Чего боятся Боги, Ивар?

Чего боятся Боги, Ивар? Ивар стремительно поглядывал на племянницу князя, он видел в ней загадку, видел то, чего явно не замечал сам Олег. Эта таинственность подначивала Бескостного на новый ход событий. Пора нанести удар по Каттегату. И все в руках Ивара. От его планов будет зависеть дальнейшая судьба калеки. Только от него. Викинг молчал, принявшись за трапезу. Сегодняшний день, что подарили ему Боги, был насыщен множеством событий. Начиная от радостных, заканчивая ужасающим зрелищем, которое умудрился поведать ему Олег. Скорее это именуется по-другому. Глупое хвастовство. Викинги – совсем иные воины. Они не чуют страх в бою, именно это делает их особенными. Каждый берсерк, сражающийся в бою, заслуживает место в Вальхалле. Даже сражаясь без всякой брони, они способны на многое. Убивать каждого, кто осмелится ступить на родные земли Норвегии. Идти в походы, брать награду за свои деяния. Грабить во славу Богов. — Строить великие планы, князь Олег, намного легче, чем воплощать их в реалии. — Ивар коротко кивнул головой, копаясь в оторванной свининой ножке, своими северными и грубыми пальцами. Он пересекся взглядом с Рогнедой, что сидела неподалеку от него. Бескостный что-то затеял, но пока решил ожидать нечто особенное. Быть может, это будет знак Богов. В зал зашел княжич Игорь. Бескостный сразу обратил на него свой взор, он был юн, а еще более – глуп. Его неокрепший разум, может послужить Ивару наживой. Калека, конечно же, не имел собственного плана, но в этот момент, он решился понадеяться на импровизацию. — Доброго здравия вам, княжич. — С наглой ухмылкой, произнес викинг, возвышая кубок над своей головой. Его глаза загорелись синим пламенем. Ведь это игра, не так ли? «Играй беспомощного калеку, только так ты выживешь, сын мой». В мыслях слышался здравый глас отца. Глас рассудка. Или нечто другое? Боги? Тот самый знак? Ивар внимательно наблюдал за происходящим. Олег, как всегда, показывал чужой образ. Образ того, кем он не является. Бескостный узрел в нем частички себя. Быть может, именно поэтому судьба привела его в чужеземцев, дабы показать кем Ивар является со стороны? Безжалостным воином или обычным человеком. Тем, кто не заслуживает ничего, кроме боли и страдания. Викинг почувствовал, как кольнуло в груди, подобно острому ножу, что медленно впивается в бьющиеся сердце. «Что это? Томящее ожидание смерти? Или расплата за свои грехи?» Ивар наверняка не знал, но предчувствие некого страха, продолжало отчетливо ощущаться внутри. В скрытых глубинках своей души. Калека пребывал в негодовании, сморщил лоб, нахмурил брови. Его губы разомкнулись. Легкий холодок пробежал по его позвоночнику, тело насытилось волной мурашек. Ивара бросило в дрожь. С губ сорвался тревожный шепот викинга: — Фрейдис… — Он оторвался от еды, опустил на стол опустошенный кубок и повернул голову в сторону князя Олега. — Фрейдис? — Ивар узрел ее. Девушку, чье лицо до боли знакомое. Дыхание прервалось, сердце замерло, почти не билось. «Смерть… Смерть, в лике любимой» Сын Рагнара осекся, все расплывалось в его голубых глазах. В его океане отчаяния и страха от увиденного. Страх, который с каждым мгновением поглощает его в свою тьму. В свою бездну, где царит ночная мгла. Это была она, без сомнения. Это реальность? Или наоборот – плод безумного сознания. Иллюзия или призрак? Кто ты, Катрин. Ивар не обмолвился и словом, внимая все сказанное Олегом. «Жена? Нет-нет… Фрейдис… Ты не могла…» Бескостный ухватился за костыль, оперся на него. Он желал исчезнуть отсюда, сбежать. Ивар засуетился и чуть ли не рухнул на деревянный пол. Ударившись локтем о стол, бокал слетел с его стола. Грудь наполнилась воздухом, вместе с ним, он переполнялся гневом. Гневом, который выльется на весь мир. На весь Серый