В драконьем ложе

Спящее сознание Се Цинчэна прояснилось ближе к полудню, когда солнце уже давно согревало город раскрытыми объятиями. Широкие окна в пол предоставляли комнату в полные владения тепла, и на рассвете ощущение духоты заставило мужчин сбросить одеяло на пол. В близости друг друга оказалось и без того жарко, даже автоматически включившийся кондиционер не помог сбавить температуру их переплетённых тел. Се Цинчэн рассеяно моргнул. В горле слегка саднило от возникшей сухости, очень хотелось пить. И смыть с себя оставшуюся сонливость вместе с характерными следами ночной активности. Их виновник абсолютно невинно лежал сзади и обнимал его с такой силой, будто не спал вовсе. Эта драконья хватка Хэ Юя на узкой талии когда-то вынуждала чувствовать себя уязвимо, заставляла Се Цинчэна думать, что на его мужскую гордость покушались. Но теперь всё немного иначе. В этих объятиях Се Цинчэн мог почувствовать лишь, как тонет в нежности, давно ставшей привычной по отношению к маленькому дьяволу. Глубокая привязанность беспрерывно текла в его венах, точно яркие солнечные лучи, заполнившие пространство дома. Купленного и уютно обустроенного ими двумя. Чуть обернувшись через плечо, Се Цинчэн услышал тихое сопение. Хэ Юй всё ещё безмятежно спал, его мягкие черты лица были расслабленны, и только ресницы чуть подрагивали. Осторожно, чтобы не разбудить его, мужчина дал голосовую команду на закрытие штор. Вчера они совершенно забыли об этой детали, да и не до того им было. Но теперь должно стать не так жарко. Се Цинчэн далеко не сразу понял, насколько липко и грязно у него между ног. И это лишь малая часть: стоило попытаться изменить положение, чтобы перевернуться на другой бок, как он удивлённо ощутил внутри себя нечто постороннее. А затем длинные пальцы, прижимающиеся к его голой коже, вдруг резко впились в неё ногтями. Се Цинчэн тихо прошипел. Болезненное ощущение враз смешалось с ёрзаньем внутри — Хэ Юй, очевидно, прочувствовал, что из его объятий собираются выбраться. Конечно, такой собственник, как он, оказался категорически против. Даже во сне. Но почему его нижняя часть тела, внушительная и постепенно увеличивающаяся в размерах, начала действовать отдельно от его чёртового разума? Впрочем, так ли уж отдельно. Думал-то он именно этим местом. Возмущённо задохнувшись, Се Цинчэн расслабил бёдра и вновь прикрыл глаза. Он и сам не знал, пытался таким образом убедить другого, что ещё спит, или смирился и просто ожидал дальнейших поползновений в свою сторону. Но, на удивление, Хэ Юй больше не шевелился, и через пару минут грубая хватка на талии ослабилась. Ногти уже не беспокоили покрасневшее место. Зато дёрнувшийся член в заднице ещё как забеспокоил. Иногда у молодого человека возникало это идиотское желание — будто не все его желания идиотские — засыпать прямо так, не вынимая и не отпуская Се Цинчэна до середины следующего дня. К счастью, сильных неудобств профессор не испытывал благодаря нечеловеческой способности к адаптации. И тому, что банально проводил в глубокой отключке много часов. Чьё-то разъярённое орудие пыток в дырке полной спермы волновало его в последнюю очередь, да вот только в моменте он уже проснулся, и игнорировать распространяющуюся от макушки до пят дрожь стало затруднительно. То и дело сжимающееся отверстие действовало против своего хозяина, беспрепятственно стимулируя и вынуждая Хэ Юя вполне натурально реагировать. Сам-то он натуральным не был. Уже через десять минут Се Цинчэну стало казаться, что его живот скоро продырявят, и вместо крови из раны выльется целый стакан чужой кончи вперемешку с естественной смазкой. Которая также быстро начала выделяться: организм участливо решил, что сейчас разомлённого доктора снова будут трахать, и ему не помешает подготовиться. — Чёрт возьми, Хэ Юй. Се Цинчэн вовсе не хотел будить этого ребёнка. Он бы с радостью по-тихому слинял в ванную и посвятил время