— Давай на раздевание?

       Когда все девушки этого мира готовы пасть к твоим ногам по одному щелчку пальцев — это, в конце концов, начинает надоедать. Женщины все одинаковы, по крайней мере, физически: две сиськи сверху, две складки снизу. О, сколько их было в постели Кейджа...Когда-то он завел блокнотик, чтобы каждый раз пополнять его новым именем, а со временем потерял к этому интерес. Он уже давно потерял счет бесконечным женским телам, над которыми он уже даже не старался: кончил — и заебись, можно спать. Голливудская жизнь и всемирная слава вскружила голову этому обаятельному мерзавцу, а ведь его матушка всегда учила относиться к женщинам с уважением. Джонни так и делал сначала.        А потом все это приелось до тошноты. Пропало ощущение охоты, которым так наслаждался Кейдж. Визги поклонниц, письма одержимых фанатичек — тут хочешь-не хочешь — а перестанешь воспринимать женщин как что-то загадочное, недосягаемое. Ведь как любят мужчины? Добиваться, ловить каждый вздох, учиться понимать намеки...А тут, когда тело само стремиться лечь под тебя, хочется разве что проблеваться.        Другое дело Кенши. О, этот суровый мужик та еще штучка. Джонни впервые за долгое время почувствовал к другому человеку что-то большее, чем желание просто трахнуть.        Во-первых, как уже было сказано, он мужик. Точнее нет, он мужчина. Благородный воин, со своим вездесущим Сенто за плечами. От его правильности тоже хотелось блевать по двум причинам. Первая: он бывший якудза, который убивал людей, и сейчас его святая непорочность выглядела для Джонни лицемерно. Но и вместе с тем добавляла перчинки. Вторая: Кейдж ему завидует. Он всегда хотел быть похожим на такого человека как Кенши. Таинственный, немногословный. Он манил. Его хотелось разгадать. А вот член Джонни побывал в доброй женской половине Голливуда.        Во-вторых, он слепой. Опять же, из-за своего благородства.        В-третьих, он чуть ли не открыто посылал Кейджа нахуй каждый раз, когда тот пытался невзначай дотронуться до него. И каждый раз Джонни от этого распалялся все больше и больше.        В-четвертых, он пиздец какой красивый. Азиатский бог, сошедший с небес. Джонни готов был поклясться, что красивее мужчины он никогда не встречал.        И можно было перечислять дальше, но у Джонни нет на это времени, ведь сегодня он собирается, наконец, осуществить свой коварный план и внести свою пикантную деталь в этот идеальный образ.        И как Кенши согласился встретиться с ним? Ведь даже несмотря на то, что он спас Кейджу жизнь, он все еще недолюбливал актера. Относился к нему не то чтобы с презрением, скорее с настороженностью. А ведь Джонни ему даже Сенто отдал и отсосать взамен не потребовал. А этот японец какой-то непробиваемый, блин. Трясся там над своей игрушкой и даже спасибо не сказал.        Сам напросился.        На часах 11 вечера. Народец в клубе начинает прибывать. Джонни ищет среди них глазами того самого. У него аж пальцы на руках дрожат от предвкушения. Джонни издает настолько злобный смех, что аж сам пугается.        Наконец, он видит свою цель вдалеке. Тот оборачивается по сторонам так, будто он зрячий. Джонни хихикает в кулак, но когда Кенши начинает беспомощно ощупывать все подряд в надежде понять, куда идти дальше, Кейджу становится не смешно.        — Кенши, я тут!        Джонни поспешно перебегает дорогу и подставляет свою руку, за которую тот тут же хватается, как за спасательный круг. Черт возьми, Кейджу уже вообще не смешно. Может, ну ее нахрен, эту затею?        — Прости, что сразу не подошел, я...        — Ничего.        — Недостаточно стресса для тебя, чтобы видеть? — Улыбается Кейдж, ведя японца за собой — Ты разве не впервые в такой обстановке?        — Пожалуй.        Джонни только плечами пожимает. Кенши в своем репертуаре — немногословный. Мужчины заходят в клуб, и обоих тут же оглушает невероятно громкая музыка. Кенши морщится:        — Кейдж, чтоб ты знал, я согласился только потому, что у меня завтра выходной.        Джонни осматривает клуб в поисках бара.        Заведение просто гигантских размеров, до тошноты пафосное, но Кейдж в таких, как рыба в воде. Посетители одеты по последней моде и каждый старается выебнуться перед друг другом: в воздухе витает аромат дорогущих духов, высота шпилек у девушек поражает воображение, в прочем, как и длина их юбок. У танцпола столпотворение, ведь сегодня свой сет играет известная диджейка Pezsi, которой Кейдж, к слову, когда-то присунул. Джонни расплывается в улыбке. А Кенши трется возле него, как бедный родственник, ему явно не по себе.        — Кенши, если тебе не понравится, мы уйдем! — Актеру приходится кричать ему чуть ли не в ухо, — Здесь еще кальянные комнаты есть, там потише!        