ЗАВОД

      Первым, кто встретил их на 17-м был генерал Хэ. На причальной палубе толпились любопытные, кто сумел оторваться от обязанностей. Откуда уж они узнали, и что именно… слухи на Заводах всегда разлетались со скоростью звука.       Генерал смотрел сурово, под его взглядом не только курсанты, но и майор с капитаном ощутимо застыли, невольно вытягиваясь. И даже Шаню захотелось расправить плечи, становясь в строй. Вот только строй у них получался так себе, не в последнюю очередь из-за щерящийся выглядывающих из-за их спин крысиных морд. Живое пособие для демонстрации пришлось везти прямо так, вызывая нездоровое оживление по всему пути следования.       Оглядев их ледяным взглядом темно-серых глаз, Хэ Дэминг дал знак следовать за собой. Разговор был долгим… случай с 15-м Заводом настолько потряс всех, что заставил генерала бросить дела и приехать на 17-й лично. Возможно, сыграло роль то, что в нём оказались непосредственно замешаны оба его сына. И сейчас они жались на краю стульев и отвечали предельно кратко и сдержанно, даже майор. Мо мельком отметил, как все трое похожи.       Как ни странно, генерал оказался человеком достаточно понимающим, несмотря на предельно суровый вид: красивые, хотя и острые черты лица, тёмные волосы чуть тронула ранняя седина. Выслушав всех, генерал уведомил, что руководство разгребанием последствий всего того, что произошло, возложено Ставкой на него. И в дальнейшем помогал во многом. Добился совместно с доктором Каном выделения ресурсов под их невероятный проект, и организовал перевод младшего сына из Учебки в Лабу, под начало доктора Кана. Первоначально он ежедневно принимал доклад о результатах, и вскоре и Гуаньшань привык к его резкой категоричной манере общения и постоянным сомнениям, которые необходимо было развеивать однозначными аргументами, лучше всего — подкрепленными экспериментальными результатами. Зато после такого, каждый их шаг был выверен и продуман до мелочей.

***

      Гуаньшань сидел за столом в комнате, которую ему выделили на 17-м Заводе при местных Лабах и слушал, как рядом в клетках шуршат всё те же две Крысы: побольше и поменьше. Последние дни у него только и были, что сплошные разочарования, и он уже практически отчаялся. Дверь открылась, и в неё бочком протиснулся мальчишка-подросток лет четырнадцати.       — Господин Мо… — он смотрел так, словно перед ним был сейчас какой-нибудь уважаемый доктор или просто кто-то взрослый, к которым Гуаньшань себя как-то до этого момента не причислял. Настроение немного поднялось, и он позволил себе небольшую улыбку, кивнув на стул, стоящий перед столом. Никак не мог привыкнуть, что теперь он — важная персона. Хотя куда чаще чувствовал себя подопытным, вместе с парой «своих» Крыс, за которыми приходилось ухаживать.       Похоже, этот разговор тоже будет бесполезным, но Шаню было так скучно, что он решил всё же побеседовать с мальчиком, который наверняка проделал долгий путь сюда вместе с другими омегами с разных Заводов, но видимо где-то задержался, и все остальные уже ушли. Доктор Кан высказал предположение, что этот признак может оказаться связанным, но подтверждения этому до сего момента не было. В истории практически не оказалось зафиксированных случаев, когда омеги оказывались поблизости от Крыс — 15-й Завод стал первым, который мутантам удалось захватить, а Мо Гуаньшань — едва ли не первым омегой, оказавшимся на поверхности. И до сих пор не удалось найти ни одного другого человека: женщину, обычного мужчину или омегу, который бы что-то слышал или проявлял иные признаки возможности общения с Крысами. Нашлось несколько не вполне нормальных людей, которые утверждали, что обладают такой способностью, вот только это не выдерживало простейшей проверки.       Парень с интересом и опасением озирался, расширенными глазами глядя на Крыс в клетках. И вдруг, едва заметно поморщился. Гуаньшань поймал его взгляд.       — Мерзкий звук, да? — он ждал ответа, затаив дыхание.       — Ага, — закивал парень. — Его можно как-то выключить?       — Нет, — вот теперь Мо улыбался уже уверенно. — Но я научу тебя, как им пользоваться.