тщательному мытью, а после сосредоточенной готовке сытного завтрака. Но его буквально держали в капкане, и главная опасность угрожающе пульсировала, наполовину введённая внутрь. — Проснись. Давай, просыпайся. Се Цинчэн тщетно предпринял попытку избавиться от рук на себе, и постельное бельё под ним негромко зашуршало в ходе возни. Наконец послышался сонный вздох. Отошедшему после Морфейного забвения Хэ Юю потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить возбуждение, накатывавшее дикими волнами. И заметить то, какой Се Цинчэн внезапно мокрый. Не только по причине душного лета. До слуха Хэ Юя донёсся его полу-облегчённый выдох: — Доброе утро, чертёнок. Отпусти, мне нужно в ванную. Голос Се Цинчэна показался непривычно хрипловатым, в конце предложения даже осел, съедая буквы. Доктор Се профессионально пришёл к выводу, что всему виной сухость во рту. Хэ Юй по-собачьи убедился, что это влияние его чудо-достоинства. Разумеется, он и не подумал отпускать своё сокровище. Вместо этого придвинулся ближе, сокращая расстояние между своей грудью и обнажённой спиной. Та едва заметно вздрогнула от стремительного соприкосновения. Се Цинчэн мгновенно понял, что никакого душа ему не видать. — Гэ, ты такой ненасытный… Кто умолял меня остановиться ночью? Глянь, я только проснулся, а ты уже течёшь, как сука. Может, потому что это ты ублюдок, не давший мне встать с кровати? Хэ Юй любовно ткнулся губами в родинку на шее и провёл носом за ухом, что заставило Се Цинчэна сильнее съёжиться. Захотелось обработать его грязный рот с мылом, но мужчина сдержал порыв ругани: — Прекрати, я ещё не мылся. Хэ Юй его даже не слышал, продолжая целовать все места, куда получалось дотянуться. Он мягко качнул бёдрами, и член легко проскользнул внутрь, крепко стискиваемый тёплыми стенками. Они чуть побаливали и плотно обхватывали Хэ Юя, полностью подстроенные под его безумный размер. Прямо как настоящая, дорогостоящая секс-игрушка. Се Цинчэн издал сиплый стон неожиданности. Бёдра содрогнулись от глубокого толчка, а сознание нещадно обдало пеленой желания. Он вцепился ладонью в обнимавшую его руку, да так яростно, что костяшки побелели. Некогда рассеянные глаза профессора метали молнии. Он стоически выдерживал любой юношеский напор — твёрдый характер не позволял ему сдаваться без боя. Только поэтому он в заученной манере повторил, цедя сквозь зубы: — Хэ Юй! — Да, баобэй? — Хэ Юй промурлыкал Се Цинчэну в ухо, ведя себя по-привычному развязно. Поцеловал в плечо, обхватив ненадолго зубами: — Тебе нравится, как муж тебя обслуживает? Почаще буди меня сексом, любимый, и я точно сделаю тебе ребёнка. С этими словами он демонстративно задвигался в дразнящей манере: делал пару быстрых толчков, а затем переходил на медленное скольжение туда и обратно. Это раздражало, омрачая непокорный светлый образ профессора Се. Он мучительно ломался под настойчивой лаской, как и всякий раз в этих объятиях. Его ноги мелко задрожали. Широкая грудь, бессовестно покрытая следами укусов, тяжело вздымалась. Лёгкие ныли недостатком воздуха, отзываясь неслышными вздохами. Спиной Се Цинчэн ощущал жар молодого тела, его перевозбуждение и нетерпение. Тёмные горошинки сосков Хэ Юя то и дело тёрлись о потную кожу, оставляя за собой дорожки новоявленных мурашек. Се Цинчэну подумалось, что он скоро умрёт. Однажды его действительно затрахают до смерти, он задохнётся и провалится в чёрную дыру, где стремительно увянет. И после этого Хэ Юя тем более ничто не остановит. Этот псих удержит гниющий труп в собственном распоряжении, нагрешит на пожизненное, а спустя время перережет себе горло. Неопределённые чувства заставили доктора Се выгнуться в спине и невольно насесть глубже. Он был точно кошка в течный период, такой готовый и податливый, что Хэ Юю сносило крышу. Им обоим её сносило. Иначе как ещё оправдать вставший после омерзительных мыслей член Се Цинчэна? На нём уже выступил