Кенши кивает. Он весь зажат. Ничего, сейчас Джонни его расслабит. Хотя его злые намерения тают, как снег: он всего один раз в жизни видел Кенши таким беспомощным, как сейчас. С тех пор, как в его татуированных лапках оказался Сенто, Кенши уверенно кромсал врагов направо и налево, и Джонни даже подумать не мог, что в обычной жизни-то все по-другому. Ведь по сути их связывала только смертельная битва. Ну и потом еще они ужинали в окружении Кунг Лао и Рэйдена, но тогда Кенши просто сидел за столом, а для этого отличного зрения не нужно. Жизнь слепого человека — она такая, ограничений выше крыши. Джонни мысленно ругает себя за то, что не подумал об этом. Ладно, по крайней мере, выпить вместе и покурить кальян ему точно не навредит.        Джонни отодвигает стул у барной стойки и помогает Кенши сесть, сам садится рядом и бегает глазами по списку напитков в меню. Здесь, слава богам, музыка звучит намного тише и можно спокойно разговаривать.        — Так, дорогой, рассказывай, что ты пьешь?        — А что тут есть из самого легкого?        Самого легкого, значит. Ну ладно.        — Я посоветую тебе Голубую лагуну для начала.        — Что ж, доверюсь твоему вкусу.        Джонни щелкает пальцами. Бармен тут же подлетает и принимает заказ. Себе Джонни взял "Б-52".        — Ну как твои дела, бывший напарник? — Спрашивает Кейдж, — Как тебе работа в ФБР?        Кенши улыбается.        — Работа тяжелая, но мне нравится. Новые порталы открываются буквально каждый день, уследить за всеми практически невозможно. Мы с Джаксом сейчас работаем над устройством, которое помогло бы нам их отслеживать.        Вот, значит, как. Кенши времени зря не теряет.        — А как ты работаешь, если ты ничего не видишь? — Джонни весь сгорает от любопытства, — Как ты там говорил про Сенто?..."В час нужды Тайра не подведет меня". Я так понимаю, этих часов нужды не двадцать четыре в сутки?        — Большинство времени я просто консультирую остальных работников. А вот в битвах мне равных нет! — Кенши краснеет. Господи, как же это мило.        Бармен ставит перед мужчинами два бокала.        — За встречу! — Кейдж разом опрокидывает в себя Б-52, Кенши же подносит трубочку к своим очаровательным губам и Джонни внимательно следит за тем, как он пьет. — Как тебе?        — Ммм..Неплохо. — Кенши делает еще глоток.        Он выглядит так чертовски соблазнительно. Он надел свой серый костюм, прямо как тогда, при первой встрече. Прядь его черных волос спадает ему на лоб и Джонни еле сдерживает себя, чтобы не протянуть руку и не поправить ее. Кенши закидывает ногу на ногу, и ткань брюк плотно облегает его бедра. Джонни сейчас сойдет с ума. Но блядь, надо держаться. Кенши не должен раньше времени понять, зачем он здесь.        — А вот я сейчас снимаю фильм по мотивам того, что с нами произошло. Называться будет "Мортал Комбат".        — Главный герой — ты?        — А как же!        Кенши смеется. Он уже почти допил свой коктейль, и Джонни кивком подзывает бармена.        — Ну что, Кенши, может, шотик?        — Черт тебя дери, Кейдж, ладно.        Бармен понимающе кивает и удаляется.        Джонни не может насмотреться на Такахаши. Он сидит перед Кейджем, весь такой робкий. Ох, как же Кейджу хочется сорвать этот японский цветок. Интересно, а как Кенши стонет? Его голос такой же низкий, как и обычно? Ой, нет, лучше пока не думать об этом, всему свое время. Кейдж мысленно клянется себе, что он во что бы то ни стало узнает это. Надо потерпеть.        Кенши подносит шот к своему лицу. Нюхает. Во дурак.        — Кенши, ты не нюхай, а сразу пей! — Советует Джонни.        Японец быстро выдыхает и разом осушает рюмку. Молчит. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Джонни не отстает, вторая порция Б-52 за секунду отправляется в его рот.        — Охохо, а неплохо вставляет, да, Кенши?        — Ммм...Да, неплохо. — Кенши морщится, встряхивая плечами.        Ну что он там, опьянел хоть немного? Джонни старается не упустить ни намека на это. Он понимает, что будучи трезвым, Такахаши ни за что не подпустит к себе такого как Кейдж. В душе мужчине, конечно, стыдно, что приходится спаивать человека, который доверился тебе, принял твое приглашение, пришел в новую для него обстановку. Но что Джонни может поделать с собой? Если по-другому действительно никак?        — Танцевать со мной, я так понимаю, ты не будешь? — Кейдж хихикает.        — Нет, давай без меня. Я как-то...        — Понятно. Бармен!        Мужчина тут как тут. Джонни кидает на стойку деньги, заказывая еще. А потом еще. Медленно, но верно он идет к своей цели. И видит проблески успеха: речь Кенши становится все бессвязнее, движения все более неловкими, его голос порой срывается, когда он рассказывает Кейджу про свою работу. Да, да, ты движешься в правильном направлении, Такахаши. Продолжай в том же темпе. Джонни же, к слову, будучи на опыте, поддается алкоголю не так быстро.        Джонни тянет Кенши за собой на танцпол, но японец брыкается, вырывается, заставляя окружающих посмеиваться над такой картиной.        — Ну давай же, Такахаши-сан, не стесняйся! — Джонни буквально умоляет японца, — Я хочу посмотреть на это!        — Неееет! — Кенши упирается пятками в пол.        — Да блять! Ну и сиди! А я пойду танцевать!        