***

(5 лет спустя)

      Причальная палуба 15-го Завода приняла радушно, как будто и не было этих лет. Шань с наслаждением втянул запах — последний раз он был здесь несколько месяцев назад, и то проездом, а Тянь окончательно перебрался со всей своей Лабой совсем недавно. В висящей на боку сумке зашевелились, и показалась белая пушистая голова с настороженными ушами. Мелкий давно привык к переездам, как и его хозяин, но возможно, тоже был рад оказаться «дома». Хотя, как такового, дома у них теперь не было — старую комнату в общаге наверняка давно занимал кто-то ещё — держать её для наведывающегося лишь изредка было бы слишком расточительно.       Мо почти сразу сменил синюю спецовку механика на военный мундир, потому что он оказался самым удобным вариантом для кочевой жизни. Когда он не торчал в Лабе у доктора Кана и не участвовал в отборе кандидатов в «ангелы», как пафосно окрестил народ таких, как он, то мотался с вояками по Гнёздам, помогая зачищать их. Чаще всего с ним ездили Хэ Чэн и Хуа Би, которые сейчас прямо с флайера отправились вниз — у них были какие-то свои планы, а на Заводе ему сопровождение не требовалось. Как-то так вышло, что охранять его генерал поручил именно им. Было странно — два офицера бросили все дела и таскаются за его «величеством»… но «ангелов» действительно оказалось не так много. И все они были омегами. Но и такого количества хватило, чтобы быстро переломить казавшуюся безнадежной ситуацию — и сейчас люди уверенно отвоёвывали пространство, возвращая себе землю.       Доктор Кан изучил его и остальных вдоль и поперёк, и Гуаньшань подозревал, что если бы не необходимость в его исправном функционировании, биолог с удовольствием вскрыл бы его черепушку и основательно там покопался. Но пока приходилось довольствоваться Крысами. Несмотря на все беды, что они принесли людям, Мо иногда чувствовал жалость — звери не были виновны в том, что эволюция сыграла с ними эту шутку, наделив способностями, едва не стёршими господствующую некогда расу с лица земли.       То, что удалось выяснить, всё же лежало не в области магии, а в области физики, а точнее, акустики. Но диапазон этих встроенных в крысиные, и его собственные мозги мощных приемо-передатчиков оказался очень узким, и наткнуться на него случайно не представлялось возможным. А механизм, который позволял передавать не только звуковые колебания на значительное расстояние, но и формировать в мозгу зрительные образы, до сих пор не поддавался расшифровке. Да и представлял пока больше академический интерес — у всех хватало более насущных дел. К сожалению, приказы «ангелов», воспринимаемые Крысами как аналог распоряжений их привычной Королевы, сохранялись в мозгу рядовых членов стаи совсем недолго, и через какое-то время выветривались. Поэтому совсем уж безопасное передвижение по диким участкам могло обеспечить только постоянное присутствие «ангела» в составе колонны. А борьба с Королевами включала в себя обязательную атаку Гнезда новыми, более мощными штаммами вируса, который гарантированно убивал этих умных, но обладающих крайне слабым иммунитетом существ. Недавно биологам, работавшим над проектом, удалось добиться дополнительного эффекта: подвергшиеся действию вируса Крысы в последующих поколениях становились всё мельче, и теряли свои способности, постепенно превращаясь в тех грызунов, которыми были раньше. И всё же последние годы у Мо практически не было свободной минуты. Как и у того, кто сейчас встречал их с мелким.       Хэ Тянь похудел, и стал, казалось, ещё выше ростом. А также обзавелся очками. Вот кто выглядел соответственно своему званию — к начальнику Лаборатории уже давно обращались «доктор Хэ», а лаборанты и прочие ассистенты откровенно его побаивались.       Но сейчас взгляд серых глаз был совершенно не строгим, он радостно шагнул вперед, обнимая и тискал бы очень долго, если бы высунувшаяся из сумки когтистая лапа не принялась теребить рукав белого халата, требуя внимания.       — Ах ты, Мелкий! — Тянь со смехом отцепил длинные когти. — Тоже скучал, засранец?       — Конечно скучал, — ответил за питомца Мо, и глядя в смеющиеся глаза, добавил. — Да не я, а кот! И вообще, ты кого это засранцем…       — Да-да, а ты конечно не скучал. «Главному ангелу» не до таких мелких забот, как один ждущий его месяцами скромный биолог.       — Всё издеваешься… ладно, у меня уже жопа от сидения во флаере болит. Ты где сейчас обитаешь-то?       Тянь спохватился и забрал сумку, крепко хватая за руку и направляясь с палубы куда-то по коридорам. Все попадавшиеся им на встречу вежливо здоровались, провожая глазами, но отвлекать разговорами не решались.       — Честно говоря, я с трудом помню. Вроде бы мне выделили какое-то помещение, но я больше в Лабе и ночую.       — Оно и видно, зарос, как мамонт, щетиной… ты хоть мыться не забываешь? — Шань с подозрением принюхался, на что Хэ осуждающе хмыкнул.       — Ну, не настолько я сумасшедший ученый…       Комната, которую они всё-таки нашли, была довольно тесной, хотя по сравнению с прошлой комнатушкой Шаня казалась хоромами. Они успели забежать поесть, и теперь можно было с чистой совестью предаваться отдыху аж до завтра. Выпустив Мелкого обследовать новое место временного жительства, расположились на кровати, решив посмотреть очередной фильм. Теперь, когда жизнь начала возвращаться на землю, их содержание уже не было столь недосягаемо-далёкими, а оттого они не вызывали прежней тоски.       Когда фильм закончился, Шань почти дремал на плече, а Тянь задумчиво протянул.       — А красивая у людей была традиция — дарить друг другу кольца… вроде простая полоска металла, а столько всего означала. Жаль, что больше таких не делают. Я бы тебе подарил.       Мо проснулся, приоткрыл один глаз, раздумывая над его словами, а потом потянулся к отложенному планшету, копаясь в базах данных.       — Такие? Похоже на те, что мы в кино видели?       — Ага.       — Пошли.       Он поднялся, благо они валялись поверх одеяла прямо так, не раздеваясь, достаточно было обуться. Мелкий даже ухом не повёл, свернувшись в уголке и обернув вокруг себя длинный пушистый хвост. Беспокойные хозяева уже давно его ничем не удивляли.       Тянь же смотрел озадаченно всю дорогу, пока они петляли по знакомым переходам, и наконец остановились возле цехов. Мо достал откуда-то потрёпанную карточку.       — Проверим, вдруг ещё работает.       Замок щёлкнул. Было уже поздно, все рабочие разошлись. Вокруг 15-го Завода давно уже не было ни одного Гнезда и необходимость в круглосуточном выпуске оружия отпала, а переориентировать старый оружейный цех на мирную продукцию ещё не успели. Да и численность на недавно вернувшемся к жизни Заводе не позволяла работать, как когда-то, в три смены.       — Зачем мы здесь? — озвучил Тянь своё недоумение.       — Ну… я, всё-таки, если помнишь, механик…       Он выбрал станок и потыкал кнопки в поисках нужной программы. Порылся на стеллажах с заготовками и извлёк что-то на его взгляд подходящее. Тщательно измерил диаметр пальцев древним цифровым штангенциркулем и дополнил данными программу. Через несколько минут внутри станка звякнуло и Шань забрал нечто, похожее на сглаженные тонкие гайки, но с плоской внутренней поверхностью.       — Ну что, ты и правда собираешься провести со мной всю жизнь?       — Ничего не хочу больше, чем этого, — выдохнул Тянь.       — Точно? — прищурился Мо, как будто и вправду сомневался.       — Абсолютно.       Только теперь он подхватил протянутую ладонь, чтобы блестящее колечко заняло своё место на пальце.       Пока они шли назад, Тянь то и дело поглядывал на руку. Иногда ему до сих пор не верилось, что они действительно могут вот просто быть вместе всю оставшуюся жизнь. Что Гуаньшань совершенно точно никогда не отправится в репродуктивный центр. Что его самого не перемелет в пыль в мясорубке войны… Конечно, для того, чтобы всё перестроилось, должно пройти ещё много времени. Но изменения уже были, и не в последнюю очередь благодаря их усилиям: его самого, Шаня, отца, и всех, кто работал днями и ночами, выстраивая новый мир.       