Бандит

      

Palina – Месяц

      Уснула Мира в четыре часа утра, навёрстывая положенный сон до тех пор, пока стрелка будильника не коснулась семёрки. Чувствуя абсолютную разбитость, она лениво вылезла из-под одеяла и поплелась на кухню. С трудом Дамира уговорила маму сварить ей кофе, за что выслушала целую лекцию о вреде напитка для детей. Ковыряя ложкой в тарелке с овсянкой, Мира с тоской смотрела в окно. Тёмное осеннее утро, ещё горят фонари, а в их оранжевом свете пролетают редкие мушки снега. Тяжело вздохнув, Дамира ушла умываться, надеясь, что соседи сверху уже пропустили холодную воду.       Натянув колготки с начёсом, Мира сидела на застеленной кровати и буравила пустым взглядом случайную точку в пространстве. С кухни донёсся голос мамы: – Дамирка, опоздаешь!       Как по команде, Мира облачилась в коричневую школьную форму. Собрав волосы в свободную косу и подобрав с пола собранный с вечера портфель, она побрела в коридор. Тяжёлая дублёнка грузом легла на плечи. Самира Абдуловна дала дочери двадцать копеек на обед и ненужные указания по поводу безопасности на дорогах.       Как только Мира вышла в подъезд, она достала из портфеля книгу и погрузилась в чтение. Тысячу раз мама наказывала не читать на ходу, и каждый раз Дамира тайно нарушала запрет.       Она побрела по посыпанной песком тропинке, держа книгу близко к лицу. Уже начало светлеть, но всё равно не достаточно, чтобы читать беспрепятственно. Она настолько погрузилась в книгу, что не услышала торопливые шаги позади.       Турбо заставил себя встать в самую рань, лишь бы проводить Дамиру в школу. Чтобы не опоздать, ему пришлось бежать через весь район. И вот, он быстро шагал за ней хвостиком, постоянно поскальзываясь на льду, поскольку не смотрел себе под ноги. Подойдя со спины, он увидел, что она читает книжку, но его внимание привлекла фотография какого-то парня, закладкой лежащая на раскрытой странице. Он не успел толком его разглядеть, как Мира захлопнула книгу и, ойкнув, обернулась. – Ты решил не только встречать меня, но и провожать? – улыбнулась Дамира. При виде парня её настроение переключилось по щелчку. Даже фонари выключились. – Сама же говорила, опасно, – пожал плечами Валера и без спроса взял её портфель. Мира прижала книгу к груди и подвинулась, чтобы он тоже смог пойти по песку. Она зевнула, прижав варежку ко рту. Валера скосил глаза, – не выспалась? – Всю ночь книжку читала, – чувствуя себя преступницей, заговорщически объяснила она.       Турбо хмыкнул. – О чём?       Дамира в красках пересказывала ему прочитанный сюжет. Она рассказала о преступнике, который и преступником-то стал не от хорошей жизни, как он пробыл на каторге двадцать лет, а после стал самым мягкосердечным и порядочным человеком на свете. Мира так увлеклась рассказом, что прервалась только, когда увидела, как Валера принялся переходить дорогу на красный свет. Она дёрнула его за куртку назад к себе. – Ты куда? – она привлекла внимание Турбо, и указала на светофор, – красный же.       Турбо покрутил головой. Машин почти нет. Он послушно постоял пару секунд, как добропорядочный советский гражданин, нетерпеливо притоптывая снег кроссовком. Затем он резко пригнулся и поднял девушку под коленками. Она пискнула, обнаружив себя у него на руках. Его лицо было так близко, что сон сразу же испарился. На его губах заиграла хищная ухмылка и он, крепко сжимая Дамиру, бросился перебегать через дорогу на красный.       