Кенши шатающейся походкой доходит до дивана и плюхается на него, как мешок. Джонни же уносит в толпу людей, в самую гущу танцпола, и он двигает своей упругой задницей, как заправский стриптизер, выгибается всем телом, благо растяжка у него первоклассная. Диджейка на сцене разгоняет свою вариацию уже всех заебавшей "International love", и Кейдж уплывает куда-то далеко-далеко...Его руки сами тянутся вверх, а жопа выписывает такие кренделя, что девушкам остается только нервно курить в сторонке. О, как американец желает, чтобы Кенши видел его в этот момент. Жаль, что он даже будучи пьяным, не может до конца раскрепоститься. Джонни уже раздумывает о том, чтобы еще раз попытаться вытащить его, но оглядываясь, он видит, как к Кенши подсаживается какой-то хмырь.        Все веселье разом пропадает, и вот, расталкивая всех на своем пути, Джонни порывом ветра несется к дивану. Сам Фуджин не смог бы его сейчас остановить.        —У тебя какие-то проблемы, урод? — Кейдж грубо косится на мужчину, который уже открыл свою пасть, чтобы что-то сказать его Кенши.        — Вы Джонни Кейдж? — Удивленно охает тот.        — Джонни, Джонни. А теперь свали!        Кейдж пихает мужчину в сторону, а сам берет ничего не понимающего Кенши подмышку и уводит поскорее отсюда. Никто не смеет приближаться к Такахаши!        — Кейдж, ты чего? — Кенши еле поспевает за ним, спотыкаясь.        — Ничего! Ты пришел сюда со мной!        Ни ни минуту нельзя оставить красивого мужчину, черт возьми. Вокруг только и бродят голодные псы. И плевать, что тот мужчина просто присел рядом и хотел спросить, где тут туалет.        В клубе шумно. Вокруг туда-сюда ходят люди, на танцполе беснуется толпа, и у Джонни начинает кружиться голова. Ему бы сейчас насладиться тишиной, и тут Кенши расплывается в улыбке.        — Джоннииии...Ты говорил, тут есть кальяны?        — Да, — Кейдж тут же оживился, — Хочешь подымить? Они на втором этаже.        Мужчина берет на баре еще пару шотов и поднимается на верх, придерживая Кенши, чтобы тот не упал на лестнице. Он слепой и пьяный. За ним нужен глаз да глаз.        Кальянные комнаты окутаны уютом. Они огорожены друг от друга бархатными шторами, лампы здесь приятного темно-синего цвета, и, кажется, что не найти во всем Голливуде обстановки интимнее. Играет приятная ненавязчивая музыка в стиле эмбиент. Джонни присаживается на мягкий пуфик, Кенши заваливается следом. Он напоминает школьника, который впервые напился на выпускном вечере. Такой забавный. Кейдж заказывает кальян со вкусом вишни.        Наблюдая за Кенши, Джонни приходит мысль незаметно щелкнуть его на камеру. Такое зрелище нельзя забывать. Пока Такахаши безуспешно пытается пригладить свои волосы (взъерошивая их лишь больше), Джонни быстренько фоткает его на телефон. Предусмотрительно отключив звук, чтобы не спалиться.        Наконец, кальянщик приносит заказанный кальян, раскуривает его, перекладывает угли.        — Так нормально?        Джонни затягивается. Вкус отменный. Свежий, не горчит, все как надо. Показывает парнишке большой палец, и тот, улыбнувшись, уходит. Кейдж передает трубку Кенши:        — Пробуй. Как тебе?        Японец затягивается. Набирает полную грудь. Долго держит в легких, а затем медленно выпускает дым, смакуя. Кивает — значит, понравилось. От внимательного взгляда Джонни не ускользает то, как дрожат его пальцы, пока он удерживает в руке трубку.        — Пьяненький уже, да? — Мурчит Кейдж. — Хочешь добавки?        Не дожидаясь ответа, Джонни протягивает ему шот, который пустеет через секунду. Кенши только довольно булькает, откидываясь на пуфик.        — Не молчи, скажи что-нибудь, Кенши, — Кейджу хочется слышать его голос. Постоянно. Не зря же он записывал его на диктофон тайком еще на том ужине во Внешнем мире. Сколько литров спермы Джонатан выдоил из себя в свое время под эту запись, ухх...        Японец потягивается и расслабляет воротник рубашки. А вот это он зря. Наивный, он даже не догадывается, что перед ним самый голодный из псов в этом клубе, который еле держится, чтобы не сорваться с места и не покусать бедного Кенши во всех местах.        — Ну что тебе сказать, мой дорогой друг..., — Манера речи Кенши радует Джонни, — Я пьяный...Впервые за долгое-долгое время.        — Разве ты не пил на том приеме у Синдел?        — Ни капли. А теперь...Я расслаблен, — Кенши втягивает дым и выпускает его в потолок. Тот медленно рассеивается в воздухе. — Тело как перышко...Такая легкость.        — Я рад.        Кенши пускает дым кольцами. Джонни увлеченно рассказывает ему про детали своего будущего фильма и делится подробностями про актеров, которых он уже рассматривает на роли. Играть самого Кенши будет молодой актер, похожий на него как две капли воды. Кейдж старался насчет него больше всего. Ему было важно передать на экране точный образ благородного самурая.        Ароматный густой дым заполняет комнату до потолка. Сквозь мутные клубы пара Джонни любуется Кенши. Тот, как говорится, пьян в зюзю, но держится. Джонни практически и не дымит, Такахаши приватизировал трубку и не убирал ее от губ. Пускай курит. Джонни лишь слушает и изредка опрокидывает шоты. Ему хочется наброситься на Кенши прямо сейчас: вот он, сидит на расстоянии метра, весь мягкий и растрепанный, краснощекий в цвет повязки. Его губы так мило вытягиваются в трубочку каждый раз, когда он затягивается. Красив, что слов нет. Но пока что рано. Нужен повод. Нельзя так просто взять и коснуться его колена. Кенши хоть и пьяный, но соображает.        — Хочешь продолжить вечер? — Осторожно интересуется Кейдж.        — Ты про что? — Кенши не выпускает трубку изо рта. Присосался к ней, как младенец к соске.        — У меня дома тоже есть кальян. Мы могли бы отправиться ко мне...Эээ, ты, наверное, проголодался, я закажу суши...М?        Ну же, блять. Соглашайся.        Но Кенши медлит. Думает.        — Чего ты ломаешься? Я не покушаюсь на твою задницу, — Врет Кейдж, — Просто посидим. Я тебе покажу наброски своего сценария.        Кенши кивает, и его голова так и остается лежать на груди. Перепил что ли? У Кейджа дома как раз были таблетки, они бы привели его в чувство. Поднимаясь с пуфика, Джонни расплачивается за кальян и идет к выходу, поддерживая Кенши под руку.        — Ты меня прости, что напоил тебя. Сейчас отдохнешь в машине, поспишь. Я живу далеко, полчаса езды. А дома я тебя вылечу, — Приговаривает Кейдж, помогая Кенши залезть в такси.        У них еще вся ночь впереди.        В машине Кенши сползает по креслу и, судя по сопению, дремлет. Джонни тщательно прокручивает в голове свой план. Напоить Кенши - done. Довезти до своего дома — done. Остался самый интересный пункт. Он уже продумал, под каким предлогом раздеть эту азиатскую прелесть. Не забывает Кейдж и про обещанные суши: быстренько заходит на любимый сайт и заказывает самые традиционные, которые там только есть.        Кенши немного поспал и теперь чувствует себя посвежее. Он уверенной походкой заходит в гостиную Кейджа, а Джонни закрывает за собой дверь.        — Суши приедут в течение часа. Я заказал на свой вкус, пока ты спал, но думаю, тебе понравится, — Кейдж довольно потягивается. Он пьян, но это та самая доза алкоголя, которая позволяет расслабиться, а не вести себя, как животное. Кенши присаживается на мягкий диванчик и просит воды. Джонни летит на кухню, наливает полный стакан и садится рядом.        — Ну как ты? Как себя чувствуешь? — Джонни искренне надеется на то, что Кенши протрезвел достаточно, чтобы осознавать, что происходит. Он хочет, чтобы все произошло по его согласию. В противном случае он не притронется к японцу — Кейдж слишком уважает его, чтобы пользоваться им, как теми девицами.        — Пока я спал в такси, мне полегчало. Кейдж, ты не отведешь меня в душ, пока суши не приехали?        Джонни и в душ отведет и спинку потрет, Кенши стоит лишь намекнуть.        — Конечно!        Джонни помогает Кенши подняться и отводит в ванную комнату. Такахаши уже увереннее стоит на ногах, не шатается. Это отличный знак.        — Здесь полотенца, здесь все принадлежности: гель, мочалки, шампуни, — Джонни кладёт руки японца на каждый из предметов по очереди, — Если что, зови.        Американец закрывает за собой дверь и ему остается лишь облизываться, когда он представляет, как Кенши сейчас раздевается. Но расслабляться пока не время, нужно прибраться в гостиной и приготовить Кенши чистую одежду. Когда Кейдж перебирает свой шкаф в поисках подходящих вещей, его руки дрожат. Как бы ему сдержаться и не наброситься на Кенши, когда он будет щеголять перед актером в его одежде? Есть в этом что-то такое, что сносит крышу. Видеть объект своего желания в свой рубашке, в своих домашних штанах...        Шум воды в ванной комнате стихает.        — Ты закончил? — Кричит Кейдж, — Открой дверь, я дам тебе свои вещи, чтобы ты переоделся! — Дверца приоткрывается, и рука Кенши быстро хватает шмотки. Стесняется своих татуировок. Кейдж лишь пожимает плечами. Он уже миллион раз дрочил на фотку рук Кенши, которую успел сделать в монастыре.        Курьер приехал еще раньше, чем ожидалось. Пока Кенши переодевался, Джонни все разложил: палочки, роллы, имбирь, соевый соус. Он уже сам изрядно проголодался.        Конечно, Джонни ожидал, что в его одежде Кенши будет выглядеть потрясающе, но чтобы настолько...Кейдж поперхнулся воздухом, когда Кенши со смущенной улыбкой на лице, одетый в его домашнюю толстовку и хлопковые серые брюки, прошел мимо и сел на диван, положив ногу на ногу. От него пахнет шампунем Джонни, его влажные волосы сейчас небрежно спадают на лоб и Кейдж давится слюнями, не стесняясь пожирая этого мужчину глазами. Хорошо, что Кенши этого не видит. Джонни не в силах оторвать от него взгляд, смотрит, как загипнотизированный. Вокруг все плывет, очертания мебели медленно рассеиваются в воздухе, и он видит только Кенши. Мужчина хочет бросить все и сесть рядом, точнее, не рядом, а прямо Кенши на колени. Впиться в его шею губами, разорвать на нем нахрен эту толстовку, вылизать каждый сантиметр его кожи во всех местах, засасывать эти пухлые губы что есть силы...