Он вспомнил, как Гуаньшань со смехом, краснея рассказывал, что в одном из первых поселений на поверхности, куда он приехал после того, как вся округа была тщательно очищена, жители встречали его с восторгом. Глава администрации долго тряс его руку и поведал, что они решили называть поселение его именем, а со временем планируют соорудить памятник. Мо попросил их отказаться и от одной и от другой идеи, потому что он пока ещё жив, и вообще, ничего «такого» не сделал…       Теперь, когда смертность резко сократилась, такой уж строгой надобности в репродуктивных центрах больше не было, но они продолжали работать — оказалось, что неожиданно много женщин и омег хотели продолжить свою миссию, просто в более щадящем режиме. Земле всё ещё требовались люди — восстанавливать города, поднимать производство… да просто жить на внезапно ставших свободными бескрайних просторах. Недавно Шань слышал, что среди рождающихся детей снова стало расти количество девочек…       Все эти мысли отошли на задний план, когда наконец налюбовавшийся кольцом Тянь прямо у двери порывисто обнял его, утыкаясь носом в шею.       — Как же я скучал.       — Я тут подумал… — Мо в свою очередь потерся щекой, вдыхая любимый запах. — А что насчет ребенка? Мальчика… или девочки?       Тянь посмотрел на него, прежде, чем снова стиснуть в объятьях.       — Правда?! Ты уверен? У нас есть Мелкий… и тебе не обязательно…       — Ничего не хочу больше, чем этого.       Дверь щелкнула, отгораживая их от мира и замыкая в их собственном. Всё, что имело значение сейчас — как быстро им удастся добраться до постели, потому что терпения уже почти не было. Долгие месяцы порознь каждый раз давались непросто — Шаня то и дело заносило в такие углы, где никакой связи практически не было, и всё, что оставалось Тяню — забивать голову работой до такой степени, чтобы не думать о том, где он и что с ним.       Можно было ожидать, что встретившись, они как голодные волки, бросятся друг на друга, но этого не происходило. Обычно им нужно было какое-то время, чтобы просто пообщаться, насладиться нахождением рядом, убедиться, что теперь, хотя бы ненадолго, другой никуда не денется. И только когда всё это укладывалось в голове и сердце, наступало время показать со всем пылом, как именно они скучали. И сейчас такое время пришло. Больше не было этого умиротворенно-ласкового, сонного состояния. Гуаньшань первый толкнул Тяня к постели, на ходу избавляя от одежды — до завтра она им точно не понадобится.       — Да сколько ж этих тряпок, — рыкнул он, обнаружив под халатом водолазку, а под ней — ещё и майку.       — Нежнее, малыш… — Тянь и сам помогал стаскивать всё это, нетерпеливо скидывая на пол. — У нас есть время.       — Может быть. Но я не могу больше ждать…       Тянь привык к тому, что Гуаньшань отлично знает, чего хочет. И давно остался в прошлом тот смущающийся юноша — но тот, кто сейчас смотрел на него, чуть склонив и повернув голову, словно облизывая взглядом, заводил не меньше. Ему нравилось в Шане всё — короткий колючий ёжик рыжих волос, чуть тронутые румянцем скулы, тонкие губы, то как он иногда закусывал нижнюю прежде, чем требовательно притянуть к себе… Рыжий бывал податливым, но гораздо чаще таким, как сейчас — делал с ним, что хотел. И Тянь совсем не возражал против этого. Потому что до дрожи обожал эти жадные, до остающихся розовых следов, поцелуи, которые сейчас спускались по шее, вроде бы и нежные, но столь же жёсткие, на грани болезненного, прикосновения его рук, которыми он сейчас оглаживал грудную клетку, терзая его рот глубоким поцелуем, проталкивая язык между зубами… пройдет немного времени, и он успокоится, расслабится, забудется в его объятьях, но сейчас — полон яростного нетерпения.       