Неправильная сказка

Девушка зашипела и с досадой отдёрнула руку. – Ты что… укололась? – он нехотя приподнял голову и взглянул на неё поверх одуванчиков. Она ответила раздражённым взглядом и продолжила, причмокивая, посасывать палец. – Ты укололась одуванчиком? Она проворчала что-то неразборчивое, нервно выдохнула и вынула палец изо рта. – Между прочим… – она сплюнула, поморщившись. – Между прочим, некоторые из них по-настоящему опасны. – Да что ты говоришь, – передразнил он, точно копируя её тон. – Это какие, например? – Да вот же он, настоящий пример! – она надулась. – Посмотри на него… нет-нет, ты поближе приглядись! Он всем своим видом говорит «Посмотрите на меня, какой я желтый, мягкий и пушистый! Летите ко мне, пчёлы! Я посыпан самой сладкой пыльцой на этом поле!» – Короче говоря, тебя укусила пчела, которая сидела на одуванчике? – Именно об этом я и говорю! Какой ты милый… – она умилённо улыбнулась, мгновенно позабыв о раненном пальце, и опрокинулась на спину, пристроив голову у него на груди. – Посмотри на небо… Оно тоже умеет говорить! Я просто не понимаю, почему ты его не слышишь! – Хм… интересный вопрос… – он сорвал травинку и прикусил её стебелёк. Сладкая. – Наверное, потому, что у меня всё в порядке с головой. – Вредный! И незачем кричать о своих недостатках направо и налево! – Может, ты и права… Надо же, «недостатки»… Как ты думаешь, может, я ещё не совсем потерян для общества? Меня ещё можно исправить? – Ммм… не знаю… Я ещё не решила! – она смешно наморщила носик и перевернулась на живот, чтобы заглянуть ему в лицо. – Я могу как-то повлиять на твоё решение? – Э-эм… Это зависит от того, что ты мне расскажешь сегодня!.. Почему ты вздрогнул? Тебе холодно? – Нет… нет… просто никак не могу привыкнуть к тому что… – Что? – Мне обязательно… ну, возвращаться к этой теме? – А ты что, не хочешь? – она часто-часто заморгала. Глаза блеснули влагой. – Но я думала… Я ведь точно знала, что… – Да нет, ты права, права… Сейчас… – он крепко зажмурился. Девушка прикрыла глаза и приготовилась слушать. Ни тени грусти больше не было на её лице. Только ожидание. Словно в детстве – предчувствие чуда. Вот сейчас мама откроет книгу и начнётся сказка. В ней непременно будут прекрасные принцы, спящие красавицы и добрые драконы… Да, пусть драконы будут добрыми. А зло подождёт. Пусть сначала начнётся история. Итак… * * * … королевство было трёхкомнатное, с раздельным санузлом. Красавицу звали Гермиона. Сейчас она на самом деле была спящей… бедная девочка… Лучше бы дракон был злым и наглым и всё-таки увёз её два года назад на своём серебристом «скакуне» шестисотой модели. Прямо со свадьбы увёз. Но старый друг Рон оказался благороден как престарелый рыцарь и незамедлительно ушёл в тень, стоило только Гермионе высказать своё весомое «нет». Точнее, весомое «да». Тебе, Прекрасному принцу… Урод… Испортил ей жизнь. Не нашёл сил расстаться… И кто ты теперь? Урод и есть, монстр… сволочь последняя… Вот сейчас, вот в этот самый момент, что ты делаешь? Смотришь на часы. 02:34. Ночь. Даже фонари уснули. Даже она, бедняжка, наконец-то забылась некрепким сном. Снова просидела над тобой, пока тебя не накрыло с головой забвение. Что ты сделал для того, чтобы превратить её из пленницы злодея в верного стража своего покоя? Ничего? Вот именно! Ты ничего не сделал. Ты ничего не делаешь. Более того, ты не хочешь ничего делать! Трус! Осторожно убираешь её руку, выскальзываешь из-под одеяла… Ну же, прояви заботу, укрой её! Ты же видишь, она дрожит! Она стала слишком часто замерзать в последнее время, не вылезает из простуд. Бедная девочка… девочка… твоя девочка… Бедная принцесса с красивым сказочным именем. «Так как тебя зовут, напомни?» – говорит – и усмехается. «Гермиона», - притворно надувается, хмурит брови, но в глазах задорные искорки. «Гермиона… - смакует имя, привычно растягивая гласные. – Вроде что-то из сказки, а?» «Ага… Дурацкое