Нет, это натуральное издевательство. Кенши не должен быть настолько идеальным, это преступление по отношению к Джонни.        — Господи, Кенши, какой же ты красивый..., — Кейдж бы сказал это вслух, если бы мог. Но нельзя. Нельзя спугнуть его раньше времени.        — Кейдж, не молчи, — Кенши, наконец, подает голос, — Ты чего?        — Эээээээ...ничего, все нормально, — Мужчина прочищает горло и делает глубокий вдох и выдох, — Так. Давай мы сейчас поедим, а потом...А потом...Ээээ...        — Ты выпил, пока я мылся? — Кенши улыбается.        Святая простота.        — Нет, нет...Просто..., — Джонни всего трясет. Слова никак не получается собрать в осмысленное предложение. Кенши его нахер убивает одним своим видом. — Я просто проголодался и...        И хочу сожрать тебя.        — Я тоже. Приступим к трапезе?        — Да, ага. Ммм..Кенши, я сейчас, минутку.        Джонни пулей вылетает из комнаты и бежит в ванну, оставляя ничего не понимающего Кенши сидеть в одиночестве. Нужно срочно облить себя холодной водичкой, а то так дело не пойдет. Сейчас Джонни способен только мычать и издавать звуки, лишь отдаленно похожие на взрослую речь.        — Блять, блять..., — Джонни щедро плещет в лицо ледяной водой, не жалея себя, — Кенши, сучка ты азиатская, зачем Лю Кан сделал тебя таким красивым...        Набирает воду в ладони и смачивает шею, лоб, плечи и несколько раз хлопает себя по щекам. Вроде немного отошел. А то аж сердце закололо.        Кенши приподнимается с дивана, когда Джонни возвращается.        — Кейдж, все нормально?        — Да, просто...Забей. Давай уже поедим, я голодный, как волк!        Джонни набирает себе в тарелку роллы, Кенши следует его примеру. Мужчины едят в тишине, в такие моменты хочется просто насладиться вкусом и не отвлекаться на разговоры. Джонни замечает, что Кенши опускает ролл в соевый соус не полностью, как любит он сам, а всего лишь на пару сантиметров и быстро кладет себе в рот.        — Кенши, у нас в Америке соевый соус не такой, как у вас в Японии, не бойся смачивать ролл полностью!        Кенши следует его совету: удерживая палочки своими тонкими длинными пальцами, макает ролл целиком.        — Кстати, в Японии мы называем их "макидзуси", — Такахаши поднимает бровь, — И они намного вкуснее.        — У японцев все не как у людей, — Жуя роллину, шутит Кейдж, — Технологии у вас круче, культура богаче, мужчины красивее..., — Поняв, что ляпнул не подумав, прикусывает себе язык, — Ай!        — Много японских мужчин повидал на своем веку, да, Кейдж? — Кенши улыбается. По манере его речи видно, что он еще навеселе. Он звучит слишком нетипично для себя.        — Не то чтобы...Блять, забей!        Джонни уткнулся в свою тарелку, а Кенши только сидит и посмеивается. Ну сука, смейся, смейся. Посмотрим, как ты будешь смеяться позже.        Наконец, их тарелки пустеют. Джонни даже не может доесть свою половину. Как ему хорошо сейчас. Он сыт, немного пьян, в теле приятная усталость, а рядом сидит самый прекрасный мужчина в мире. Его точно не вырубило в такси, это реальность?        — Кстааати..., — Кейдж хитро щурится, — Я все хотел спросить, а каково это - ничего не видеть?        Казалось бы, простой и логичный вопрос. Но у Кейджа все продумано.        Кенши пожимает плечами:        — Как тебе описать? Это даже не темнота, как обычно думают люди. Это просто...ничего. Ты не поймешь. Мне пришлось познавать мир заново — наощупь.        — Наощупь? — Кейдж надеется, что его удивление прозвучало искренне. Ведь он сам хотел подвести к этому. — И насколько чувствительны твои пальцы?        — Очень чувствительны. Я ощущаю каждую неровность, каждую шероховатость. Смотри. — Кенши неожиданно берет Джонни за руку и проводит пальцем по запястью, замедляясь на определенной точке, — Вот тут у тебя родинка. Я прав?        — Еб твою мать, Кенши?! — Джонни в ахуе. — Как?        В ответ Кенши лишь загадочно улыбается:        — Позволь мне сохранить свои секреты.        Кейдж изо всех сил гонит от себя мысль о том, что с ним могли бы сделать эти пальцы...        — Хммм...А хочешь поиграть в игру? Раз уж ты такой профи в, ммм, ощупывании, я могу дать тебе предмет, ты должен его потрогать и описать. А чтобы не было так просто, ты должен назвать его цвет. Как тебе?        Судя по всему, Кенши понравилась такая затея. Он расслаблен, пьян, и, в самом деле, почему бы сейчас не поиграть в безобидную, на первый взгляд, игру?        — Я согласен. Цвета я еще не учился опознавать... Было бы интересно попробовать.        — А давай на раздевание? — Кейдж замирает.        Вот он, момент истины. То, зачем это все затевалось. Кенши сам направил свой поводок по нужному пути, и Джонни лишь скорректировал направление. Сейчас его либо пошлют, либо нет. Одно из двух.        — На раздевание? — Зачем-то переспрашивает Такахаши.        — Ну а что? Игра сразу становится в сто раз интереснее, не правда ли, мой друг? — Джонни молится, чтобы его голос звучал так, будто он и не прокручивал в своей голове этот момент сотни раз. Он долго и упорно думал, какую игру выбрать. Тут особо не развернешься: карты, покер — все эти игры требуют наличия зрения. И когда в похотливую голову пришла мысль про ощупывание, Джонни почувствовал себя гением. К слову, он представил, как круто было бы в последний момент вместо предмета дать потрогать свой член. Пускай щупает. Вот умора была бы! Как бы Кенши отреагировал? К сожалению, они оба не герои какого-то фанфика, в котором обязательно после такого последовал бы жаркий секс. Вероятность сто процентов, что Кенши бы просто отпиздил Джонни и ушел.        — Ох, если бы я не был пьян, мне следовало бы послать тебя куда подальше, Кейдж..., — Кенши трет лоб, — Ты в своем репертуаре, как всегда. Я даже не удивлен.        — Кенши, давай, не бойся! На нас обоих одинаковое количество одежды, не считая повязку. Не волнуйся, я не потребую снимать ее. — Джонни нервно смеется.        — Черт с тобой, Кейдж. Ладно. Давай сюда свои игрушки, — Кенши потирает ладони.        Блять, он согласился. Алкоголь, ты великое создание человечества, одно из чудес света. Как хорошо, что ты есть в этом мире.        Джонни тут же летит в свою комнату, на самом деле он уже давно все приготовил. Мужчина решил положить самые обычные домашние предметы, ведь игра была не самоцелью, главное — результат, к которому они должны придти. Кейдж усердно делает вид, что ищет подходящие вещи, приговаривает:        — Тааак, вот это подойдет, а это слишком просто..., — Кенши не должен догадаться, что он лишь клюнул на удочку, которую Кейдж забросил еще вечером.        Наконец, все готово. Кенши сидит на полу, скрестив ноги, сосредоточенный, будто от этого зависит его жизнь. Перед ним любезно разложены несколько предметов. Джонни расхаживает перед ним, как надзиратель.        — Готов, дорогой? Начнем с простого...        Джонни кладет ладони японца на первый предмет. Кенши, нахмурив брови, ощупывает его:        — Пушистое...Продолговатое...Кажется, это уши...Хвост...Это игрушка зайца. Откуда она у тебя?        — Подарок бывшей. Какого он цвета? — Джонни с интересом наблюдает за самураем. Его так забавляет серьезность Такахаши.        — Ммм..., — Кенши водит ладонями, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, — Кажется, он белый?        — Ты, сука, прав. — Джонни усмехается. — Что мне снять сначала?        — Давай штаны. Я все равно не вижу тебя, ха-ха!        Да плевать. Зато Джонни тебя видит.        Кейдж улыбается и стягивает с себя домашние спортивные штаны. Кенши выглядит так, будто невероятно собой гордится. И если серьезно, Джонни в восхищении от такого уровня его навыка.        — Следующий предмет..., — Джонни накрывает ладонями Кенши второй, — Описывай.        Кенши касается виска двумя пальцами:        — Небольшое, пластмассовое...Сверху отверстие...Это твоя электронная сигарета.        — Верно! Какого она вкуса? Какого цвета?        — Здесь сложнее.., — Кенши хмурится, пытаясь понять, — Цвета смешаны между собой...Здесь есть желтый...Но это не основной цвет. Я не могу понять.., — Юркие пальцы проходятся по всей длине сигареты, гладят углубление сверху, и Кейдж роняет слюни, но молчит, — Основной цвет, кажется, красный, а вот вкус...Арбуз?        — Нееет! — От радости Джонни закричал слишком громко, — Это персик! И цвет не красный, а оранжевый! Снимай толстовку!        Кенши тяжело вздыхает. Снять с себя толстовку — значит, показать свои татуировки. И кому? Джонни Кейджу. Он по сути для Такахаши просто хороший знакомый. Но раз уж согласился...Джонни зажимает себе рот, наблюдая, как Кенши медленно стягивает с себя кофту. Его тело — произведение искусства, украшенное всевозможными узорами. На его груди распустились цветки сакуры, под ребрами устрашающий демон, раскрывший свою пасть...Накаченная грудь вздымается, заставляя член Кейджа пульсировать чаще. К слову, у Джонни стоит еще с тех пор, как нога Кенши ступила в его дом. И даже холодная вода помогла на время: член встал с новой силой, когда Кенши согласился играть. Он божество, спустившееся на эту грешную землю, чтобы истязать остатки воли Джонни. Блять, держись, Кейдж, держись.        — Мгмм..., хорошо...Следующий предмет..., — Актер кладет руки Кенши на третий, — Приступай...        — Бархатное...Коробка...Нет, это альбом..., — Кенши перелистывает страницы, — Фотографии...        — Можешь назвать цвет альбома?        — Да...Синий...А здесь..., — Татуированный палец гладит бархатистую поверхность, — Надпись..."Маленький я"...Твои детские фотографии. Мило.        — Молодец, Кенши. — Джонни якобы в шутку трепет мужчину по голове, — Талантливый. Итак, что мне снять?        — Очевидно, теперь снимай верхнюю часть одежды. — Логично. Но не интересно.        Джонни быстренько скидывает с себя домашний свитер, и теперь он перед Кенши в одном нижнем белье, и у него стоит так, что аж больно. Кейдж поправляет член, укладывает набок, вытирая пятно смазки с ткани. У него сейчас пар из ушей пойдет.        