Вжимает в жалобно скрипнувшую широкую койку, перекидывает ногу и совершенно варварски, сплюнув на руку, растягивает себя, не давая даже опомниться прежде, чем они начнут сливаться в единое целое… как же давно этого хотелось. Концентрированный кайф поднимался, разрастаясь, заставляя грудную клетку выпускать воздух порциями, в такт пока издевательски медленным движениям. Тянь понимал — ему нужно привыкнуть. Скорее всего, сейчас ему как минимум некомфортно, может быть — немного больно. Но от этого происходящее между ними только чувствуется сильнее, прошивая обоих насквозь осознанием, что сейчас они вместе. Живые, горячие, сплетающие руки, выдыхающие первые тихие пока стоны…       Потом будет долгая ночь, чтобы быть нежными и любить друг друга снова, так же или иначе, но сейчас Тяня подгоняло сознание, что они впервые делают это не только чтобы получить и доставить удовольствие, но и ради того, что станет продолжением их любви… почему-то от этого хотелось быть бережнее, ласкать своё самое большое сокровище, но Гуаньшань совершенно не собирался позволять ему этого, двигаясь всё резче, и сильнее сжимая ладони на бёдрах, откинувшись назад — открывая себя всего восхищенному, плавящемуся от возбуждения взгляду потемневших серых глаз.       — Ты такой… красивый… я так… люблю тебя… — слышал ли он этот срывающийся шепот или нет, но ответил глубоким гортанным стоном, сжимаясь внутри так непереносимо-сладко, что сопротивляться стало невозможно, и Тянь кончил, шепча на повторе: — Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

***

(ещё 8 лет спустя)

      Чэн утёр взмокший лоб, сдвигая кепку на затылок. Он уже битый час возился с этой жестянкой, но проклятый робот-пастух никак не хотел оживать. Хорошо ещё, что их было два, и сейчас один из них был в строю, хоть и скрипел иногда, как плохо смазанная телега. Да, теперь он представлял, что такое телега. Хотя ещё не так давно точно не мог представить, что окажется в этом богом забытом углу, и будет заниматься таким вот несвойственным ему делом. Наконец он плюнул, сложил инструменты и хлопнул в сердцах дверцей гаража сильнее необходимого.       Всё равно скоро приедет брат и привезет с собой Гуаньшаня — он механик, хоть и бывший, пусть с железками и колупается. А он, так и быть, найдёт, чем занять детей. Вообще Чэн любил обоих племянников, хотя на время их приезда на их обычно тихой ферме становилось очень шумно и суетно.       Мальчишки росли совсем не похожими на них когда-то: гораздо более беззаботными, открытыми и радостными. В конце концов, они почти не застали войны, и этому обстоятельству Чэн был очень рад.       День ещё только начинался, а было уже жарковато — август… когда-то для него было совершенно не важно, какое стояло время года, а теперь он замечал их смену и жил, подчиняясь этому древнему неспешному ритму. Вокруг их относительно небольшого двухэтажного дома находились хозяйственные постройки, а дальше тянулись поля, потому что стаду требовалось много кормов. Каким лядом их с Би вообще угораздило заняться разведением доисторических коров — Хэ до сих пор был не уверен.       Просто несколько лет назад надобность в таком количестве военных пропала окончательно, и Ставка объявила, что разделяется на остающуюся действующую армию, выполняющую полицейские функции и заканчивающие очистку территорий, и гражданскую администрацию, которая будет заниматься делами поселений на поверхности и продолжающих работать Заводов — переносить мощности вниз оказалось не так-то быстро и просто. А все, кто желают — могут получить участки земли и заниматься, чем сочтут нужным. В этот момент Чэн почувствовал себя несколько потерянным. Он столько лет посвятил этой казавшейся бесконечной войне, что практически не задумывался, а что, собственно, может делать кроме этого. Какое-то время они мотались по зачисткам с Гуаньшанем, но потом передали его новой смене. Вроде бы и рановато было на покой, тот же отец, которому сейчас уже перевалило за шестьдесят, оставался в строю, по горло заваленный делами, и удосужился навестить их всего несколько раз, больше общаясь по видеосвязи, когда они выбирались в посёлок со своего хутора.       Первой мыслью было пойти в полицию, но отчего-то ловить воришек или оказаться шерифом в каком-нибудь посёлке, и разбираться с перебравшими самогона мужиками показалось не слишком занятной перспективой.       