ЗАВОД

      Откуда появился этот малыш, выяснить так и не удалось — возможно, кто-то притащил с другого Завода, а может быть он сам случайно забрался на курсирующий грузовой флаер. Да Мо и не хотел особо никому говорить о своей находке — кто знает, как отнесутся. Благодаря Хэ Тяню, который рассказал, что понадобится и помог это найти, получилось сносно обустроить мелкого в каморке, пожертвовав старой футболкой, из которой Мо вырос, но не стал сдавать в переработку, оставив на тряпки для уборки. А теперь постелил в коробку из-под запчастей. В столовке уже никого не было, поэтому пока ему только налили в плоскую крышку воды, подсунув под мордочку. Тянь же предположил, что можно захватить для котенка из столовки, добавив, что такое питание не лучший выбор, но сойдёт. В углу обосновался ящик, куда зверек будет гадить… оставалось как-то научить его делать это в отдельно отведенном для этого месте. Забот, как с маленьким ребенком… как-то Мо не рассчитывал найти на свою голову такую проблему. Но, что сделано, то сделано.       Гуаньшань вспомнил, как впервые наблюдал за тем, как мелькает розовый крошечный язычок, пока зверушка пила. После курсант деловито поддернул рукава и тщательно осмотрел найденыша, заключив, что это — самец, и с ним, очевидно, не всё в порядке — шерсти действительно должно быть больше — Мо не показалось. Возможно, зверёк чем-то болен, или просто жил в неподходящих условиях, но выяснить это прямо сейчас вряд ли удастся — потребуются наблюдение и анализы…       На этом моменте Хэ как-то запнулся, и свернул разговор, сказав, что ему пора возвращаться, и так он уже сильно задержался и, махнув рукой на прощанье, ушел. Мо запоздало подумал, что они не договорились о том, встретятся ли снова… хотя, с чего тому вообще хотеть ещё раз с ним встречаться? Понятно же, что он заинтересовался животным, а не им… и когда интерес был утолён, причин для общения больше не осталось.       Теперь же, в своей комнате, устроив котенка в коробке, Мо разделся и лёг, натянув на себя тонкое одеяло, зябко поёжившись — от стен ночью всегда шёл холод. Но через пару минут раздалось цоканье коготков по голому стальному полу, и рядом с ним приземлилось пушистое тельце, тут же забираясь под одеяло и устраиваясь под боком. Похоже, спать один котенок не желал. От него шло уютное тепло, и Гуаньшань повернулся на бок, сворачиваясь вокруг. Стало очень хорошо и спокойно, и он быстро уснул…       Пару дней ничего не происходило, если не считать того, что, впервые оставив питомца одного, Мо вернулся и застал свою комнату в жутком виде: везде были рассыпаны упаковочные гранулы, которые он насыпал в коробку, которая задумывалась как туалет для кота. А тот весело провел время, гоняя их по всей комнате, и уснул, разворошив постель. Хорошо, что в помещении просто не было ничего ещё, что можно было бы разнести на составляющие. Ругаясь про себя, Гуаньшань как смог убрался, пока мелкий вился вокруг, вовсю ему «помогая», а именно — вытаскивая из кучки гранулы и снова принимаясь катать их по комнате. В итоге он наигрался и забрался на колени присевшего хозяина, урча. Пришлось согнать его, чтобы покормить прихваченной с собой с ужина кашей. К счастью, живность была не привередлива и ела всё, что приносили.       Курсанта Хэ он больше не видел, а если бы увидел, то что бы сказал? Что у него вообще общего с парнем из военного корпуса? Вот то-то и оно… А через пару дней тот подошел к нему сам, стоило им пересечься, когда их бригаду отправили посмотреть, что стряслось с оборудованием на стрелковом стенде в помещениях Учебки. Пока они возились с заклинившей турелью, Мо чувствовал чей-то взгляд, но не оборачивался — мало ли, кому скучно. Нет лучше дела, чем наблюдать, как другие работают.       Но стоило ему закончить и облокотиться на выступающий корпус, как возле уха прозвучало:       — Привет, Шань. И как там поживает твой зверь?       Как у этого парня получается подкрадываться так незаметно? Их там этому что, тоже учат?       — Спасибо, лучше всех поживает. Разносит мою комнату, пока я на работе.       — Представляю, — тихонько рассмеялся. — Если вдруг заметишь, что он не ест, или глаза слезятся, или ещё что-то необычное — бери с собой и приходи к казармам, попроси дежурного меня позвать. Не хотелось бы, чтобы он загнулся — и так совсем мало животных наверху осталось.       — А ты, типа, доктор, — ещё в прошлый раз Гуаньшаню показалось странным, когда курсант упомянул, что хотел стать биологом. Если так уж хотел — попросился бы, обычно прям горячему желанию работать в какой-то сфере не отказывали, если мозги на месте. Судя по всему, у Хэ проблем с IQ не наблюдалось, и интерес был.       — Доктор, не доктор… какая разница. Всё равно тебе здесь не к кому больше с этой скотинкой податься. В медблоке с этим вряд ли помогут. Всё-таки, люди значительно от котов отличаются, а больше спецов на этом Заводе сейчас нет, — последнее он произнес напряженно.       — Как-то ты много об этом знаешь. Если так ученые штучки интересны — ну так и шел бы в Лабу. Зачем ты тогда мундир напялил? Или тебя не взяли? — Гуаньшань решил, что чем голову ломать, лучше спросить напрямую. Тем более, раз уж объект сам к нему подошел. Он уставился выжидательно, глядя, как меняется уже знакомое насмешливо-рассеянное выражение. Видимо, его вопрос не понравился, в лице мелькнуло что-то жесткое.       — Отец против.       Ого! У этого ещё и отец есть… погодите. Хэ. Он знал ещё только одного Хэ, да и кто его не знал. Не может же быть…       — Вижу, ты понял про кого речь, — курсант справился с собой, снова расслабившись. — Ещё вопросы?       — Никак нет, товарищ курсант, — отчего-то стало забавно наблюдать все эти метаморфозы. — А не хочешь сходить посмотреть, как там мелкий?       Вообще Гуаньшань не собирался никого никогда к себе приглашать… в прошлый раз Хэ проводил его только до общаги, помогая с коробками. И черт его дернул… Он не успел себя отругать, ожидая отказа, как Тянь кивнул.       — Сейчас не могу, но если ты не спишь допоздна… какой у тебя номер комнаты?       Сдавать назад было поздно, и он назвал номер, думая, успеет ли прибраться перед незапланированным визитом… вряд ли мелкий изменил своим привычкам.

***

      Весь день Тянь ловил себя на том, что дергается и не может ответить себе, зачем вообще снова подошел к рыжему мальчишке. Какое ему дело до него и его зверушки? Ну ладно первый раз — он выглядел действительно странно, а потом его заинтересовало животное, которое Тянь видел вживую впервые. Он вообще не так много их видел — разве что лабораторных мышей, и тех, что разводили на фермах, с которыми иногда работал доктор Ше: модифицированных кур, коров, свиней, от которых, правда, осталось одно название, и насекомых, также идущих в пищу.       А вот живой кот… было забавно взять его в руки — тот был теплым и пушистым, и выглядел не совсем как в учебных пособиях — тот факт, что каждое животное в природе, как и человек, имеет индивидуальные отличия, раньше был для него больше умозрительным, а вот теперь стал более очевидным.       Индивидуальные отличия… да, и хозяин кота тоже отличался от прочих. Он был неожиданно ярким для этих серых стен. Рыжие волосы, в ухе поблескивало отполированное металлическое колечко… не то, чтобы пирсинг был чем-то редким, но среди военных такое, неуставное, не поощрялось. Чаще делали татуировки с группой крови и просто картинки — они, помимо всего прочего, помогали опознать тело или то, что от него осталось. У Хэ тоже была такая ниже ключицы — O(I) Rh — первая отрицательная. Его кровь подходила всем, а вот ему — только такая же… и ещё одна, совсем небольшая, в виде птицы на предплечье. Не какой-то там пафосный орёл, а зимородок. Почему именно ему понравилась эта яркая небольшая птичка? Особой причины не было, но когда он впервые увидел картинку — то надолго остановился, рассматривая переливы зелено-рыжего оперения, и ему захотелось сохранить этот образ у себя.       Мысли вернулись к тому, кто казался таким же ярким, и никак не хотел отпускать его внимание. Тянь мысленно перебрал всё, что знал об этом парне: зовут Мо Гуаньшань, работает в оружейном цеху, вроде ремонтником, живет почему-то один и у него есть кот. Негусто. И вот теперь он собирается на ночь глядя отправиться к нему в гости, в очередной раз рискуя, и в этот раз не ради своей благой цели, а ради того, чтобы просто с ним увидеться. Не слишком на него похоже. Хэ столько лет был сосредоточен только на завершении исследований и поиске способа реализовать свой план, что всё остальное обычно проходило мимо.       