предэякулят, венки набухли и жадно запульсировали, внедряя бездумное желание себя коснуться. Всего двадцать минут назад он был уверен, что в нём ничего не осталось. В конце концов, как можно продолжить сходить с ума сразу после неудержимой ночи? Откуда у Хэ Юя столько сил? Се Цинчэн в его возрасте никогда бы… — Твою мать, — по комнате прошёлся гортанный стон, стоило головке намеренно въехать в простату. Хэ Юй мгновенно воодушевился услышанным. Он так резво воспылал, что последние крупицы сна смахнуло, как рукой, а виски болезненно сдавило от взбудоражившей голову страсти. В его присутствии нельзя было показывать слишком много реакции, иначе он становился настолько самодовольным, что искренне уверялся в своих невероятных постельных способностях. В жопу его способности! И отсутствующие тормоза тоже. Се Цинчэн зло нахмурился, на лбу выступила испарина, его волосы с седыми прядями спутались, образуя беспорядок на подушке. Воздух наполнился запахом секса и громкими звуками шлепков. Кондиционер будто и не охлаждал вовсе, мужчине становилось всё жарче с каждым последующим движением. Он послушно падал в омут разврата вслед за своим возлюбленным. Размашистые толчки распаляли изнутри, доводя до искр перед глазами и поджатых пальцев ног. Молодой человек не терял ни секунды возможности понадоедать ему: — Се-гэ, ты такой красивый, такой растраханный. Как думаешь, в тебе поместится мой кулак? Хочешь проверить, как далеко он войдёт? Хэ Юй своей яростной любовью пускал по усталому телу разряды вожделения, и они вводили Се Цинчэна в некоторую прострацию, расходились по линиям жизни и встречались где-то у сердца. Это сердце омывала нездоровая одержимость. Это сердце загнанно билось и сжималось, когда Се Цинчэн беспомощно хватался за источник своих проблем. Это сердце целиком и без остатка принадлежало мальчишке, который до последнего за него боролся. Се Цинчэн попросту не имел больше права удивляться его несдержанности. В конце концов, они оба больны. Он тоже сошёл с ума. — Заткнись, только посмей… Хэ Юй едва дал ему договорить: на последнем слоге Се Цинчэна перевернули лицом вниз, надавив на торчащие лопатки. Он громко охнул, его подбородок упёрся в кровать, а сверху навалилось тяжёлое, горячее тело, обжигавшее не хуже огня. Хэ Юй укусил его за мочку уха, прижимаясь сзади и покрывая, словно кобель сучку, о чём, разумеется, поспешил сказать вслух. Се Цинчэн привык к этим похабным сравнениям, но его растянутый анус, разочарованно потерявший заполненность, всё же заставил тихо проскулить в ответ. Будто его действительно накрыла течка, и выделяющиеся в заднице капли смазки, смешанные с оставленной ночью спермой, дарили желание то ли провалиться сквозь землю, то ли начать выпрашивать продолжение. Се Цинчэн был слишком горд и для того, и для другого. Налитая кровью головка обвела покрасневший вход по кругу, медленно и неспешно. Хэ Юй намеренно издевался, тёрся и входил на пару сантиметров, только чтобы сразу же отстраниться. Чувство опустения действовало не то отрезвляюще, не то опьяняюще. Се Цинчэн сам перестал понимать, где теряется его грань рассудительности. Но он точно знал, что Хэ Юй не выпустит его из постели ближайший час. Это означало только одно: его самоуважение скоро окажется в самом низу. Как и он сам. — Ты будешь меня трахать или нет? Где твоя мнимая способность выебать меня так, чтобы я забеременел? Это была полная чушь, но Се Цинчэн знал, что она сработает. Глаза Хэ Юя опасно сверкнули. Он вжался пахом в округлые ягодицы, медленно совершая поступательные движения, но по-прежнему не входил. — Чего ты хочешь? Хочешь мой член? Я ни капли не пролью, Се Цинчэн. Оставлю всё внутри. Я кончу столько раз, что ты не сможешь двигаться. Хэ Юй схватил Се Цинчэна за волосы, заставляя приподнять голову для поцелуя. Их языки яростно сплелись, практически борясь за ведущую роль, точно два уставших путника за флягу воды. Хэ Юй остервенело облизывал и кусал губы Се Цинчэна, они побагровели и набухли вслед за его аккуратным членом, беспомощно прижатым к животу. — Ты будешь течь, как дешёвая шлюха, будешь вынашивать мне одного ребёнка за другим, и я буду кончать в тебя даже на последнем месяце беременности. Ты весь мой, гэ. Все знают, что ты мой. — …Блять, хватит болтать. Ладони Се Цинчэна так и чесались в желании опуститься пощёчиной по наглому лицу. Он уже готов был дёрнуться, чтобы вылезти из-под давления Хэ Юя, но тот ловко схватил его за запястья и вытянул руки вперёд, фиксируя вместе непонятно откуда взявшимся чулком. Это оказался единственный уцелевший за ночь чулок. Второй Хэ Юй порвал и ожидаемо использовал не по назначению. Кажется, тонкая ткань чёрного цвета успела побывать везде, где можно и нельзя. О чём Се Цинчэн старался не вспоминать. Связать чулками руки — самое безобидное, что мог сделать его дьяволёнок. Да и, по правде говоря, он не сильно сопротивлялся связыванию. Они с Хэ Юем чего только не практиковали. Се Цинчэн и сам любил обездвижить его, чтобы подразнить и довести до пропасти беспрекословного подчинения. Умоляющий Хэ Юй всегда был для него чем-то до безумия сладостным, будоражащим. Таким по-интимному доверчивым и жалким, что кровь в жилах стыла. Хэ Юй был как изысканная конфета, чей вкус надолго осядет на языке и вызовет привыкание. Как прохладный напиток, приятно утоляющий жажду до тех пор, пока не захочется испить его снова и снова. Это может продолжаться долгое время, пока не найдётся что-то поинтереснее. Но Се Цинчэн знал, что в его сердце поселилась целая вечность. И имя ей — Хэ Юй. — Тебе так нравится? Се-гэ, тебя возбуждает, когда я лишаю тебя возможности двигаться? — Хэ Юй беспорядочно гладил и кусал чужое тело. — Посмотри, твои запястья созданы, чтобы я их связывал. Демонстративно провёл ладонями по сомкнутым вместе рукам — от лёгкого напряжения на них выступили синеватые вены. Се Цинчэн крепко сжал пальцы и недовольно повернул голову, чтобы встретиться глазами с Хэ Юем. Его наполненные вожделением зрачки невозможно расширились. Иногда Хэ Юй действительно становился похож на безумца, отравленного дозой героина. Но героин никогда не был нужен, единственный и неповторимый наркотик лежал прямо под ним. И это та зависимость, которую уже не излечить. — Если ты продолжишь портить новые вещи, я перестану их заказывать, — Се Цинчэн предпринял попытку лягнуть Хэ Юя ногой. Безрезультатно. Его мгновенно удержали, уместив между бёдрами колено. — Окей. Я закажу всё сам. Всего лишь возвышаясь над некогда излечившейся от истощения фигурой, Хэ Юй почти что улетал в рай. Его расслаблял и одновременно распылял вид такого Се Цинчэна: униженного, подавляемого, взятого под контроль. Уязвимый Се Цинчэн становился картиной нечастой. Каждый раз хотелось жадно запечатлеть её в памяти и лелеять засвидетельствованный образ до скончания жизни. Хэ Юй так и делал. А иногда вовсе брал фотоаппарат и использовал в самые непотребные моменты. В самых непотребных позах. В самом непотребном виде. Полностью обнажённый Се Цинчэн с одним только чулком вокруг запястий определённо станет отличным дополнением к их коллекции воспоминаний… — Может, и трахнешь ты себя тоже сам? — Се Цинчэн определённо не хотел молчать. Всё-таки Хэ Юй удивительный человек — выводить того на открытые эмоции мог только он. — Зачем? У меня есть ты. Хочу тебя. С неприглядным спокойствием он пару раз щёлкнул Се Цинчэна на камеру, сдержал его новый порыв выбраться и укусил в заднюю часть шеи. Се Цинчэн тихо простонал. Он всё ещё был незаконно пуст внутри, и ему это совсем не нравилось. Хэ Юй нежно погладил его по ягодице и легонько шлёпнул, оставляя красный след. Се Цинчэн был так красив, что его снова захотелось укусить. Проглотить целиком. — Ты весь мой, гэ. Я так люблю тебя. Вот бы всю жизнь провести так с тобой в постели… Не выпускать тебя ни на секунду. Хэ Юй вновь начал беспорядочно бормотать разный бред, и Се Цинчэн, привыкший к этому, мог лишь молча вздохнуть. Но это был не вздох раздражения. Это был вздох возбуждения, которое разливалось по телу всякий раз, когда Хэ Юй открывал рот. Как бы Се Цинчэну иногда ни хотелось ударить его по голове, похотливое безумие они разделяли на двоих. Хэ Юй всё же добился от него любви, о которой так долго мечтал. Он добился и желаемой реакции чужого тела — оно откликалось на прикосновения и укусы; вздрагивало, пульсировало. Кожа пылала в огне одержимости, жадная до ласки. — Се-гэ, должен ли я быть нежным сегодня? Ты ведь хорошо постарался ночью~ Хэ Юй уже убрал камеру в сторону, но поставил так, чтобы она их снимала. Один дьявол знает, сколько таких роликов он уже наснимал. Даже Се Цинчэн не был уверен — они не успевали просматривать старые видео, как озабоченный юноша принимался за новые. Второй озабоченный, тем не менее, его не останавливал. Для приличия слал куда подальше и обещал избавиться от карты памяти, но всё же не смел этого делать, зная, как оно важно для Хэ Юя. В конце концов, они часто трахались под звуки собственного секса на видеоплеере. Парочку из них Хэ Юй даже поместил в папку «избранное». Потом в ней оказались абсолютно все отснятые видео, но это не главное. — Отец твой постарался. Я сейчас уйду. Се Цинчэн дёрнулся, попытавшись встать на колени, но тем самым лишь вжался в крепкий член позади себя. Член не вошёл, но прижался к горячим ягодицам, где в паре мест засохла его же сперма. Хэ Юй дразняще подвигал тазом, оставляя на светлой заднице свежие следы предэякулята. — «Уйду»? Мы ещё не закончили наш урок, профессор. Мне непонятна эта тема, пожалуйста, объясните. Се Цинчэн сдул с глаз отросшую чёлку и гневно выпалил: — Какая, к чёрту, тема? — Вот эта. Тон Хэ Юя звучал удивительно спокойно для человека, который сразу после нежного ответа резко толкнулся вперёд, ничуть не колеблясь. Се Цинчэна грубо провело по простыне от неожиданно глубокого проникновения. С губ сорвался задушенный хрип. Его насаживали быстро и часто, по самое основание, так, что отнимались ноги, а низ живота покалывало. Он не смог удержаться на коленях и упал грудью обратно на кровать, что предоставило Хэ Юю возможность снова накрыть его собой, прижаться целиком и яростно вдавить в матрас. Если бы они спали не на новой дорогущей постели, то та явно не выдержала бы этих сильных толчков и просто развалилась. Но матрас оказался качественным (влюблённые долго его выбирали), как и материал мебели, поэтому никакого скрипа по комнате не раздавалось. Вместо него были несдержанные выстанывания и громкие шлепки двух соединённых тел. Хэ Юй совсем не вытаскивал, продолжая вбиваться в Се Цинчэна так, будто хотел защитить от всех бед своим членом. Словно, если он отпустит его из своего плена хоть на мгновение, тот испарится. Но Се-гэ оставался с ним рядом, никуда не исчезал и стойко выносил склонность Хэ Юя к собственническим повадкам. Даже самые дикие животные вели себя скромнее… Но Се Цинчэн мог закрыть на это глаза. Он вообще закрывал глаза на большую часть того, что его парень делал. Как говорится, любовь зла — полюбишь и Хэ Юя. — Гэ, хочешь прокатиться на мне?.. Или хочешь его в рот? Может, мне снова вжать тебя лицом в окно, чтобы весь город увидел, как я тебя трахаю? Хэ Юй совсем не жалел его, вдалбливаясь в разморённое тело порывисто и слишком активно для такого сексуально-пассивного мужчины, как Се Цинчэн. Этот приверженец традиций до сих пор предпринимал попытки самообмана, отказываясь воспринимать тот факт, что Хэ Юй успешно оживил его в плане плотских утех. Показал возможности и пробудил скрытую на самом дне сознания страсть. Он заставил Се Цинчэна забыть о существовании скупого, нелепого «супружеского долга». Остался только жёсткий, жадный секс. Который воспринимался обоими, как настоящее занятие любовью. Но кое-кто всё равно бывал