Как и всегда, вместе

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и близнецы сразу подумали, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, близнецы слышали шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик, толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. – Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами - это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. – Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Гарри с шумом втянул воздух, а Лина так нервничала, что начала щипать себя за руку. — А как будет проходить этот отбор? — спросила Лина у Рона. — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. – Это правда, что говорили в поезде? – сказал мальчик с платиновыми волосами, который стоял оперевшись о поручни лестницы. – Близнецы Поттеры приехали в Хогвартс. – Близнецы Поттеры? – прошептал Невилл, который судя по всему опять потерял свою жабу. – Это Крэбб и Гойл, – сказал он указывая на крупных мальчишек рядом с собой. – Я Малфой, Драко Малфой, – сказал он выходя вперёд. Рон пустил смешок. – Тебя имя рассмешило? – обратился он к Рону. – Не буду спрашивать как тебя зовут, рыжий, в об носках своих братьев, ты должно быть, Уизли. Он повернулся к близнецам. – Вы скоро поймете Поттеры, что не все семьи волшебников одинаковы, – сказал Малфой, протягивает руку Гарри. – Вы же не заведете себе не правильных друзей? – Знаешь, Малфой, о нас тоже можно много чего подумать, – сказал Гарри. Тут на плечо Малфоя легла рука профессора МакГонагалл. – Церемония отбора скоро начнется, – строго сказала профессор. – Выстройтесь в шеренгу — скомандовала она, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной! У близнецов было ощущение, словно их ноги налились свинцом. Они взялисьза руки, за ними встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Близнецы даже представить себе не могли, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед ними были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на них взглядов, близнецы посмотрели вверх и увидели над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в " Истории Хогвартса ". Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок, близнецам казалось, что Большой зал находится под открытым небом. Гарри и Лина услышали какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидели, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников то лсамый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. – Интересно, зачем она здесь? — сказал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке? – Может быть, – ответила Лина. Они огляделись, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на шляпу, и тоже начали внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон.—Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Близнецы с трудом выдавилий из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но их смущало, что на них будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от них слишком многого — сейчас близнецы не чувствовали себя ни сообразительными, ни остроумными, ни тем более храбрыми. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, близнецы бы сразу поняли, что это их факультет. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Близнецы заметили, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и близнецы увиделий среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Близнецы начали чувствовать себя по-настоящему плохо. Они вспомнили, как было в их старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Близнецов всегда выбирали последними, и не потому, что они был физически неразвитыми, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Финч-Флетчли, Джастин! – ПУФФЕНДУЙ! – А если мы попадем на разные факультеты? – испуганно спросила Лина. – Что будет тогда? Гарри задумался, он не знал, как будет, если они с Линой попадут на разные факультеты. – Не переживай, даже если мы попадем на разные факультеты, мы все равно будем вместе. Лина улыбнулась, ей было страшно, она переживала, что если они попадут на разные факультеты, то они перестанут общаться. Близнецы заметили, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед близнецами, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Грейнджер, Гермиона! Судя по всему Гермиона, в отличие от близнецов, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. – А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов? — сказал Гарри. – Я думаю, что всем найдется место в Хогвартсе, – улыбнулась Лина и взяла Гарри за руку. Но Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу профессору МакГонагалл. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец... — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом, он обернулся и посмотрел на Лину. Она улыбнулась и одними губами прошептала "Удачи ". — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? – Значит, это правда, близнецы Поттеры в Хогвартсе. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, была широко улыбавшаяся Лина. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно... Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. " Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин ". — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно... Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен... Что ж, тогда... ГРИФФИНДОР! Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно идя к своему столу, смотрел на Лину. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! – Поттер, Эйлин! У Лины вспотели ладошки, она обернулась на Гарри и помахала ему рукой. Когда она села табуретку, шляпа тут же оживилась. – Аа ещё одна Поттер, что ж. Вижу, вижу прекрасный ум, храбрость, а амбициозности то сколько. Это сложный выбор. Что ж думаю тебе самое место в... СЛИЗЕРИН! Лина так и продолжала сидеть на табуретке, в зале воцарилась тишина. Она испуганно посмотрела на Гарри, в его глазах читалось не понимание. – Нет, это какая-то ошибка, – шептала Лина. – Ты уверена, что мне надо именно туда? – Я абсолютно в этом уверена, – сказала шляпа. Профессор МакГонагалл сняла шляпу с головы Лины. И она на ватных ногах пошла к столу Слизерина под абсолютную тишину, но вдруг Слизерин взорвался аплодисментами, а за ними и весь зал. Слизеринцы выглядели ну очень важно, ведь и с ними будет Поттер. Лина смотрела на Гарри и думала, что это конец, что он больше не захочет с ней общаться. – Поздравляю, ты попала на лучший факультет, – сказал один из учеников. Пока Лина проходила ей все жали руку и пытались дотронуться. Она села рядом с девочкой с каре, её кажется звали Пенси. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Тот даже позеленел от страха. – ГРИФФИНДОР! Близнецы не отрывно смотрели друг на друга и Гарри даже не заметил, когда Рон сел рядом с ним. — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последний в списке Блейз Забини уже направлялся к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. —Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Лина и Гарри так же смотрели друг на друга, они отвлеклись от друг друга и посмотрели на Дамблдора, они не знали смеяться им или нет. Он был немного страным. — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, отводя взгляд от Лины и обращаясь к сидевшему слева от него Перси. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри? — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк — Вы хотите... — начал было Гарри, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе—ты Почти Безголовый Ник! — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно Улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. – Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества. Его взгляд остановился на Лине, которая разговаривать с ребята с её факультета. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник. Лина очень боялась и переживала, она думала, что Гарри больше никогда не заговарит с ней и не захочет общаться. – Я Пенси Паркинсон, – сказала девочка сидящая рядом с Линой. У неё было чёрное каре и зелёные глаза, почти такие как у Гарри и Эйлин, только немного темнее. – А я Дафна Гринграсс, – представилась девочка с белокурыми волосами. – Ну думаю мне представлять не надо, – тихо сказала Лина, отводя взгляд от Гарри. – Я Теодор Нотт, но можешь звать меня просто Тео, – сказал мальчик сидевший напротив Лины. У него были кудрявые каштановые волосы и карие глаза. – Я Блейз Забини, – сказал садящийся рядом с Теодором мулат. – Ну я Эйлин Поттер, но можете называть меня просто Лина, – сказала Лина, сново смотря на стол Гриффиндора. – Ха, ты вроде избраная, а ведешь себя как забитый котенок, – сказал Малфой. Он сидел рядом с Тео. – А что мне вести себя, как ты?Делать вид напыщеного павлина? – ответила ему Лина встречаясь с ним взглядом. У него были серые, словно туманное небо, глаза. Все начали смеяться, потому что Лина сказала это довольно громко. – Не обращай на него внимание, он всегда такой, – сказала Пенси. – А вы знакомы? – Да, мы знакомы с детства, все наши семья дружат, – ответила Паркинсон. – Слушай, а это правда, что у тебя есть ну... Шрам? – Да, – Лина протянула ей свою правую руку. Рядом сидящие дети начали наклоняется ближе и рассматривать шрам Лины, будто это драгоценный камень. – Ого, а он болит? – спросила Пенси. – Сейчас нет, но бывает иногда, – спокойно ответила Лина. – А можно потрогать?– спросила Дафна. – Даф, это не прилично, – отозвалась Пенси. – Ничего, вы можете потрогать, – сказала Лина, протягивает им руку. Все по очереди начали трогать её шрам, с такой осторожностью, будто боялись сломать ей руку. – Ну хватит, что вы набросились на неё,– грозно сказал Блейз. Все мигом отскочили от Лины и уставились в свою тарелку. – Ничего, я привыкла, что все так пристально смотрят на мою руку, – спокойно сказала Лина. – А это правда, что вы жили у маглов? – спросил Тео. – Да, мы жили у наших дяди и тёти, – смущенно говорит Лина, глядя в тарелку. Ей становится не по себе от от всех этих вопросов. – Да отстаньте вы от неё, дайте поесть, – снова в разговор вмешался Забини. Лина посмотрела на него с такой благодарностью, что Блейз засмущавщись опустил голову и начал смотреть в тарелку. Теперь, когда к ней не приставали с вопросами, она могла получше все рассмотреть. Она наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Лины, показал ей большой палец, и Лина улыбнулась в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Лина сразу узнала его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Лина заметила профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым они познакомились в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Все рассмеялись. — А ты, Невилл? — спросит Рон. — Я... Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница,— начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, —я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу. Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях. — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так. Гарри снова встретился с Линой взглядом и она смотрелана него так будет в чем-то провинилась, Гарри отвёл взгдял и посмотрел на учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Что случилось? — поинтересовался Перси. — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. – А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. Гарри какое-то время понаблюдал за Снейпом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. —Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси. — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. —А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Лина весь оставшийся ужин почти молчала, лишь изредка задавая вопросы, на которые ей с охотой все отвечали. Ужин подошёл в концу и староста повела всех первокурсников в гостиную, которая находилась в подземельях. За время ужина она узнала, что у каждого факультета есть свой призрак, у факультета Слизерин это Кровавый Барон. Она несколько раз пересекалась взглядом с Гарри, смотрела на преподавателей, ей сказали, что у каждого факультета есть свой декан, их декан это профессор Снейп, мужчина с крючковатым носом и черными, словно смола волосами. – Первокурсники не отставать, – сказал один из старост. Все разбились на пары и шли в гостиную. Лина шла с Пенси, эта девочка ей очень понравилась. Лина заметила Гарри в толпе учеников, она хотела подойти к нему, но как только она сделала шаг к нему, ей тут же преградил дорогу профессор Снейп и сказал, чтобы она шла в гостиную. От него по коже Лины прошли мурашки, он вселял непонятный ей страх. Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Гарри заметил Лину, он видел, что она хотела подойти к нему и он был готов уже идти к ней на встречу, но дорогу ей преградил профессор Снейп. Она в последний раз посмотрела на него и пошла вниз по лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели и тут Перси вдруг остановился. Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись! Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара. — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув.— Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы. — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам. — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. *** Гостиная Слизерина находилась в подземельях, все первокурсники оглядываясь по сторонам, пока спускались вниз. Когда они подошли, Лина увидела, что на двери висит портрет женщины. На вид ей было около 50 лет, у неё были тёмные густые волосы за плетёные в незамысловатую прическу, яркие зелёные глаза. Всех первокурсников она осмотрела строгим взглядом, после чего сказала: – Пароль? – Салазар Слизерин, – тут же ответила староста. Дверь открылась и дети зашли внутрь. Гостиная была выполнена в холоных тонах, там присутствовали зелёные, чёрные, синии и серые цвета. Староста всем приказала идти в комнаты. Мальчики пошли в правую дверь, а девочки в левую. Лина оказалась в довольно просторной комнате, она осмотрелась, в комнате было три кровати, три окна, которые выходили на лес, письменные столы, шкафы для каждого, рядом с кроватью стояли маленькие тумбочки, а в конце комнаты была дверь в ванну. Она будет жить с Пенси Паркинсон и Дафной Гринграсс. Лина заняла кровать возле стены, переоделась и легла спать, она так вымоталась за этот день, что как только легла, сразу уснула.