мир… Бескостный наклонился, поднял бокал. Мило, скорее нелепо, улыбнулся. Он покраснел от злости, казалось, он сорвется. Калека осмотрел золотистый кубок, украшенный различными драгоценными камнями, одарил взглядом всех присутствующий, что смотрели на него. Поклонился. — Князь Олег — Начал калека, в тот момент, когда княже покидал трапезный зал. — Могу я попросить вас о маленькой услуге? Мне нужно удостовериться в том, что за мной не идет слежка. Как вы знаете, слухи распространяются быстро, а посему, мне просто необходимо узнать это. — В нем кипела злоба, обида на весь мир. Теперь Ивар знал одно – нужно брать контроль в свои руки, как это было раньше. Пора действовать. — С вашего позволения, я пойду займусь сбором людей, быть может кто-то поспособствует мне в этом. — Ивар опустил бокал на стол, одаривая последним взглядом всех девушек, которые взирали на калеку. Последний взгляд принадлежал Катерине. Взгляд, наполненный болью всего происходящего. Он так хотел извиниться, но не смог сделать этого. Что-то сковывало его. Костяные руки бога смерти? Ивар же и был богом. Богом, что полюбил смертную. Нет слов печальнее во всем Сером мире, как песнь о полюбившем боге смерти. Он покинул зал. Ушел с порывистым чувством гнева. Красное море бушевало по его венам. Калека чует запах смерти, исходящий от Катрин. Ивар ушел восвояси, скрываясь в темных, узких коридорах таинственного Терема. Ивар остановился, он чувствовал непоколебимый страх, терзающий до самых костей. Бескостный чувствовал боль в коленях, в груди закололо. Позади него послышался голос. — Ивар, все в порядке? — Послышался до боли знакомый голос. Он замер, будто бы врос в землю. Губы разомкнулись, страх вновь насаждал, протекая по жилам. Ивар обернулся, увидев ее облик. Екатерина пронзительно взирала на Бескостного. Они находились в тереме, в одном из залов, только вдвоем. Ивар видел в ней отголосок прошлого, он старался, искренне старался предаться благоразумию, но ничего не выходило. — Фрейдис… — Хрипло вымолвил Бескостный. Катерина подала ему теплый хмельной мед в кубке, сама с чаем рядом села — Нервы надо успокаивать добрым сном и травами. На наших лугах растут мята и ромашка, трав для сладких снов лучше и придумать нельзя. Если с медом заварить, да после бани выпить- как ребенок спишь. И утро всегда доброе, без головной боли... Кажется, я слишком много говорю? — Слегка. покраснев, она опустила взгляд. Викинг прикоснулся к кубку, а затем преподнёс его к своим алым губам. Он не сводил с нее своего безумного взгляда. Будто бы пытался разгадать в ней ту таинственность, что скрывалась где-то за занавесом очаровательных глаз. Катерина полностью была похожа на Фрейдис и это совпадение - искушало Бескостного, попросту сводило сума. — Я не понимаю, как это возможно, ведь ты мертва? Я ведь. — На мгновение, он подумывал, что все происходящее – лишь проделки Локи или же самый настоящий кошмар, походящий на жестокую явь. Но все было реально. — Как видите, Ивар, я жива и здорова. Князь Олег переживает за ваше состояние, а посему отправил меня к вам. Вы называете меня Фрейдис. Что это может значить? — Я не знаю. — Вздохнув полной грудью, говорит Ивар. — Мне просто нужен покой. — Он упирается о свой костыль, чувствуя, как каждая клетка его тела – содрогается при дыхании. Холодный воздух пробежал по его позвоночнику. Голубые глаза викинга – устремлены только на нее. — Могу ли я помочь вам? Вы лишены родительской ласки и ласки вашей женщины. Все, что есть у вас - война и ярость. Откуда покою взяться? — Смотрит на него внимательно, изучая каждую черточку. — Ненависть, вперемешку с гневом. Это все, что я имел, но как только встретил Фрейдис...