неистово упрямым. — Заткнись, Хэ Юй… Иди нахуй… Се Цинчэн хватался пальцами за простынь и подушки, а при особо сильных толчках за изголовье кровати, лишь бы ощущать некую приземленность и не терять рассудок. Хэ Юй тем временем его уже потерял. Причём давно. Иногда Се Цинчэну в порыве гнева хотелось сказать: «Вылечи голову, сумасшедший придурок». Но такую голову вылечить очень сложно. Невозможно. И разве будет Хэ Юй слушать кого-то ещё? Да он скорее разорвёт в клочья свой имидж хорошего парня и предстанет безумцем перед уймой благодетелей, чем в самом деле доверится новому врачу. Хотя желание посетить семейного психолога иногда закрадывалось в мудрые думы Се Цинчэна, но и об этом не могло быть и речи. Хэ Юй наверняка начнёт притворяться ангелом и одурачит даже самого опытного специалиста. А несчастного доктора Се вновь сделают козлом отпущения и заставят думать о своих проступках. Не то чтобы он о них и не думал. Мужчине не давали расслабиться ни на мгновение; Хэ Юй будто стремился поглотить его, как и хотел ранее. Всегда. Он сжимал его талию, неосознанно царапал и бешено входил внутрь, продолжая несвязно, но громко бормотать: — Се-гэ уже сосчитал, сколько раз сам сходил нахуй? Мне включить видео для статистики?.. Блять, да, сожми меня сильнее… Чёрт, я так давно не видел тебя узким, Се Цинчэн. Но ты же доволен тем, что я наполняю тебя каждый день? Стони громче, я хочу всё слышать. Ты должен громко кончить. Хорошо? Се Цинчэн… Хэ Юй казался настолько горячим, будто его одолела внезапная лихорадка. Се Цинчэн едва успел подумать об этом, когда вдруг ноющие запястья одним рывком избавили от чулка, а нижнюю часть тела грубо оторвали от нагретого места, подхватив под бёдра. Он мог лишь беспомощно сотрясаться всем телом и наощупь упираться руками в постель, пока Хэ Юй, совсем обезумев, прижимал его раскрытые ягодицы к своему паху. Твёрдый член с ужасающими психику хлюпами входил и выходил, раз за разом оставляя Се Цинчэну впечатление, что он попал в рабство вышедшей из-под контроля секс-машины. Потеря нормальной опоры под собой заставляла его невольно сжиматься, бёдра и колени от жуткого напряжения в воздухе дрожали, но Хэ Юй удерживал его на весу очень крепко. Се Цинчэн будто ничего для него не весил. Но по скатывающемуся по виску поту можно было доказать обратное. Се Цинчэну стало казаться, что такими темпами он скоро действительно отключится. Он не мог больше сдерживать стоны, смешанные с криками, и рвущийся, как из пулемёта, неотфильтрованный мат: — Сука, Хэ Юй, ты… Конченый псих! — И ты кончаешь под этим психом несколько раз за день. Се-гэ, я так люблю твой голос… Твоя ругань заводит. Покричи ещё. Ударь меня. Щёки Се Цинчэна беспомощно горели, глаза закатывались от переизбытка стимуляции. Последние слова ощущались насмешкой — в конце концов, как ударить этого маминого манипулятора, находясь в его полной власти? Спустя несколько мучительно-долгих минут истязаний, Хэ Юй наконец опустил онемевшего Се Цинчэна обратно на матрас, но перевернул затылком вниз. Ослабевшие длинные ноги остались в широко раздвинутом положении, и чертёнок закинул их себе на талию, вынуждая обнять. Они лежали кожа к коже, лицом к лицу. Возбуждённые и в то же время измождённые предшествующим ночным марафоном. Хэ Юй заметил выступившие из-за чувствительности слёзы на чужих ресницах и не удержался от глубокого, затяжного поцелуя. Се Цинчэн только и мог, что мычать в его рот, пока его безудержно трахали в обе дырки. Юркий язык беззастенчиво гладил тут и там, и их зубы изредка сталкивались из-за чрезмерной настойчивости. Между влажными от слюны губами повисла блестящая ниточка, когда Се Цинчэн укусил Хэ Юя за губу: — Не кончай в меня, мать твою… Блять, только не внутрь, кончи на лицо! Хэ Юй! Я и так… Я слишком заполнен внутри, меня порвёт… Придурок, ты меня порвёшь! Хэ Юй тяжело дышал ему на ухо, которое периодически игриво посасывал и