Мира громко засмеялась, не обращая внимания на причитания пожилой бабушки о современных нравах молодёжи. – Если будешь так стоять на каждом светофоре, в школу опоздаешь, – смеясь, сказал Турбо, нехотя ставя девушку на ноги. Он распрощался с ней у школы, сказав, что обязательно её встретит после уроков. Как только Дамира исчезла за дверью, улыбка тут же сползла с обветренных губ Валеры.       После пробежки на стадионе, пацаны разошлись по своим делам. Турбо и Адидас уселись на скрипучие детские качели, пока Зима кормил голубей семечками. Маратик потягивался на турнике.       Адидас ярко рассказывал об Афганистане, но Турбо сидел с постным лицом и равнодушно наблюдал, как голуби дерутся за рассыпанные по снегу семечки. Мысли его были где-то далеко отсюда. Руки с надутыми венами вцепились в металл качели, словно выжимая из неё истошные скрипы. Зима и Адидас переглянулись. – Турбо, чё кислый такой? Кино твоей девчонке не понравилось? – спросил Адидас, несильно стукнув друга кулаком в плечо.       Турбо резко ударил кроссовком по земле, и птицы испуганно разлетелись в стороны. – Да нет, – нахмурился Валера, – у неё по ходу парень есть. – Да всечь ему пару раз по скворечнику, и сразу исчезнет! – спрыгнув с турника, воскликнул Адидас-младший. – Да погоди ты, Марат, – отмахнулся Вова, и брат сразу же умолк, – всечь всегда успеешь. Тут разобраться надо. Турбо, как ты это понял? – Фотку его с собой таскает, – буркнул он. – И чё, как выглядит? – поинтересовался Зима, пересыпая семечки из ладони в карман куртки. – Чушпан как чушпан, – запыхтел Турбо, пытаясь вспомнить типа с фотокарточки, – белобрысый такой, патлатый. Рожа интеллигентная. Правда, больно взрослый. – Может, с армии вернулся… – задумался Адидас. – Вряд ли. На пидораса похож, – в отвращении скривился Валера.       Вова хлопнул его по спине. – Турбо, ты только не пыли, ладно? Выясни, что к чему, а потом в табло прописывай. – Понял, – кивнул Валера и вспылил.       Распрощавшись с пацанами, он побрёл по улице в поисках заработка. Отжав деньги у троих чушпанов, он не почувствовал никакого облегчения. Злость только разрасталась в груди, грозясь разорвать лёгкие изнутри. Желваки грозно играли на лице. От переизбытка эмоций Турбо ударил очередную жертву сильнее, чем планировал. Не рассчитал, с кем не бывает.       В голове навязчивыми пчёлами роились мысли. А что если этот хуй с карточки – действительно её парень? Ладно, отбить девушку вовсе не проблема. Но что если она уже того…       Лицо Турбо перекосила злоба. Именно в этот момент он поднял голову и увидел случайного прохожего. Глаза просканировали парня и налились кровью. Слишком уж он похож на гомосексуалиста. – Чьих будешь? – свистнул Турбо, и молодой человек остановился. – Что? – обернувшись, спросил он. Его рот разошёлся в приветливой улыбке. Это ещё сильнее раззадорило Валеру. – Простите, я не расслышал. – При делах? – плюнув, громче спросил Валера. Он уже заранее знал ответ. Пидорасов в пацаны не берут. Их гасят.       Парень что-то защебетал в ответ, но тут же согнулся пополам от внезапного удара в живот. Кулаки неистово били незнакомца, пока тот не упал на заснеженный асфальт. Теперь посыпались удары ногами по почкам. Парень пытался звать на помощь, но люди лишь быстрее перебегали на другую сторону улицы. Где-то послышался крик: «Что же это творится! Куда смотрит милиция?!». Турбо не угомонился, пока не увидел, как парень закашлялся собственной кровью, и она брызнула изо рта на снег. – Пидорас, – гаркнул Валера и харкнул на парня, прижимающего подрагивающие колени к голове. – Ещё раз увижу – убью.       Качаясь в стороны от усталости, Дамира брела к раздевалке. Она сама себе удивлялась, как выдержала целый учебный день, не уснув на парте. Взяв с крючка дублёнку, она нырнула в тёплые рукава. При помощи отражения стекла она надела шапку, высовывая косу наружу. Взяв портфель и книгу в руки, Мира уже собиралась на выход, как услышала странный диалог.       