- Бескостный умолк, отвернув взгляд, что был наполнен нескончаемой болью. В нем виднелось отчаяние и, быть может, бессилие. — Покуда не встретил вас, княжна. — Говорит Ивар, не веруя в реальность. — Просто… Не исчезайте. Никуда. Никогда. — Я ведь уже обещала не исчезать, — Видеть его пронзительный взгляд стало невыносимо, и княжна опустила глаза. Но чтоб не подумал мужчина, что отвернулась от него, пальцы на его ладонь положила легонько, словно доказывая — Я здесь, совсем рядом. Ежели не суждено будет умереть в скором времени, здесь буду, неподалеку, милейший Ивар. — Ее глас загадочен. До боли загадочен. — Я просто. Боюсь потерять вас снова. Сам не знаю почему. — Ивар опустил взор на свою руку, что была покрыта нежной на ощупь ладонью девушки. — И не позволю, не позволю вам умереть. Умереть снова. Пусть Один будет мне свидетелем. —Викинг слабо заметно улыбнулся, намеренно сплетая пальцы воедино. — Так значит и боги чего-то боятся? — Она улыбнулась в ответ на тень его улыбки, позволяя его пальцам вплестись в ее. Румянец жег ее щеки, и девушка лишь надеялась, что неяркий свет коридора скроет приторное смущение. — Я под хорошей защитой, со мной ничего не случится, пока Боги Севера присматривают за мной. Как вам мед? Хорошо ли влияет на нервы? Ивар совсем позабыл о том, что в его руках находится кубок, наполненный медовой жидкостью. — Боги всегда чего-то боятся. Чаще всего за других. —Бескостный дернул бровями, пригубив сладкий напиток. — Мои нервы спокойны, пока рядом со мной находитесь вы... — Викинг разглядывал очертания ее лица, улыбкой, что озарила его взор, он любовался. В его грезах появилась ещё одна мечта, о которой он пока не догадывался. — И все же. Вам придется идти отдыхать к себе, — Рука девушки выскользнула из пальцев викинга. Беззвучно встав, она шагнула к нему, поцеловав сидящего Ивара в лоб, и тут же отстранилась. — Сегодня красивая луна в небе. Она отгонит чары бессонницы и дурных снов. Викинг ощутил на себе горячий поцелуй. Он бы ухватил ее за руку, остановив, но в этом калека и был слаб. Бессонница избавила Ивара от здравых мыслей, а посему его разум помутнел. — Луна даёт пишу для размышлений. А значит ночь пережита в моих мыслях, к сожалению. Добрых снов вам, Катрин. — Имя девушки, викинг произнёс с лёгкой ухмылкой на лице. Он поднял глаза на неё, так и продолжив сидеть на месте. Она немного растерянно смотрела на него. Калека, конунг, лишенный своего королевства, он выглядел царственней и увереннее любого князя и короля. В чем его сила и власть? — Добрых снов, — Вторила ему шепотом, отгоняя от себя неправедные мысли. — Думаю, мне не нужно предлагать свою помощь. — Ваша помощь всегда уместна, дорогая Катрин. Даже сейчас. — Калека, склонив голову, все также поглядывал на неё, наслаждаясь сладким голосом княжны, что продолжал звенеть в его ушах. Новый бог русов учил помогать нуждающимся, суля старающимся блаженства после смерти. — Я могу позвать слуг, чтоб помогли. — Не стоит. Я и сам могу справиться. — Произносит вдобавок Ивар, перекатываясь с ноги на ногу, он устремил взгляд в сторону опочивальни. Ему стоит уйти. Он это знает, но еще мгновение. Короткое мгновение – проведенное рядом, позволяет ему искупить чувство вины. Перед Фрейдис. Ведь не даром, Боги сослали по его душу Катрин? Ивар развернулся, оказавшись практически вплотную перед ней. Улыбнувшись маневру викинга, не ускользнувшего от ее глаз, она не стала спорить. В этот же миг, она поняла, что дыхание ее остановилось, замерев от близости мужчины, стоящего перед ней. Убедившись, что он прочно стоит, девушка выпустила его руку, отойдя на шаг. Сердце билось взволнованно, сердцу не хватало воздуха, сердцу не хватало продолжения близости. Отступив в сторону, она указала на дубовую дверь, которая служила входом в его покои. — Добрых снов, Ивар, — Она впервые за вечер произнесла его имя, хоть неоднократно слышала его сегодня от жениха. Тот был готов говорить о своем новом друге часами.