и утыкаясь носами в ноги друг друга. Он начал разделять их на две группы, расступившихся в разные стороны. А потом эти группы начали сталкиваться лбами, ломая черепные кости и истекая кровью. Началась баталия между двумя войсками, абсолютно непонимающими, что и как они делают. Это было представление для него. Для Джона Доу, чьё имя прогремело 3 года назад, после кровавых убийств в Северной Корее. Это имя было неизвестно только для людей, потому что они не имели права даже произносить его, иначе умерли бы в мучениях. Для остальных же Джон был либо очередным представителем богатого сословия, либо кумиром, либо посмешищем. Самому же парню было всё равно, что о нём думают. Нет смысла судить общественное мнение, когда оно не мешает тебе и твоим делам, да и к тому же распускает о тебе вести в разные точки мира. Джон был доволен собой. Потому что он заслужил это признание. Потому что теперь его отец больше не будет называть его «подкидышем». Потому что нельзя говорить с набитым ртом, иначе подавишься собственной гордостью. Во время просмотра бойни Джон даже не заметил, как дождь перестал лить, а трупы стояли без голов неподвижно, потому что бить уже было нечего. А приказа разбиваться полностью они не слышали. Джон разговаривал с ними, ментально отдавая команды, и слушая в ответ немое согласие. Он устало вздохнул. Это уже пятый раз, когда он не уследил, и все его подчинённые остались без головы. «Как низко, глупо и непродуманно!» — подумал про себя парень и провёл рукой в перчатке по мокрым волосам, наконец, убрав их с лица. Мерзкие и липкие, с них текла вода каплями, орошая землю. Ужасно неприятно. Просто невыносимо холодно. Лицо Джона исказилось брезгливостью. Он развернулся спиной к своей армии питомцев и посмотрел, как луна показалась из-за туч, освещая часть забора, который расположился по площади всего кладбища. В это время на кладбище зашёл ещё кто-то, со скрипом открыв калитку. Шаги неизвестного были еле слышны. Он шёл размеренно. На вид — мужчина, не молодой (явно больше сорока), но ещё не старый. На нём была тёмно-зелёная расстёгнутая куртка и свободно висящие грязно-коричневые штаны. Несмотря на лишний вес, незнакомец шёл очень резво, остановившись возле мертвецов, перегородивших путь. Картина с безголовыми трупами его совсем, кажется, не удивила. Он лишь нахмурился и глубоко вздохнул, перекидывая на руки, весящее у него за спиной ружьё. — Стой, — предупредил Джон и резко обернулся, почувствовав, что его подчинённым угрожает опасность. Его голос раздался эхом, доходя до самых потаённых мест. Он звучал громко и обращал на себя такое внимание, что можно было с лёгкостью не почувствовать сильнейшую боль. Доу посмотрел на пришедшего мужчину с долей непонимания. Джон узнал его. Этот странный тип — лесник-исследователь по имени Влад. Никто не знает, где он живёт, никто даже не уверен в том, что он человек, потому что уже лет 40 мужчина не стареет (а, может, и дольше). Обычно Влад не вмешивается в дела таких, как Джон. Он лишь наблюдает, изучает и собирает информацию. Этот мужчина совсем несговорчивый, но, говорят, если найти к нему подход, то можно узнать очень многое. Чаще всего, он помогает заблудившимся путникам выбираться из глухой чащи, пока их не нашёл кто-нибудь другой. Влад остановился и посмотрел на Джона. По правде говоря, Доу ни разу не видел его в реальной жизни, и только слышал рассказы о загадочном леснике от старших братьев и сестёр. Но это точно был он. Седые густые волосы, зачёсанные назад, усы и борода, и светлые, почти белые глаза, которые возможно свидетельствовали о слепоте Влада. — Зачем ты здесь? — продолжил Джон. Он был немного не в духе сейчас. Сам же только что обезглавил всех своих новых слуг, ещё и позволил себе разговаривать с каким-то человеком (потому что, чтобы там не говорили, Доу прекрасно чувствовал человеческую натуру Влада). — Отвечай, — продолжил