Дамира осторожно двинулась на голоса, предчувствуя что-то неладное.       Двое старшеклассников зажали в углу четвероклашку, вымогая деньги. Мира вспыхнула, как свечка. Совершенно не думая, она крикнула: – Оставьте его в покое! – на её возглас парни обернулись. – Как вы можете, Вы же советские люди! – Каримова, съеби, а? Не видишь, тут люди разговаривают, – сказал тот, что повыше, Ибрагимов – известный школьный хулиган. Его вечный спутник Вилкин схватил ребёнка за воротник и, встряхнув, припечатал к стене. – Я сейчас к директору пойду! – пригрозила Мира, чувствуя, как её тело наливается свинцом. От страха ногти впились в книжную обложку. – Пизда тебе, Каримова, – буркнул Вилкин и жестом перерезал себе горло.       Они рванули за ней, и Дамира тут же побежала к выходу. Несколько метров коридора показались ей бесконечными. Дамира дёрнула дверь на себя, едва не поскользнувшись на мокром от растаявшего снега полу. Дерево с громким стуком ударилось о стену. Мира сбежала по ступенькам, и ноги провалились по щиколотку в снег. Это изрядно замедлило движение. Дыхание и так уже сбилось, до боли раздирая горло. Она испуганно обернулась, чувствуя приближение преследователей. Она пыталась ускориться, но ноги предательски утопали в снегу. Сердце бешено стучало. Как назло, во дворе школы ни души.       Хотелось расплакаться от досады, но нужно было бежать. Нельзя останавливаться.       Боль обожгла кожу головы. Ибрагимов дёрнул её за косу и потянул на себя. Дамира закричала и рухнула на землю. Из рук выпали книга и портфель. Пальцы впились в снег. – Нужно научить тебя правилам, Каримова, – разглагольствовал Вилкин, пнув сапогом её портфель. – Правило первое: не вмешиваться в дела пацанов. – Бандиты, вот вы кто! – огрызнулась Мира. Она снова вскрикнула от боли, когда Ибрагимов намотал косу на свой кулак, вынуждая до хруста задрать шею. – Вилка, как думаешь, она усвоила? – спросил Ибрагимов у товарища, и тот меланхолично замотал головой. – Значит, сделаем так, чтобы усвоила.       Вилка принялся рыться в её портфеле, пока она безуспешно пыталась вырваться из лап хулигана. Вилкин нашёл в пенале ножницы – проклятая привычка отличниц таскать с собой всё подряд. Заметив металлический блеск в его руках, она завизжала, ногами разгребая снег. Вилка в воздухе почиркал ножницами.       Ибрагимов отвлёкся на извивающуюся Дамиру и, стараясь зафиксировать её тело, надавил коленом на её спину. Горячие слёзы стекали по щекам, капая на снег. – Не надо! – кричала Мира, но Ибрагимов потуже натянул её косу.       Сзади раздался шлепок. Кто-то с грохотом упал на землю. Ибрагимов обернулся, но тут же получил по зубам. Рука на волосах расслабилась, и Мира отползла вперёд. Она обернулась, и увидела Валеру, который дрался с Ибрагимовым. Позади на снегу развалился Вилкин, прибывавший, очевидно, без сознания.       В несколько приёмов, Валера уложил Ибрагимова на лопатки. – Ещё раз её тронете. Мимо пройдёте. Или просто посмотрите в её сторону. Ноги переломаю! – кричал Валера на Ибрагимова, который приложил руку к кровоточащей губе. – Это ясно?!       Ибрагимов выплюнул на снег выбитый зуб, но злобно молчал. За молчание Турбо стукнул его кулаком в солнечное сплетение, и тот закашлялся. Сбоку ахнула Дамира. – Не слышу! Ясно?! – гаркнул Турбо, держа парня за грудки. – Ясно, – хрипло ответил Ибрагимов.       Только тогда Турбо отшвырнул его на землю, как воняющий мусор.       