Викинг ощущал неровное дыхание, он осознавал, что действительно задержался и ему пора, но сердце Бескостного не позволяло сотворить это. Что если завтрашний день не наступит? Что если это последний миг, проведённый с ней? Ивар разомкнул алые губы и наконец дал томящий ответ. — Разве этого вы желаете? — Из его уст послышался тихий голос, который всем своим тоном гласил о том, что калека не желает покидать ее общество. — Я не уйду до тех, пор, пока не реализую рождённую в этой комнате мечту. — На сей раз, он решится сделать это. Бескостный, преодолев всю боль, что мучительно присутствовала в коленях, приблизившись к ней так близко, отчего он вновь почувствовал тепло княгини, которое так согревало его. Ивар, не ведая последствий примкнул к ее губам, вовлекая в сладкий поцелуй. То, чего сегодня она не позволила законному жениху, без спроса взял этот викинг, называвший себя богом. Горячая сладость мужских губ заставила ее замереть от неожиданности. А через мгновение яд его поцелуя уже тек по ее венам, не давая княжне отступить. Но ужас, внушенный с детства воспитанием в русской семье, пророкотал грозовым раскатом в ее голове. Опозорена. До венчания. Отшатнувшись от викинга, словно от страшного зверя, она, бледнея от ужаса, заглянула в глаза Ивара, пытаясь найти там самодовольство или насмешку. — Уходи прочь, — В голосе слышались нотки, что присущи лишь людям, с детства приказывающим другим. Кровь закипела внутри немощного калеки. Что он может ей дать, нежели чем князь? Ревность, что полыхала в нем не могла найти покоя, она подобно нескончаемой Буре продолжала царствовать над Иваром. Он нашёл в себе силы отойти назад, к той самой двери. Бескостный так и не смог запомнить вкус ее губ, но в ту же секунду, как княгиня произнесла последнее слово, он припомнил как его отвергли. Это навеяло викингу воспоминания о трудном и беспощадном детстве. — Катрин, сладких вам снов. — Ивар пустыми глазами посмотрел на неё, возможно даже в последний раз. Что с ним будет? Никто не знал, даже Один, что пирует сейчас в Вальхалле с великим и выдающимся конунгом Рагнаром не мог ответить на вопросы викинга. Он ушёл, скрываясь в кромешной темноте, которая покрывала длинный коридор. — Сладких снов... — Она смотрела ему вслед, чувствуя, как слезы жгут ее глаза. Остаток ночи ей лучше бы провести в молитве, чтоб привести в порядок мысли и душу. Хотелось припасть матери на грудь и плакать, плакать от неспособности понять мужские мысли и чувства, плакать от несчастливой доли браков по расчету, плакать от боли, увиденной в синих глазах викинга... Но оставалось лишь притворить дверь за ушедшим мужчиной. Массивная дверь с коваными петлями, добрый дубовый засов - ничто не может угрожать честному имени княжны, будущей супруге князя Киевского. Ее сердце, душа и тело под надежной охраной. Он слышал все, ритмическое биение сердца, своё гневное дыхание, слабый ветерок, что пробивался через небольшие щели деревянных стен. Викинг злился, но в первую очередь на себя. Нет- он ни капли не жалел о содеянном, ведь все шло от его сердца, калека не искал в этом собственной выгоды, только чувство быть любимым кем-то. Возможно, Бескостный слишком зазнался, а быть может и нет. Ивар долго и протяжно добирался до своих покой, стараясь передавить ту злобу, что царит на его душе. Он старательно пытался выбить княгиню из головы, но все проходило безуспешно. Может такова его судьба? От судьбы не уйдёшь. Не убежишь. Не спрячешься. Она подобно смерти будет поджидать тебя везде, где бы ты не был. Ивар зашёл в свой чертог, снял с ног оковы и лёг на мягкую постель. Викинг покорно ожидал своего сна, в котором он наделялся встретить юную особу, что так запечатлелась на гнилом сердце калеки.