Доу, так как мужчина никак не среагировал на вопрос. Он будто умер, стоя тут и вдыхая влажный воздух, смешанный с лесной свежестью. Влад глядел прямо в пропасть чёрных глаз Джона. Он знал, что парень немного растерян. Не каждый может адекватно расценить встречу с лесником. Потому, мужчина глубоко вздохнул, как он часто любит это делать, и спросил. — Не думаешь ли ты, что поступаешь слишком безрассудно со всеми этими людьми? — голос Влада был хриплый, но громкий, а также очень размеренный и спокойный. В его словах чувствовалась игривая насмешка. Джон не мог понять: почему этот мужик выглядит так свободно, даже под его чарами? Обычно, люди начинают входить в транс, когда слышат его голос. — Я думаю, что это не люди, а просто мешки с костями, которые обязаны слушаться моим приказам и служить мне, — с гордостью ответил Джон. — Неужели это тебе сказал Сальвадор? Мне кажется, его методы всегда были слишком жестокими… — продолжил мужчина мягким голосом, немного на доброй улыбке. Джон раздражённо свёл брови к переносице, и, подняв свой острый нос к верху, подошёл к Владу максимально близко. Их разделяла лишь десятиметровая по площади стена из безглавых мертвецов. Его глаза налились кровью почти буквально. Так смотрят, когда вспоминают или видят перед собой нечто настолько мерзкое, вызывающее у них приступы неконтролируемой агрессии. И такой вещью стало для Джона упоминание отца. Как же бесят эти придурки, считающие, что быть сыном упыря самой известной и влиятельной семьи — просто. Может быть, это так и есть, но только не тогда, когда главный член этой семьи — худший подонок, сейчас отбывающий свой срок в месте, не иначе называемое, как «ничто». И прекращение существования для Сальвадора Доу было, по мнению его младшего сына Джонни, чьё имя отец никак не мог нормально запомнить, самым лёгким наказанием. — Какое право имеет человек, чтобы произносить имя самого могущественного упыря в мире? — Джон всё равно признаёт заслуги отца. Ведь, не смотря ни на что, Доу даже не смог приблизиться к четвёртой части его влияния. Потому что старшим как всегда достаётся больше. — Разве его имя теперь считается запретным? Кажется, я не слышал о таком правиле, — вновь со смешком ответил Влад так, будто это совсем очевидно, что раз лесник о чём-то не знает, значит, этого и нет вовсе. Однако, не смотря на все рассказы или легенды о Владе, о которых за 18 лет своей жизни Джон успел наслышаться, нельзя верить им полностью. Поэтому, стоило бы уточнить некоторую информацию самостоятельно. — Неужели ты хочешь сказать, — Доу хотел назвать имя лесника, но остановился — что действительно знаешь всё? — парень умерил свой пыл, потому что давно понял, что агрессия — не самый лучший выход, и теперь его голос звучал холодно, но очень выразительно. На самом деле, Джон так и не мог понять, почему же на Влада не действуют его чары. Это было единственным, что заставляло его заинтересоваться в этом человеке, что обеспечивало жизнь леснику. Влад не ответил на вопрос. Он будто снова потерял дар речи, уставившись на голубую луну. Между двумя фигурами, отделённых друг от друга толпой безголовых, воцарилась тишина. По истине мёртвая. Внезапно, Доу почувствовал сильную усталость, которая смешалась с постоянно присутствующим в его жизни холодом. Упыри, всё-таки, невзирая на людские рассказы, тоже нуждаются в отдыхе и во сне в том числе. Сегодня у Джона был очень загруженный день. Из-за смерти Сальвадора — главы Доу — все члены семьи разделили между собой его обязанности. Младшему сыну досталось патрулирование леса и пополнение мертвецов для работы в качестве рабов. Причём как будут добиваться мертвецы не столь важно, поэтому, в случае убийства, душу человека нужно было собирать в специальный маленький стеклянный футляр и класть в небольшой мешок, висящий на цепи, на шее Джона. Семья Доу давно занимается продажей собранных душ по