Сам он жил вместе с парнем, с которым у него сложились хотя и не самые доверительные, но почти что дружеские отношения. И который, в силу их совместного проживания, был в курсе его постоянных исчезновений. Чтобы не выдавать истинной причины, пришлось придумать для него историю о бойфренде, с которым он уже давно встречается, но который стесняется и не хочет огласки. Это было удобно, пускай Цзянь И и упражнялся периодически в остроумии, комментируя его ночные походы, но исправно помогал выбираться из казармы в обход дежурных и вернуться обратно. Ну а для того, чтобы обходить камеры и патрули много усилий не требовалось. На самом деле внутри Завода защищаться было не от кого, и процедуры выполнялись больше формально, чего не скажешь о внешнем периметре у основания колонн.       Последний раз относительно небольшая волна Крыс чуть не прорвалась к лифтам несколько месяцев назад, после чего усилили охрану периметра и вварили прямо в шахту дополнительный стальной шлюз, который отсекал её по тревоге на нижней отметке. Но всё это мало касалось внутренних помещений Завода-города, особенно его жилой части.       Хэ поменял футболку под кителем, плеснул воды из раковины, пригладил волосы. Вот и все сборы. Когда-то люди, собираясь на встречу с кем-то, решали, что именно надеть. Но все пожитки курсантов составляли два сменных комплекта формы и стопка однотонного белья, так что на всё ушло две минуты. Тянь оглядел себя в зеркало. Хотя он и делал вид, что не замечает, с каким интересом его разглядывал рыжий и во время их первой встречи возле склада, и потом, в столовой, и особенно когда он впервые с ним заговорил, но на самом деле это вызывало недоумение. Что там рассматривать? Он конечно понимал, что не урод, но как-то не видел в своей внешности ничего, достойного столь пристального внимания.       Из задумчивости его вывел Цзянь, с размаху шлепнувший ладонью по лопатке, отчего Тянь едва не закашлялся, сбив дыхание.       — Что, наконец-то прыщик нашел на своей безупречной роже? — друг как обычно, не утруждался вежливостью и каким-либо пиететом не страдал. — И теперь боишься, что твоя зазноба тебя разлюбит?       — Ой, отвали, Цзянь! — привычно отозвался он. — Зависть — плохое чувство.       Подобные разговоры заходили у них практически каждый раз, как Тянь собирался на ночь в Лабораторию. Он в который раз порадовался своей удачной ширме.       — Было бы чему. Не очень-то у тебя страстный парень — я ни разу не видел, чтобы у тебя хотя бы один засос был. Ты, конечно, приходишь достаточно, как бы это… заебанным, и всё же, подозрительно это…       — Просто у него нет такой дурацкой привычки. Что за дикость — кусаться до синяков или целовать до лопающихся капилляров — по мне так это какая-то нездоровая херня.       — Почти верю, — отозвался Цзянь, прислоняясь к стенке. — И всё же, познакомил бы. Хочу посмотреть в глаза человеку, который в состоянии выдерживать такого сентиментального зануду, как ты.       — Ну, ты же как-то выдерживаешь?       — Как будто у меня выбор есть. И вообще, я с тобой дружу только из-за возможной протекции со стороны твоего папаши и брата. Ты же замолвишь за меня словечко, чтобы я попал в то же подразделение, что и ты, м? Ты же меня не бросишь одного, да, командир?       Ответа не требовалось, оба понимали, что это всего лишь дежурная шутка. Цзянь И в самом деле был надежным другом, всегда готовым прикрыть спину. И Тянь отвечал ему тем же, выслушивая нытьё по поводу его безответной любви, тягот армейского быта и бесконечные шуточки. Именно благодаря тому, что Цзянь был способен кого хочешь достать, как тот герой детской сказки, им и обломилась на двоих эта комната, которую комендант им выделил с таким лицом, как будто отрывал от сердца последнее. Иногда Хэ думал, что ему повезло с другом, но тот уже через мгновение ухитрялся выбесить его настолько, что он проклинал тот день, когда они познакомились…       Но даже ему он не доверял настолько, чтобы делиться всем, связанным с доктором Ше и своими планами. Слишком многое стояло на кону, и ему не хотелось, чтобы друг оказался замешан во всё это сверх необходимого. Пока он искренне считал, что всего лишь прикрывает любовные похождения — всё было в порядке. Пусть так и остается.       