покусывал. Красные глаза давным-давно заволокло пеленой похоти, и любые мольбы Се Цинчэна действовали на него похлеще всяких афродизиаков, тем самым лишь усугубляя бурное влечение. Вместо того, чтобы прислушаться, он лишь яростнее падал в омут больного желания. — Не будь таким вредным… Се Цинчэн, я не кончу тебе на лицо. Я оставлю всё внутри. Ты обязательно понесёшь от меня. — Рожай сам, я с радостью запихаю в тебя твою же сперму! Ублюдок… — Гэ, гэ, гэ… — Хэ Юй, очевидно, не собирался никак реагировать. Его животный темп стал совершенно диким и неуправляемым, даже качественно собранная кровать пару раз пошатнулась. Се Цинчэн надеялся, что сдвиг ножек по полу ему просто послышался. В конце концов, среди пошлых звуков тяжело обращать внимание на что-либо ещё. В его голове на фоне происходящего продолжал звучать разве что низкий тон Хэ Юя: — Кончай, Се Цинчэн. Хочу вместе… Кончи для меня. — Пошёл ты. Мужчина чуть не подавился собственным ответом — его шею внезапно обвила горячая ладонь и уверенно сжала пальцами. Это давление на кадык и сонную артерию вынудило Се Цинчэна поверженно облизнуться и сглотнуть. Он сбито дышал и был уже на грани. Удушение прибавило ко всем присутствующим чувствам тихий восторг и некоторое мазохистское удовлетворение, тщательно скрываемое за холодной маской. Как будто он не против, даже если ему плюнут в лицо. Или снова облегчатся внутрь прямо после семяизвержения. Вместо грязных размышлений Се Цинчэн предпочёл безобидно стиснуть сокращающиеся стенки ануса, тем самым даря Хэ Юю то, о чём тот вечно грезил — задницу, полную таких же психически больных сперматазоидов. И всё же какое счастье, что Се Цинчэн не имел репродуктивной системы. Впрочем, каким бы дурацким не вышло потомство этого глупенького дракона, профессор никогда от него не откажется. Даже если бы они взаправду нарожали с десяток дракончиков и зайчат. Но это уже где-нибудь в параллельной вселенной — в настоящем Се Цинчэн ни за что бы не взял на себя роль роженицы, будь такое возможно. Пускай Хэ Юй сам тужится десять часов, а он побудет рядом в качестве моральной поддержки. Хэ Юй нетерпеливо сжал руку на его шее, когда кончал, и Се Цинчэн кончил в следующее же мгновение. Он задыхался и содрогался всем телом, пока одержимый чертёнок продолжал совершать медленные толчки, будто намереваясь протолкнуть горячую сперму ещё глубже. Но глубже уже некуда. Се Цинчэн жадно хватал ртом воздух, уголки его глаз покраснели и вновь заслезились. Он едва мог дышать. Ему хотелось осыпать Хэ Юя проклятиями, но тот не дал ему опомниться — ослабил ладонь на шее, позволив сделать лишь один вздох, прежде чем с чувством поцеловать. Между ленивыми, но напористыми поцелуями он успевал постоянно звать Се Цинчэна по имени и чуть ли не плакал от удовольствия, которое по-прежнему разливалось снизу доверху. Се Цинчэн с трудом привёл дыхание в норму и вымотано отвечал, продолжая обнимать Хэ Юя ногами и руками. Ощущения были грязными и липкими, им явно не помешает хороший душ. Или ванна. Без разницы, главное не вместе. Иначе Се Цинчэн больше не выдержит и станет тем самым счастливчиком, который умрёт с хуем в жопе, обкончанный и обоссанный. К счастью, не связанный. К несчастью — с вытраханной напрочь душой. — Люблю, люблю, Се-гэ, Се Цинчэн. Я так тебя люблю, ты такой красивый. Хочу трахать тебя всю жизнь напролёт. Ты же забеременел? Хочу, чтоб малыш был похож на тебя… Хэ Юй оставил пару засосов на едва не задушеной шее и вблизи ключиц, но Се Цинчэн уже практически ничего не соображал. Мелкие спазмы после оргазма до сих пор вибрировали по телу, согревая изнутри и вынуждая обессилено дрожать. — Я люблю тебя, Хэ Юй. Но ты неправ. Хэ Юй чуть заметно напрягся, рассеяно заглядывая в его блестящие от влаги глаза. Се Цинчэн мягко и в то же время твёрдо прикусил мочку его уха и, переполненный эмоциями, прошептал: — Это ты родишь мне. Камера продолжала записывать.