низкой цене, а их компания считается хорошей и проверенной на рынке душ, так что в случае провала бизнеса, Доу потеряли бы огромную часть своей власти. Потому Джону никогда и не давали задание собирания душ. Ему не доверяет собственная мать, теперь считающаяся главой компании, ведь с детства младший сын отличался излишним желанием выделиться и агрессивностью. К тому же, Джонни в своё время был очень слаб, потому даже его успехи в самом масштабном корейском геноциде в 15 лет, не смогли повысить семейный статус парня. Кстати, об успехах. Обычно, Джон идеально справлялся со своими поручениями, часто принося домой тысячи ходячих трупов и десятки душ. Но именно сегодня Доу совершил слишком много допущений, вызванных собственным эгоцентризмом, так что возвращение домой ожидалось как пару часов беспрерывных криков и мучений. Не то чтобы парень к этому не привык, но в садизме и воображении своей матери он никогда не сомневался. И этот последний визит на кладбище был последней надеждой, которая разлетелась на миллиарды осколков в тот момент, когда последний труп лишился головы. Ведь, каждому упырю известно, что оживлённые без души тела с потерей частей тела становятся недееспособными. Потому Джон проклинал себя за все те мысли о превосходстве над кем-то. «Сильные не говорят, сильные делают» — думал он. А теперь Доу и сам оказался бессилен и уже должен был отправиться домой, но тут ему на пути встал лесник. Его душа считалась бы дорогой на рынке, и, быть может, её получение смогло бы закрыть остальные проступки парня, но Джон не смог бы потягаться с этим человеком сейчас. Теперь он чувствовал ауру огромной и нескончаемой энергии, исходящей от Влада. В любой другой ситуации, он бы удивился этому, но сейчас молодой упырь снова повернулся к луне, надеясь на то, что яркий свет сможет наполнить его. Доу снял наваждение с лесника, которое и так не работало, так что попросту расходовало лишние силы, доведя Джона до изнеможения. Он весь трясся и неравномерно дышал, как человек, без остановки пробежавший 2 километра, при этом не тренируясь. Внезапно, Доу почувствовал странный толчок в области груди, по инерции сваливший его с ног. Лицом Джон стукнулся об землю, немного обтесав себе правую щеку, и сильно ударившись носом. Он быстро перевернулся на спину, уже начал было опираться на ладони, чтобы встать, как почувствовал, что на его лоб надавили чем-то круглым, металлическим и ледяным. Это оказалось дуло от ружья, которое с умением держал в руках Влад, зловеще нависая над фигурой парня. Пускай, стоя Доу и был гораздо выше любого человека, теперь снизу в слабой позиции, оказался он. Теперь Джон почувствовал сильную колющую боль прямо в сердце. Определённо, этот старый лесник выстрелил в него. Серебряной пулей. Нет более действенного способа выбить упыря из колеи, чем столкнуть его с серебряным предметом напрямую. Особенно если выстрелить им в сердце. Этого не будет достаточно, чтобы убить такого, как Доу, но на какое-то время обезоружить вполне хватит. И это лишь означает, что лесник действительно хорошо знает местные законы. А так же то, что Джону следовало бы быть более бдительным. « Нет мне прощения, попасться на такую слабую и простую уловку… и кто же я теперь после этого… Мне так холодно.… И как же теперь я буду завоёвывать репутацию сильного упыря, когда не могу предугадать такой исход? Надо было сразу убивать этого странного типа, иначе…» — Не знал я, что наследники Доу нынче такие слабаки, — звонко, с более злобной насмешкой, чем ранее, сказал Влад. И, сам того не зная, попал в точку мыслей Джона. Он действительно слабый и обессиленный сейчас. Потому не сделает ни единой попытки остановить лесника. Доу ничего не ответил, но с него и не требовали диалога. Кажется, что всё своё он уже высказал, в виде превознесения своего статуса. Это ему нельзя было произносить вслух имя отца. Позору нет места