И вот тогда-то к нему и подошёл Хуа Би, неловко переминаясь и словно не решаясь что-то сказать. Для капитана такое поведение было крайне нетипично, и Чэн только вскинул бровь, как бы говоря: «Ну?».       — Я это… — начал капитан, и замолчал, а потом махнул рукой. — А, ладно. Была не была. Майор… нет, Чэн. Хочешь уехать со мной и жить подальше от всего этого шума? Устроим ферму, только не вот эту вот автоматическую, а настоящую. Поле распахать под кукурузу, овёс, огород, теплицы… Я бы и сам поехал. Но один боюсь не управлюсь. Да и скучно. А с тобой… совсем другое дело.       Он выдохнул, и уставился, ожидая ответа. Тогда Чэн даже не нашелся, что сказать — очень уж свежей была такая мысль. Но обещал подумать, и через несколько месяцев они оказались на этом месте, где тогда не было, вот буквально, нихрена.       Администрация ближайшего посёлка помогала переселенцам обустроиться, и первое время они жили прямо на стройке, что-то делая сами, что-то с помощью окрестных жителей. В распоряжении был минимум строительной техники и роботов, но зато не было времени на то, чтобы вариться в сомнениях, когда каждый день возникал миллион вопросов, требующих срочного решения… И теперь он с некоторой обоснованной гордостью смотрел вокруг, идя по двору, где неторопливо вышагивало несколько кур, к выкрашенному в светло-бежевый цвет широкому крыльцу. Однако, он не успел подняться и достать из холодильника склянку с любимым Би «лесным чаем», к которому уже тоже успел привыкнуть, когда послышался шум мотора. По грунтовой колее, ведущей к дому, подъехал фургончик, выполнявший здесь функции перевозки людей между ближайшим Заводом, посёлком, и такими вот отдельными, стоящими на отшибе домами.       Радостный гомон подтвердил, что прибыли брат с семьей, и первыми во двор, конечно, вбежали мальчишки — тот, что помладше — рыжий и парой лет старше, черноволосый, сходу засыпавшие дядю рассказами о том, как долго они ехали и вопросами о том, что изменилось на ферме с их прошлого приезда. Они схватили его за руки и уже куда-то тащили, когда подошли родители:       — Ян, Юн, оставьте дядю Чэна в покое! Успеете ему все уши прожужжать. Сначала занесите вещи, а потом марш гулять. Только на озеро одни не суйтесь, а то будет как в прошлый раз, — голос Шаня звучал без раздражения, а скорее ласково, но твёрдо.       Пацаны надулись, но послушно поволокли на второй этаж в отведенную им комнату свои рюкзаки.       — Они опять так выросли, — заметил Чэн, пожимая руку Шаню и брату.       — И не говори, — Тянь вздохнул. — С одеждой прям беда — не успеваем перешивать. Я уже думаю, а не заняться ли снова натуральными тканями — полностью синтетические конечно неплохо, но сейчас везде такой дефицит.       — Это к Би. Я в ваших цветочках-листочках и живности нихера не понимаю, — открестился бывший майор. — Шань! Мне помощь твоя нужна. Робот-пастух опять сдох, починить бы…       — Сейчас глянем, только проверю, что эти сорванцы там делают — что-то долго уже их не слышно…       Из-под крыльца выбрался пушистый белый кот и развалился на солнышке, принимаясь вылизываться.       Тянь присел на крыльцо, наблюдая за ним. Хуа Би подошел, неслышно становясь рядом.       — Привет. Давно приехали?       — Только что.       — Где остальные?       — В дом ушли.       Кот закончил вылизываться, лениво приблизился, вскинув пушистый хвост, и потерся о ногу Би. Тянь наклонился, чтобы провести по мягким ушам, но тот с недовольным мявом отпрянул и скрылся в кустах.       — Похож…       — Конечно похож, тут вся округа в белых котятах была с тех пор, как вы своего сюда привезли… погулял ушастый неплохо, хотя и возраста был уже преклонного. Вроде и кошек-то было всего несколько, а развелись теперь. Зато мышей нет почти. Хотите — забирайте одного, раз ваш Мелкий…       — Нет, — Тянь отрицательно помотал головой. — Нам и так забот выше крыши. Шань то и дело в далёкие ебеня уезжает, я в Лабе… Юн и Ян обижаются, что их периодически приходится в центре оставлять. Хотя у них там друзей куча. Хорошо вообще берут, спасибо Сяо Хой — Юн же в школу ходить начал с этого года. Но в школьном общежитии мы его оставлять не хотим — они с Яном друг от друга не отлипают. Вот будут уже оба в школе… я всё надеюсь, что когда-нибудь всё это кончится и Шань перестанет уезжать. Зато знаешь, он даже океан видел — потом фотографии покажет. Красиво… надо бы всем вместе съездить.       — Работа у него такая… — вздохнул Би. — Я бы конечно посоветовал вам присмотреть место где-нибудь тут, но вы ж заводские, никак на землю не переберётесь.       — Есть немного. А как там ваши коровы? Сложно было найти сохранившиеся в глубокой заморозке эмбрионы. Даже удивлён, что вам удалось из такого старья целое стадо вырастить.       — Хорошо, спасибо! Кстааати, раз уж ты здесь — пошли посмотришь — я как раз отгрохал инкубатор для птицы. Мне бы цесарок штук десять хотя бы раздобыть!       Тянь был уже не рад, что завел тему, увлекаемый под руку в сторону пастбища. Выходные обещали быть длинными…       Солнце медленно опускалось за край камыша, всё ещё слепя глаза растерявшими свой накал лучами и мешая смотреть на поплавок. Да он и не думал дергаться. Видимо, живущим в озере карасям и окуням тоже было слишком лениво. Поэтому в конце концов Би отложил удочку на край мостков и опустил ноги в прохладную воду. Возникла мысль искупаться — суматошный день наверняка перетечет в такой же беспокойный вечер. Пришлось клятвенно пообещать мальчишкам, что завтра с утра он поднимет их с первыми лучами солнца и они пойдут на настоящую рыбалку… зато сейчас у него была пара часов тишины в своём самом любимом месте. Решив долго не раздумывать, он скинул футболку и шорты, которые соорудил из старой формы, и прямо с мостков аккуратно погрузился в воду. Пока они не обосновались здесь, плавать Хуа Би само собой не умел — как и никто из его знакомых. Пришлось учиться, как и много чему другому, зато сейчас уже получалось с удовольствием рассекать руками темную озерную воду. Наплававшись, он выбрался там же, на влажные скользкие доски, и уселся, чтобы обсохнуть, глядя на разливающиеся по небу яркие краски заката. От этого занятия его оторвал тихий шорох, с которым Чэн опустился рядом.       — Ты совсем расслабился, капитан. С каких пор к тебе можно вот так подобраться, а ты и ухом не поведешь? — голос звучал чуть насмешливо. — Бери тебя тёпленьким?       — Ну вообще-то, я сейчас довольно прохладный, — лениво отозвался Би. — И я тебя давно заметил.       — А если давно увидел, так какого даже не оделся?       — А стоит? — он обернулся. — Ты чего пришёл?       — Мне тоже нужно немного тишины, — признался Чэн. — Там Гуаньшань затеял ужин готовить. Юн и Ян, и даже Тянь помогают, так что не уверен, останется ли от нашего дома что-то, когда вернёмся.       — Мне нравится, как ты говоришь это. Наш дом.       Би потянулся, чтобы осторожно провести пальцами по загорелой руке. Даже спустя столько времени Чэн всё ещё воспринимал такие жесты настороженно. Вот и сейчас он немного напрягся, но вновь расслабился, пододвигаясь ближе, не обращая внимания на то, что брюки мокнут.       — Я рад, что тогда с тобой уехал, — задумчиво проговорил он, и вдруг сам прислонился плечом, отчего по влажной коже прошлись мурашки. — Спасибо тебе за всё.       — … звучит, как будто ты куда-то сейчас собрался, — отозвался Би, невольно напрягаясь. — Нет же?       — Нет конечно! Куда я денусь. Тут хозяйство…       — Только поэтому? — продолжал допытываться Би. Почему-то ему было важно это услышать.       Чэн нахмурился, словно не понимая, что на него нашло. Раньше он не задавал таких вопросов. Но, возможно, всё-таки стоило произнести это вслух.       — Нет. Не только. Потому что здесь — ты.       — Совсем другое дело, — счастливая улыбка казалось, осветила лицо, и Би повернулся, чтобы коротко поцеловать подставленные губы. — Ладно, идём. А то и правда, как бы наши гости не оставили хозяев бездомными.       Он подобрал одежду, быстро оделся, и они пошли туда, где приветливо светились за деревьями окна. Домой.