Шмыгнув, Турбо вытер немного пострадавший в драке нос, и обернулся к Мире. Она всё ещё сидела на снегу, обхватив красными от мороза руками колени. Карие глаза испуганно смаргивали покалывающие слёзы.       Турбо подлетел и опустился перед ней на колени. – Мира, ты как? – мягко спросил Турбо, обхватив заплаканные щёки всё ещё пульсирующими от ударов пальцами. Нежно касаясь её лица, он осторожно покрутил её голову сначала в одну сторону, затем в другую. Вроде никаких повреждений. – Н-нормально, – хлюпнув носом, ответила Дамира. Она смотрела в его зелёные глаза и находила успокоение, – испугалась просто.       Валера кивнул и помог ей подняться на ноги. Он бережно отряхнул её одежду от снега и наклонился, чтобы собрать разбросанные вещи. Когда он снова посмотрел на Миру, она, тяжело дыша, немигающим взглядом уставилась на нейтрализованных обидчиков. Дамира дёрнулась, когда, Валера коснулся её предплечья. Она опустила глаза на его руку. Кровь.       Дамира даже не поняла, что его костяшки были сбиты ещё до драки. – У тебя кровь, – ошарашенно сказала она, но Валера лишь отмахнулся, заявив, что это пустяки. – Идём, – ласково сказал Валера, настойчиво направляя заторможенную Миру в нужную сторону. Он посмотрел на её красные ладони, – где твои варежки? – Где-то потеряла, – медленно ответила Мира, не в силах отойти от шока, – наверное, в раздевалке забыла.       Она скосила взгляд на Валеру, который голыми саднящими руками тащил её вещи. Почему-то ей стало неудобно. Мира протянула руку. – Я понесу, – сказала она, указывая на книгу. – Руки грей, – буркнул Валера, не желая делиться ношей.       Только когда она засунула ледяные ладони в карманы дублёнки, Валера успокоился.       Они дошли до её дома, не проронив ни единого слова. Замявшись перед подъездом, Турбо покрутил её книгу. Перепачканные кровью пальцы вынули закладку. Валера внимательно рассмотрел лицо парня, оно казалось ему смутно знакомым. – Парень твой? – недовольно фыркнул он, борясь с желанием разорвать фотокарточку.       Мира безмолвно посмотрела на Турбо, желая убедиться, шутит ли он. Но немного припухшее от драки лицо Валеры было пугающе серьёзным. – Это Есенин, – произнесла Дамира.       На лице Турбо дёрнулся мускул. – Который поэт? – серо уточнил Валера, приподняв бровь. – Да, – тихо ответила Мира, наблюдая, как Валера возвращает закладку на место.       Мира, молча, забрала у него свои вещи и уже собиралась попрощаться, как Валера выдал: – Так он не твой парень? – на всякий случай, переспросил Турбо, чувствуя себя последним идиотом. – Нет. Он умер давно. – Повезло ему, – пробормотал Валера, разминая пощипывающую руку.       Повисла пауза. Рядом проехали жигули, скрепя шинами по хрустящему снегу. Где-то вдалеке залаяли бездомные собаки. – У меня нет парня, – почти шёпотом сказала Дамира, и резко наткнулась на зелёный взгляд-выстрел. – Как это нет? – возмутился Валера, чувствуя, как пульсируют его вены. – А я?       Уголок губ Дамиры дёрнулся в улыбке. Она подошла к Валере, не отрывая взгляда от обеспокоенного блеска его глаз. Не обращая внимания на собственную тревогу, Мира привстала на носочки и оставила невесомый поцелуй на его припухшей щеке.       Пока в его сердце взрывались салюты, Мира поспешила домой. Валера так и остался стоять на том же месте. Неожиданный поцелуй подействовал на него как очень странное обезболивающее. Стало ни больно, ни холодно. Вся злость вмиг покинула его тело, а на её месте распустились ёбанные цветы. Валере даже показалось, что внезапно растаял весь снег, температура потеплела градусов так на пятнадцать, а зима, даже ещё не успев начаться, сменилась весной.