Гори!

Гори со мной, гори звездой! Ты никогда не мог понять, Что я горю, как он горел, И эту ярость не унять. И тайну эту скроет тень, И я могу и буду ждать. Но верю, что настанет день, Когда ты сможешь осознать Всю боль мою, что я хранил Среди цветов и певчих птиц. Пускай цена за этот миг – Спектакль от двух фальшивых лиц. Я улыбаюсь, хоть в груди Бушует пламя и гудит. И только твой последний вздох Пожар сумеет погасить. Я тоже верил и ценил, Любил подарки принимать. Но счастье то разбилось вмиг. Но ты посмел меня предать. И что посеешь, то пожнешь. Спасибо только за урок. Ты научил, что дружба – ложь. И показал, как мир жесток. В час юности свободен разум, Мечты слагают облака. Себе дал слово я: ни разу Кровь не прольет моя рука. Судьба капризна, клятвы хрупки. Пусты, бессмысленны, смешны. Как просто мы обеты рушим, Почти не чувствуя вины. Когда три брата клятву дали Я, в восхищении взяв кисть, Писал картину: на бумаге Три друга стужи обнялись. Сосне неведом страх морозов, И ветвь ее всегда крепка. Гирлянды игл в зеленой кроне Защитой станут от врага. Изящен силуэт бамбука, Колышет ветер гибкий стан. Росток пронзит, клинку подобный, И плоть, в стремленьи к небесам. Цветенье сливы дарит радость Душе среди холодных дней. А лепестков полет расскажет, Что скоро дни будут теплей. Бумага, киноварь и тушь Писали образ. Я не ведал О том, что белый – это скорбь И сто вопросов без ответа. Что красный – это гнев и кровь. Что все минует безвозвратно. Что черный – ненависть и путь, Откуда нет пути обратно. Прошла зимы пора, на смену Пришли весенние шторма. И мир худой разрушит вскоре То, что построила война. Раскат, зарница, треск – и вот Кренится наземь, сыпля хвоей, Гигант лесной, земля дрожит. В осколках грезы ветер воет. Сосна сломилась под напором, Не рассчитав, наверно, сил. Бамбук, несломленный, склонился Свой облик пылью исказив. Лишь мэйхуа стоит как прежде, Но лепестков убор опал. И кто-то, в призрачной надежде, Их на бумагу поменял. Как можно было не заметить? Никто из нас не замечал Взаимный страх, непониманье, Блик в отражении зеркал. И то, что все попытки тщетны Хоть раз в бесчестье уличив, Неисправимое исправить, Переписать чужой мотив. Он видел и сказал все прямо. Глупцы не видели, ну что ж. Тогда никто не верил в правду, Пускай теперь поверят в ложь. Струится свет от талисманов, В руках моих мелькает нить. Она крепка, она поможет То, что разрублено, скрепить. И полумрак скрывает время. Покуда ночь еще царит Себе совру хоть ненадолго: Он не ушел, он просто спит. С восходом солнца морок сгинет. Растает, как туман ночной. Все на своих местах отныне: И мертвый мертв, и жив живой. Его рукой, его словами Его последней волей став, Пишу: "Умри. Покайся." Нет? Ты не согласен? Так и знал. Толпа подобна стае гончих. Смени улыбку на оскал! Пляши, покуда хватит мочи! Всем покажи, каким ты стал! В чужую руку меч вложу И кровь прольется. Ты готов? В дуэли, скрытой на виду Судьбу решают пара слов. Все отгорело, все погасло. И смысла нет просить ответ У отслужившей свое маски, Приросшей к коже много лет. Я на вопросы не отвечу. Вместо ответа устремлюсь Туда, где лист играет с ветром. И мимолетно удивлюсь: Закрыла поросль молодая Следы от роковой грозы. И почему колец так мало В стволе поваленной сосны? Одно лишь не дает покоя, Напоминает о тебе: Что я один в своем финале, Что вместе вы в своей борьбе. Но я живу, хотя погас. И память не поблекнет, нет. Храня историю о вас, Я буду ждать хоть сотню лет. Когда забудешь свое имя, Тогда, быть может, не прощу, Но душу, что сто лет томилась, Как птица в клетке, отпущу. Когда утихнет ваша ярость, Настанет время хоронить. То, что от нас еще осталось Уже не выйдет починить. Мы ляжем вместе – он и я, Сменивший уголь серебром. И, словно в детстве, уснем рядом И снова в новый путь шагнем.