в семье Доу. Нет места и тому, кто дал так просто расправиться с рабами, выстрелив в их уже искалеченные тела. Неумелый. Жалкий. Беспомощный, как и всю жизнь. От этих мыслей и от сильной боли у Джона закружилась голова, а тело начало сильнее трястись от озноба. Что не осталось незамеченным. — И что же тебе, Доу, не жарко так? — спросил Влад, осматривая с ног до головы упыря. Этот вопрос задал бы любой, кто посмотрел на Джона. Толстый чёрный свитер с воротом, длинный чёрный плащ, серые перчатки с утепляющей подкладкой, штаны, чёрные высокие сапоги, и несколько пар носков на ногах. — Хотя, посмотришь, как ты трясёшься, то поймёшь, что тебе ещё и холодно в таких одеждах. Но не имею права осуждать, Джонни, — с улыбкой и прищуром сказал мужчина, убрав дуло ружья ото лба упыря, за ненужностью, ведь этот парень так быстро отсюда не выберется. А Джон опять почувствовал себя униженным. Не повезло родиться со слабостью к холоду — жди насмешек. Любая слабость обернётся наказанием за её проявление. Сильные не имеют слабостей. Сильные обращают эти слабости в силу. — Послушай, Джон, — начал лесник уже более кротко — я не хочу причинить тебе вред, я таким не занимаюсь, — если бы у Доу было достаточно сил, то он бы ответил, что мужчина уже причинил ему вред, но сейчас даже слова будут мешать восполнению энергии. — Я даже не собирался найти здесь тебя, наша встреча случайна, а потому я просто хочу вынести из неё выгоду, — Влад взял паузу — и для тебя и для меня. Мне нужны души, которые ты так плохо оберегаешь у себя на шее, а тебе требуется наказание за непозволительное поведение со старшими, — лесник потянулся за мешком у Джона на шее. За сегодня там накопилось всего две души, что также позорно, как и уничтожить почти всех своих новоиспечённых приспешников, но ещё хуже остаться вообще без душ. Тем более таким способом. Потому из последних сил Джон выставил перед собой руку, надеясь оттолкнуть мужчину мощным всплеском энергии, но Влад перехватил её и сильно сжал своей большой левой ладонью. — Нееет, милок, ты так просто не отвертишься, — с какой-то искренней и доброй улыбкой, протягивая слова, сказал лесник. В это же время его правая рука рывком потянула на себя мешок, висящий на золотой цепи, немного придушив Джона. От резкого движения цепь разлетелась на маленькие частички, и голову парня снова понесло инерцией к земле, но он успел остановиться за несколько сантиметров до земли, избежав очередного удара. — О, хорошо пошла! — воскликнул счастливо Влад, — ты уж не серчай на меня, потом, быть может, помогу с чем-то, но мне души людские сейчас очень нужны. Я сам не собиратель их, так что ищу, кто дать готов. Ты потом поймёшь для чего это всё. И, очень надеюсь, что поблагодаришь меня за такое… — продолжил он также добро. Только не нравилась вся эта ситуация Джону. Может, этот человек и хочет совершать добрые дела, но действует он как-то хитро и некрасиво. — Ладно, прощай, Джонни! Надеюсь, ты станешь сильнее, и не будешь совершать больше ошибок по молодости. Надеюсь, ты поймёшь, о чём я сейчас… — мужчина всё дальше и дальше удалялся с кладбища, продолжая бормотать что-то себе под нос, оставив Джона наедине с собой. Если бы не мерзкое и нарастающее ощущение холода, а также сильный контроль над собой, Джон бы заплакал. От бессилия и глупости собственного положения. Как же он устал от таких ситуаций. Стоило бы хоть один раз вспомнить о рациональности действий, не уходя в агрессию. Ведь именно этому и учил сына Сальвадор — рациональности по жизни. И этот же урок не смог уложиться в голове маленького Джонни, а потом и Джона. «Интересно», — думал Доу младший — «мой отец и вправду знал этого лесника?». Но, вспоминая, как ведёт себя Влад, всё это могло быть реальностью. Такие люди, как он, вполне достойны знакомства с более высокими расами. Тем более, что их будет объединять скотское лицемерие, исходящее