Следующий предмет Кенши находит сам.        — Твердое, длинное..., — Кенши улыбается от своих слов, а Джонни неслышно хнычет сзади, — Это твой спрей для волос. А цвет...Черт, здесь опять их два...И даже три...Желтый, эээ, Зеленый и...Красный?        — Оранжевый, синий и коричневый! — Вопит Кейдж, — Ох, Кенши, ну что ж ты так? Теперь тебе придется снять штаны..., — Мужчина показательно вздыхает.        Дальше все происходит как в замедленной съемке. Кенши, вместо того, чтобы замешкаться, как того ожидал Кейдж, просто встает, приподнимает ногу и стягивает сначала одну штанину, затем то же самое делает и со второй. На нем белоснежное фундоси, которое обнажает чуть больше, чем обычное нижнее белье. Джонни пробила судорога, на лбу выступила испарина. Он видит дорожку черных волос на животе, которая пикантно уходит вниз и скрывается под фундоси, а когда Кенши поправляет белье, то можно увидеть, как лежит его член: головкой вниз влево. Если бы Джонни предложили всю оставшуюся жизнь дрочить на что-то одно, то он, ни секунды не раздумывая, выбрал бы именно такого Кенши. Смущенного, раскрасневшегося и такого горячего, что, кажется, об него можно обжечься. Кейдж готов упасть перед ним на колени и сделать все, что ему прикажут. Лишь бы ему позволили хотя бы прикоснуться к этому воплощению красоты. Если Кенши его оттолкнет, то он...он не знает, что сделает.        Кенши уже готовится к следующему предмету, но Кейдж больше не выдержит. Пора это прекращать, сил терпеть больше нет. Он уже ничего не видит вокруг себя, только одного его. Сердце сейчас пробьет грудную клетку.        — Кенши, стой..., — Джонни придерживает его руку, — Подожди...Я больше не могу...так. Позволь мне...Пожалуйста.        Джонни подносит его ладонь к себе и еле-еле касается губами. Господи, как он этого желал. Кожа на руке Кенши такая нежная и теплая. Кейдж, не стесняясь, целует каждый палец, обсасывает каждый кончик, напрочь забыв о том, что ему вообще-то никто пока не позволял это делать. Кенши молчит и Джонни даже не хочет знать, что творится в его голове. Сейчас его ударят?        — Что ты делаешь? — Строгий голос возвращает Джонни в суровую реальность.        Но Джонни не отвечает. Пока его не оттолкнут, он продолжит. Он, мать его, спал и видел, как целует эти руки. Эти божественные, сплошь покрытые татуировками, руки.        — Что ты делаешь, Кейдж? — Кенши повторяет свой вопрос, и теперь его голос звучит еще тверже. И рука выскальзывает у него из-под губ.        — Кенши, умоляю, позволь мне коснуться тебя еще раз. Я сойду с ума, если ты оттолкнешь меня. Блядь, я...я..., — Джонни запинается, голос начинает дрожать.        — Ты за этим меня пригласил сюда? Ты все спланировал?        Джонни готов расплакаться, слыша столь неприветливую интонацию в голосе Кенши.        — Да, Кенши, я все спланировал..., — Кейдж опускает голову, ему вдруг стало невероятно стыдно, — Я спланировал все от начала и до конца. И напоил тебя тоже специально. Потому что я знал, что по трезвяку ты и не посмотришь на меня! Я столько раз пытался подойти к тебе, а ты...ты...        — Ты мог мне сразу сказать об этом?        — И что бы изменилось? Я же видел, что я тебе неприятен!        Кенши молчит в ответ. Кейджа не послали нахуй и не побили — уже хорошо. Может, это благодаря алкоголю, а может, Кенши просто растерялся и не хочет обидеть.        — Умоляю, — осторожно продолжает Джонни, — Позволь мне сделать тебе приятно. Ты не пожалеешь. Ты увидишь, что я умею. Клянусь, тебе понравится. Я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя.        — Но я не гей...        — Я тоже раньше не думал, что я гей, — Джонни пытается ухватиться за соломинку, — Пока не увидел тебя. Дай мне шанс, прошу. Не отталкивай...        Вместо того, чтобы продолжить свои мольбы, Джонни медленно опускается перед Кенши на колени. Щекой трется о выступающий бугорок на белье, прикрывая глаза от удовольствия. Он чувствует, как его вялый член сминается под тканью, поддевает его носом, чмокает место головки...        — Положи руки мне на голову, — Шепотом просит Кейдж, — Забудь про все, отдайся своим чувствам...Пожалуйста.        Ну же, Кенши.        Японец не реагирует. Молчит. Джонни уже готовится к осознанию той мысли, что он проиграл в этой игре, но...внезапно чувствует, как ладонь Такахаши медленно ложится на его волосы. От этого член Джонни резко дергается вверх и становится полностью вертикально, а головка неприятно натягивает ткань трусов прямо под резинкой. Похоже, его член никогда еще не был настолько твердым. При желании им запросто можно было бы расколоть чей-то череп.        