Цзянь проводил его, прикрывая за ним технологический люк в стене и закрывая защелку. Ему придется встать и открыть её снова, когда прозвенит будильник, зевая и ругаясь вполголоса. А пока…       Пока Тянь воспользовался узкими лазами коммуникаций, вышел за территорию казарм и направлялся знакомой дорогой, но свернул не направо, а налево. Запоздало подумал, что стоило захватить что-то для, как говорил Гуаньшань, «мелкого». Но было поздно. Что именно он собирался делать в чужой комнате? Неожиданно, это смущало. Он задумался, а что, собственно, такого. Просто все эти разговоры заставляли мысли сворачивать в неожиданную сторону, а оттуда уже автоматически следовало волнение, которое никогда раньше его не посещало.       И в самом деле, Мо Гуаньшань, или просто Шань, как ему нравилось его называть, был симпатичным. Резковатым, да, но при этом довольно привлекательным. В который уже раз припомнилось, как он расстегнул тогда комбез и каким-то до странности плавным жестом повел плечами так, что ткань с них сползла, обнажая светлую кожу, под которой угадывались достаточно выраженные мышцы. Он был худым, даже тощим, но фигура не казалась хилой. Под комбезом была черная майка… в которую тогда и вцеплялся белый облезлый котенок. Эта картина и сейчас стояла перед глазами, неизменно вызывая призрак улыбки. На секунду представилось, как он двигает ползунок молнии дальше книзу… в животе шевельнулось отчетливо знакомое чувство. Что за… этого не хватало. Хэ встряхнулся, ускоряя шаг.       В этот поздний час он прошел в рабочую общагу, никого не встретив — все уже расползлись по спальням, и видели десятый сон. Дежурный дремал за конторкой, и даже не встрепенулся, когда Тянь, как обычно, практически неслышно прошел мимо. На секунду он засомневался — стоит ли беспокоить — смены в цеху начинались рано. Совсем не факт, что Шань тоже, как и он, относился к полуночникам. Узкие серые коридоры… 215, 216… вот, 217.       Он уже занес руку и тихонько постучал, про себя решив, что если не откроет, то он просто уйдет. Хотя это и означало, что он приложил столько усилий напрасно.       Но прошло всего несколько секунд прежде, чем дверь открылась, и рыжий, потирая глаза, пустил его внутрь. Значит, всё-таки разбудил…       Вытянутый пенал комнаты был практически пуст: дверцы встроенного шкафчика, стол, табуретка, кровать с серым смятым одеялом, на которой сейчас выделялся свернувшийся бело-розовый комок… и, в общем-то, всё. Приглушенный свет… Тянь остановился у двери, не зная, куда себя деть. Рыжий в несколько шагов вернулся к кровати и присел на край.       — Я уже думал, ты не придёшь.       — Раньше не получилось бы.       — Ясно.       Повисла тишина, оба не знали, что говорить и что делать.       — Ну, проходи, что ли… — нерешительно, едва ли не шепотом проговорил Гуаньшань, сдвинулся, освобождая место.       Торчать у двери и дальше было бы странно, и Хэ подошел, глядя больше на котенка, который зашевелился, укладываясь поудобнее. Захотелось снова потрогать его — он выглядел лучше, чем тогда, когда его только нашли, даже шерстка казалась более густой. Тянь протянул руку и провел от ушей и по спинке. Котенок зевнул, пошевелил ушками, и он провел снова.       — Выглядит получше. Всё в порядке?       — Ага.       Они снова замолчали. Наконец молчание стало невыносимым, и Тяню пришло в голову, что надо было подумать заранее, что они будут делать. Но сейчас в голове как на зло, было совершенно пусто.       — А может, прогуляемся? — выдал он.       — Типа… куда? — Шань поднял на него взгляд.       — Не знаю, — честно признался Тянь. — А ты куда-нибудь хочешь?       — Да можно… я иногда выхожу наружу.       — И что там? Ты что-то делаешь?       — Да ничего там… ветер. Иногда дождь. Иногда снег. Но сейчас должно быть тепло, лето же.       Тянь судорожно перебирал в памяти, что слышал о том, как проводят время люди, когда встречаются. Играют во что-то, пьют алкоголь, но они ещё слишком молоды, чтобы его достать… что ещё? Однажды Цзянь рассказывал, что они раньше смотрели кино вместе с его школьным другом. У Тяня был один совсем старый фильм, который он смотрел уже много раз, но, наверное, хотел бы посмотреть ещё. Отчего-то эта история ему нравилась.       — Ты говорил, что больше не смотришь кино. Но, может быть, посмотрим что-то вместе? Ты не смотрел фильм Приведение? Можно выйти и посидеть где-нибудь.       Рыжий задумался, но потом кивнул.       — Не смотрел. Можно.       Мда, он был немногословен, но хотя бы согласился. Когда решение было найдено, оба вздохнули как-то с облегчением. Шань достал из тумбочки планшет, наушники, и огляделся.       — Наверное, надо захватить одеяло — ночью всё равно не очень тепло.       — А ничего, что уже поздно? Тебе завтра на смену…       — Так и у тебя побудка, но, похоже, тебя это не очень беспокоит, верно? Ладно, пошли.       Они аккуратно переложили котенка на подушку, Гуаньшань свернул одеяло, и они тем же порядком покинули общежитие мимо так и не проснувшегося дежурного.

***

      Ночной ветер свободно гулял, свистел в металлических трубах, словно играл свою собственную непонятную мелодию, пока они выскользнули двумя тенями из неприметной двери, придержав, чтобы не хлопнула, закрываясь. Шань уверенно шагал впереди, а после начал подниматься по лестнице куда-то наверх… он давно нашел это место, куда вряд ли кто-то заглядывал. Там точно можно было побыть в одиночестве — просто один из тихих закоулков, защищенных от любопытных взглядов и вездесущего ветра. Там даже был выступ, на котором можно было сидеть, прислонившись к стенке. На этот раз он расстелил там одеяло — металл уже остыл и сидеть прямо на нем было бы некомфортно. Курсант плюхнулся рядом, не дожидаясь приглашения, и взял из его рук активированный планшет, быстро набивая в поиске нужное название.       Он развернул голографический проектор, отбрасывающий на лица разноцветные блики. Многие старые фильмы были переведены в более современный формат. А вот новых, по понятным причинам, не снимали — было как-то не до того. Они забрали по одному наушнику — Тянь не захватил свои, и события фильма развернулись перед ними.       История и в самом деле была интересной — в том мире после смерти люди не исчезали бесследно, от них помимо мертвой оболочки оставались призрачные «копии», так называемая душа, которая даже могла взаимодействовать с материальным миром. Герои, мужчина и женщина, были близки, когда смерть мужчины разделила их… приключения захватывали, и Шань смотрел с интересом. Заполненный людьми город был чем-то похож на Завод, и происходящее было в целом понятным, если не считать каких-то «банков», «счетов», «денег»… всего этого давно не существовало. Но переживания разлученных навечно людей, по-видимому, сильно привязанных друг к другу, заставляли сопереживать.       По мере просмотра становилось прохладнее, и курсант, похоже, тоже мерз, поэтому придвигался потихоньку ближе, заворачиваясь в край одеяла, пока они не оказались плечом к плечу. Но прерывать просмотр, чтобы попросить его отодвинуться, не хотелось, тем более, что так действительно было немного теплее, и Шань потянул на плечо свой край, затылком касаясь стенки.       На сцене, когда возлюбленные прощались, трогая и обнимая друг друга под красивую и печальную музыку, в груди что-то сжалось… это было так… как будто не предназначено для чужих глаз. Мо неожиданно смутился, и перевел взгляд на сидящего вплотную парня. И встретился с его внимательным взглядом. Тот смотрел с непонятным выражением, его губы были чуть приоткрыты, словно он собирался что-то сказать, но только тихо выдохнул и отвел взгляд. И Шань смутился ещё больше, ощущая, что краснеет. Хорошо, что в закоулке было не так светло — наружные фонари горели далеко не везде, и их окружал полумрак. В тот момент очень отчетливо ощущалось, что они здесь одни, в колеблющемся свете проектора… внутри шевельнулось смутное беспокойное предвкушение.       