прямиком из души. С такими характерами в рай дорога была бы закрыта. Но рая, как и Бога, не существует. Джон лежал на мокрой, ещё не высохшей от дождя, земле, на совершенно пустом кладбище. Даже безголовые трупы лежали теперь все неподвижно, заново умерев, потому что парню больше незачем было поддерживать в них жизнь. Небо было чистым, усеянным плеядой звёзд во главе луны. Доу не знал почти ничего об астрологии, в отличие от своей сестры, которая мечтала побывать на всех существующих планетах в детстве, а теперь пишет фантастические романы про космос и выпускает их в людское общество под человеческим именем. И даже так её принимает семья. Потому что ей повезло, наверное. Пусть Джон давно уже не подросток, не ребёнок тем более, но мысли о непринятии себя семьёй не могут отпустить. Травмы не могут так быстро уйти, как и постоянное желание доказать свою правоту. Соперничество — вот, что является главной чертой семьи Доу. Особенно между её членами. Такие мысли погрузили парня в состояние мирной дрёмы. Над кладбищем нависла мёртвая тишина, которая и соответствует такому месту. Но кроме этого в воздухе чувствовалась тревога, нарастающая из небольшого беспокойства в огромную панику. Причиной этого стало новое лицо, пробегающее вдоль кладбищенского забора с чем-то светящимся в руках. Его силуэт скрывался в тени деревьев, иногда освещаясь луной. В эти моменты, можно было определить, что бегущий — парень, быть может даже мальчик, из-за небольших габаритов и сильной прыткости. В какой-то момент, парень ловко перепрыгнул через забор кладбища, опираясь на левую руку, а в правой руке продолжая держать светящийся объект, как может показаться, стеклянный. Парень продолжил бежать уже по кладбищу напрямую к выходу. Он плохо ориентировался в местности, потому что оказался здесь в первый раз, в ночное время, так ещё и во время бега, что мешало концентрироваться на происходящем вокруг него. В центре парень заметил что-то длинное, занявшее себе достаточно пространства, потому смог перепрыгнуть это, но тут же, он споткнулся обо что-то другое, и упал, перекувыркнувшись через себя, выронив светящийся предмет. Джон так же лежал, прикрыв глаза, и тут же раскрыл их, когда услышал чей-то очень громкий бег. Вот уже упырь хотел подняться, но увидел, как прямо над ним проскользнула человеческая фигура. Как же Доу был рад человеку. Даже если не во что будет собрать его душу, наесться им можно будет сполна. Тут же, упырь услышал звук падения и другой, более высокий и звучный звон от другого падающего объекта. Этот объект начал катиться прямо к лицу Джона, так что он сумел распознать его. Это оказался старинный артефакт, помогающий наблюдать за происходящим в любой точке мироздания… Всевидящее Око. Джон никак не мог понять, как такой редкий и опасный предмет оказался тут. Он быстро поднялся, оттолкнувшись от рук. Это было похоже на пикирование белки-летяги с дерева на землю, только в обратном порядке. Доу вновь возвышался над землёй уже без каких-либо видимых травм. И пусть даже простреленное сердце он уже успел излечить, силы хорошо восполнить не получилось. Но это сейчас и не было важным. Джон потянулся, чтобы взять артефакт, но чья-то нога опередила его, аккуратно придвинув к стоящему рядом парню алмаз ювелирной работы древних мастеров, в виде стеклянного глаза с огромным количеством граней, среди которых ярко выделялся зелёная изумрудная радужка, а внутри вместо зрачка переливалась вязкая чёрная жидкость — материя, из которой состоят миры. Осознавая всё это, Джон с ужасом внутри, но холодом снаружи, смотрел, как грубо обращается парень с таким предметом. — Нет, нет, нет, извини уж, но мне это нужнее, — сказал он, подкидывая вверх ногой стеклянный глаз и ловя его руками. После этого, парень начал быстро ретироваться с кладбища, но Джон воспользовался своей восполнившейся энергией и остановил его, притянув к