Кенши сжимает волосы Джонни, прижимая ближе к своему паху. Да. Да. Это то, чего Кейдж ждал, то, чем грезил. Джонни мажет губами, носом, зарывается полностью в белоснежную ткань фундоси, и чувствует, как член Кенши реагирует. Он еще не полностью тверд, но уже на пути к этому. Такахаши таскает его за волосы, шепчет какие-то ругательства на японском, словно борясь со своим желанием. Джонни прекрасно чувствует его сомнения, и, дабы не дать ему принять неверное решение, накрывает ладонями бедра, притягивая еще ближе к себе и, ухватившись зубами, отодвигает ткань белья. Член Кенши, хоть и не большой, но красивый. По цвету темнее, чем кожа на теле. Джонни со стоном поглощает его целиком, накрывая губами до основания, и нос приятно щекочут черные волосы. Он чувствует, как в его рту член становится все более упругим, твердеет и постепенно уже не помещается полностью, Джонни удерживает его в себе до последнего и, наконец, резко отстраняется, жадно глотая воздух.        — Может, присядешь? Так тебе будет удобнее. — Джонни смотрит снизу вверх, поглаживая Кенши по бедру. Такахаши молча кивает и усаживается на диван, утягивая за волосы Джонни, который, как собачка, на четвереньках ползет за своим хозяином. Кенши расставляет ноги...        — Соси.        И запрокидывает голову, заведя руку за шею.        Джонни никогда не сосал член. Но старшие боги, видимо сжалившись над ним, словно подсказывают, что делать. Кейдж крепко обхватывает ствол у основания и быстро шлепает себе по губам. Ему всегда нравилось, когда так делали его женщины, в этот момент он подсознательно упивался чувством собственного превосходства. Для него это был своеобразный акт унижения, а сейчас...сейчас он сам нещадно бьет себя членом по губам, по щекам, обмазывает все лицо смазкой и мечтает, чтобы Кенши сам сделал с ним это. Такахаши только шумно вздыхает. Джонни в очередной раз давится слюнями, когда замечает, как Кенши тянется к своему соску и довольно сильно оттягивает его, поглаживая. Вот, значит, как ему нравится... Видя, как Такахаши, уже ничего не стесняясь, ласкает себя, Джонни чувствует невероятный энтузиазм. Он бережно берет в ладонь яички, оглаживая их большим пальцем, чуть сминая и перекатывая, а губами накрывает головку и посасывает, постепенно вбирая все глубже. Мужской член такой тёплый и шершавый...Его действительно приятно держать во рту. Намного приятнее, чем лизать клитор. Вот, значит, что чувствуют женщины, когда делают минет...Еще год назад Кейдж убил бы любого, кто даже в шутку назвал бы его педиком, сейчас же он стоит на коленях и глотает член с таким старанием, что ему позавидует любая порноактриса. И Джонни только ещё больше возбуждают эти мысли. Дойдя до середины ствола, Кейдж возвращается и нежно покусывает, стараясь не причинить боль.        Он готов сосать этот член до конца своих дней. Он вкусный. По-настоящему вкусный, а не нейтральный, как обычная кожа. Он мясистый и упругий, а еще Джонни оценил красивый изгиб посередине. Кейдж пытается заглотить его полностью, но давится, щедро смачивая вязкой слюной, которая медленно стекает до самой мошонки и уходит под яички, к заветному местечку, о котором Кейдж пока что запретил себе думать, чтобы не кончить прямо сейчас.        Вторая ладонь ложится на волосы Кейджа, и Кенши сам начинает двигать бедрами, толкаясь глубже в его рот. Джонни раскрывает его как можно шире, прижимая язык к нёбу, он хочет принять до конца, но рвотный рефлекс сильнее его, и Кейдж вынужден легонько похлопать Кенши по коленке, давая понять, что глубже взять он не сможет. Кенши кивает и отстраняется, начинает дрочить, а Джонни открывает рот и высовывает язык, готовый проглотить все до последней капли. О, как же в свое время он любил кончать женщинам на лицо и видеть, как они вываливают свой язык, прося спермы. Для Джонни всегда это было особенно возбуждающе — видеть их такими униженными. Никогда он не думал, что когда-то окажется на их месте...        — Я кончу в кулак..., — Шепчет Кенши, набирая темп.        — Нет! — Джонни в панике убирает его руку, присасываясь к головке ртом. Он не позволит лишить себя такого удовольствия.        Кенши качает головой и дрочит у основания, а затем кончает. Джонни, как губка, впитывает все, не давая ни одной капле пролиться мимо. Все слизывает подчистую, до блеска. Из члена порциями стреляет сперма, Джонни буквально пьет ее из уретры, как божественный нектар. И хочет еще.        Кенши обмякает и, наконец, выпускает волосы Джонни. Кейдж тут же ложится щекой на его колени.        Молчание.        — Я в душ, — Кенши убирает Джонни от себя, — Вернусь, и мы все обсудим. Не одевайся.        И уходит.        Джонни так и остается сидеть на диване. Лицо все в собственной слюне и смазке. Кейдж облизывает пальцы, собирая губами остатки. Он до конца не осознает, что сейчас произошло. Член сейчас нахрен разорвет трусы: его ведь до сих пор так и оставили без внимания. Джонни гладит его сквозь ткань, будто пытаясь успокоить. Сейчас Кенши вернется, и им предстоит серьезный разговор. Джонни даже думать не хочет, что будет дальше. Да и мозг сейчас абсолютно не работает.        Он слышит, как шаги Кенши становятся громче. Кейдж оборачивается и видит японца перед собой. Обнаженный, руки скрещены на груди. Ждет объяснений.        — Садись, Кенши..., — Джонни манит его пальцем, — Нам есть что обсудить...