Фильм закончился, пошли финальные титры, и Шань потянул из уха наушник, слегка отодвигаясь. Рядом тоже зашевелились, курсант выпрямился, потягиваясь.       — Ну, как тебе?       Ответить вот так сходу было сложно. Как ему что? История? Или то, что они просидели рядом два часа?       — Нормально, — сформулировать что-то более развернутое так и не получилось.       — Лаконично. Слушай, а ты когда-нибудь танцевал?       — Что? — не понял вопроса Мо.       — Ну… они делали это. Это когда люди обнимаются и двигаются под музыку. Танцевать.       — Странный вопрос. Нет, конечно.       — Я раньше, когда смотрел этот фильм, всё думал — зачем они это делали? Смысла не видно особо.       Мо только пожал плечами. Всё же Хэ Тянь странный… к чему это? Но тот поспешил развить свою мысль.       — И вот я подумал, что нужно обязательно однажды попробовать. И почему бы не сейчас?       Шань воззрился с недоверием. Предложение, конечно, подкупало своей новизной, но было крайне неожиданным.       — Ты мне это сейчас предлагаешь, что ли?       — Ну, тут больше никого вроде нет.       Эта ночь уже не могла стать ещё более странной, и Мо сделал попытку воззвать к голосу разума.       — Он там с девушкой это, танцевал.       — А ты думаешь, есть разница? — Хэ Тянь встал, приглашающе развел руки. — И где я, по-твоему, должен девушку искать? На всём Заводе их, наверное, хорошо если две-три есть, которые ещё не в центре. Я с ними не знаком, и подозреваю, они меня пошлют с такими предложениями.       — То есть, а я тебя не пошлю?       — Не знаю! — голос курсанта звучал беспечно, он красноречиво пожал плечами. — Но на то он и эксперимент: не попробуешь — не узнаешь.       — Дать бы тебе в бубен, экспериментатор, — покачал головой Мо. Но ему самому стало отчего-то весело. — И часто ты это кому-то предлагаешь?       — Первый раз, — Хэ смотрел с улыбкой, открыто, и не верить ему причин не было. — Так что? Я включаю? Только наушник назад запихни, чтобы тоже музыку слышать.       Похоже, он уже решил, что Мо согласился на это локальное безумие. В принципе, ничего такого ни в кино, ни сейчас в жизни не происходило — выглядело достаточно невинно — всего-то надо было позволить положить руки себе на талию и шагать туда-сюда, почти что на месте. Вот только тогда они окажутся очень близко… хотя, не ближе, чем сидели только что. Да что мяться — может быть, ему первый и единственный раз в жизни выпала возможность «потанцевать». Вряд ли другая представится. И Мо шагнул навстречу всё так же стоящему перед ним Тяню, впихивая в ухо наушник. Тот нажал на кнопку на своём наушнике, и зазвучала та самая мелодия, а Тянь уже обхватил его ладони своими, притягивая ближе, и укладывая их себе на плечи. Ткань кителя была плотной и чуть шершавой. Было неловко и странно вот так покачиваться, и периодически то один, то другой наступали друг другу на ноги. Но от этого только становилось веселее, и вот уже оба улыбались, пока сначала Шань, а за ним и Тянь не рассмеялись, не вполне понимая, чему, расцепляя руки…       — Блииин… почему это так… — отдышавшись, Шань поднял взгляд. — Мы, наверное, что-то делаем не так.       — А по-моему, всё так, — улыбка Тяня сияла. — Мне понравилось. Спасибо!       — Я больше не буду так делать, не надейся!       — Посмотрим, — ухмыльнулся Хэ. — Мы же ещё когда-нибудь так погуляем?       — Завтра мастер мне плешь проест, если я буду засыпать на ходу…       Только сейчас оба поняли, как много времени прошло. Пора было возвращаться. Тянь взглянул на часы. Если он хочет успеть к тому моменту, как его будет ждать Цзянь — придется бежать.       — Ты прав, пора… я не знаю, когда смогу снова.       — Ну… я никуда не денусь. Или у себя, или здесь, не потеряешь.       — Да… не потеряю.       Они распрощались там же — Тянь просто забрался на лестницу, напоследок снова махнув рукой и широко улыбнувшись, а Шань остался, чтобы свернуть одеяло, собрать планшет и наушники. Эта была самая странная ночь, и внутри ворочалось что-то, подозрительно похожее на счастье…