себе. — Так, послушай, давай так, — начал парень, совсем не смутившись факту наличия подобных способностей у кого-либо, — я понимаю, и невероятно извиняюсь за то, что нарушил твоё любование звёздами посреди кладбища, но мне просто необходимо… — он выделил последнее слово и собирался продолжить, но упырь посмотрел ему прямо в глаза, что стало как команда для того, чтобы замолчать. «Ну хоть сейчас мои силы сработали» — с облегчением подумал Доу. Перед тем как начать говорить вслух, Джон осмотрел своего собеседника. Парень, среднего роста для человека, на вид лет 16, одет в сильно рваную футболку и такого же вида джинсы, к тому же грязные, как и ботинки. Кожа светлая, а ночью так вообще белая, почти как у самого упыря, если не одинаковая. Сильно кудрявые волосы беспорядочно вились на голове парня, а на лице, прямо под светлыми голубыми глазами были не иначе, как синяки. Так же, по всему телу этого странного гостя текла кровь, что совсем его не смущало. — Как ты попал в имение Лапласа? — это был первый вопрос, который стоило бы задать этому странному парню. Джон хотел звучать отстранённо и с назиданием, но в его тон голоса проникли нотки искреннего удивления. Это совершенно невозможно. Нет ни единого человека в мире, который смог бы попасть в имение Лапласа. Оно находится вне всяких миров, прямо в стене между всеми мирами, которая настолько тонкая и даже в каком-то смысле мифическая, что кто бы не совершал переход, не смог бы заметить её. Ни единый человек тем более. А этот парень, выкрал оттуда целый артефакт. Все Всевидящие Ока находятся в имении Лапласа, а сам Лаплас, как истинно всезнающий, наблюдает с помощью них, за мирами. Эта способность дана ему так давно, что и представить невозможно. А этот парень, выглядящий совершенно невинно и безобидно, прошёл через охрану этого могущественного существа, прошёл через самого Лапласа и так беззаботно переместился сюда. У этого должен был быть хоть один подводный камень. И Доу, уже хорошо заполучив от Влада, сохранял бдительность. Вряд ли этот парень что-то сделает, но он может быть одним из тех, за спиной которого стоит кто-то невероятно сильный. А Джон совсем не опытен в общении с такими. — Если коротко, потому что долго я не могу, меня туда и оттуда переместили, и вообще, хватит меня задерживать, ты знаешь что за мной гонится? — парень нахмурился и попытался самостоятельно вылезти из невидимого кокона, который сплёл вокруг него упырь. После этого на его лице возникло что-то вроде озарения. Джон онемел от страха, отпустив парня. Если этот человек привёл за собой стражей Лапласа… Доу не мог представить, что произойдёт с миром, во время пребывания здесь этих огромных невообразимо пугающих живностей. — Слушай, парень, ты же сильный, как я вижу… Тут за мной гонится, ну, так, парочка тварей из ада, — сказал парень легко, с нервной усмешкой, при этом немножко дёрнувшись всем телом одновременно. — Не поможешь, раз уж мы тут стоим, болтаем? — он мило улыбнулся. Джон продолжал молча смотреть на небо, по-прежнему излучающее спокойствие и умиротворение. На миг ему показалось, что он увидел какое-то движение вдалеке. Его глаза были природно приспособлены к темноте, а также видели чуть дальше, чем человеческие, так что то, что до этого казалось движением, стало действительно приближающимся огромным летающим десятиметровым монстром с огромными очень длинными хоботками, вместо рта, которыми он цеплялся за землю, на расстоянии 500 метров над землёй. Парень, стоящий рядом с Джоном понял, что Доу совсем не собирается действовать, так что, глубоко вздохнув и цыкнув, он сказал, — Твою мать, и никогда от вас помощи не дождёшься, как обычно, всё приходится делать самому… Бежим! — после этого, парень схватил Джона под руку и побежал с ним в чащу леса, миновав кладбище. А Доу младший внезапно осознал, что сегодняшний день ещё не был ужасным. Пока не случилось это.