имя на самом деле…» - шепчет в самые губы, а потом – сладкое забвение. Прекрасное имя. Самое лучшее имя на свете. Потому что так зовут любимую… Ты с трудом сдерживаешься, чтобы не застонать от незнакомой боли. Босиком преодолеваешь путь до ванной, по ходу чуть не наткнувшись на шкаф, закрываешь за собой дверь, дёргаешь шпингалет и только после этого немного расслабляешься. Взгляд лихорадочно шарит по противоположной стене в поисках зеркала. Что на этот раз? Что сегодня? Находишь… и тут же теряешь себя по ту сторону гладкого стекла. Надеешься сначала, что оно прозрачное, что человек там, напротив, вовсе не ты… Но нет: слишком большое сходство. – Чёрт… – выдавливаешь сквозь зубы и в изумлении подносишь к глазам сжатый кулак. Костяшки пальцев в запёкшейся крови. – Чёрт… – ты снова смотришь на себя в зеркало: ссадина на скуле, прокушенная губа, чернота под глазами, закатанный рукав. Ну конечно, всему есть объяснение! Губу ты прокусил сам, наверное, что-то страшное приснилось. Ссадина… может, это не ссадина… побрился просто неудачно! Встал рано утром, почти не спал всю ночь, рука сделала неверное движение… Рука… Костяшки пальцев. О, ну конечно! В Министерстве довёл начальник. Ты раздражён после бессонной ночи. Ударяешь кулаком в стену, незаметно для себя разбивая костяшки в кровь. Всё объяснимо! Просто диву иногда даёшься, насколько объяснимо… Вот только ты прекрасно знаешь, что это неправда. Отговорки. Детский лепет. Ты отлично, до мелких деталей, помнишь прошедший день. У тебя великолепная память, ты даже к экзаменам никогда не готовился: достаточно было перед входом в аудиторию пролистать конспекты. Однако появились в твоей жизни вещи, за которые ты не можешь быть в ответе. Вещи, которые ты не помнишь. Вещи, которые заставляют себя чувствовать монстром, мутантом, как в каком-нибудь магловском фильме. Гермиона их очень любит. Там есть над чем посмеяться, говорит она. Только в последнее время вам обоим не до смеха. Королевство Несмеяны. Унылое царство дождей. Лампочка в плафоне над дверью мигнула, послышался треск. Ты поднимаешь голову, словно боишься, что сейчас погрузишься во тьму. И быстро, как в омут с ледяной водой, шагаешь к умывальнику. Выворачиваешь краны и брызгаешь в лицо водой. Холодная. Ещё ледяней оттого, что ты весь горишь. Дрожь всё усиливается, вот сейчас тебя скрутит, ты упадёшь на кафель и вырубишься… А твоя принцесса будет утром ломиться в запертую изнутри дверь и выкрикивать твоё имя. Ты без сил. Опираешься о раковину, приказываешь себе стоять и медленно оседаешь на пол… Конец… * * * – Нет! Ты опять всё перевираешь! – девушка сердито засопела. Он в недоумении приподнял голову. – Почему ты ни разу не можешь рассказать до конца? Всё-всё, как оно на самом деле было! – Оно так и было, честное слово! – он состроил гримасу, надеясь, что выглядит убедительно. – Неправда! Тебя тоже что-то манит. Как всякое любопытное существо, ты приближаешься, суёшь нос не в свои дела, тебя больно жалят – и ты скулишь, спеша убраться поскорее! – Любопытство скорее свойственно женщинам, чем мужчинам. – Ах… – она положила руку на лоб и закатила глаза. – Ты меня не слушаешь… Ты меня не слушаешь! Это ужасно, ужасно… Ты хочешь, чтобы я ушла? – Нет, останься! – он схватил её за руку. Она ловко высвободила ладонь, чтобы снова подпереть кулаком подбородок. Приготовилась слушать подлинную историю. – Я постараюсь. Я. Постараюсь, – повторил он, и залёгшая меж бровей морщинка на её лбу разгладилась. Он крепко зажмурился и сдавил виски ладонями. Она права. Он вечно недоговаривает. Если бы только вспомнить, что… А, может?.. Да. Кажется, нащупал нить воспоминаний. Нащупал, чтобы вновь потерять. Вот ведь история… * * * … ты сидишь на холодном полу и со всей возможной ясностью осознаёшь себя в здравом уме. А это может означать только одно: сегодня приступ не завершился обмороком. Странно. Обычно всё проходит по-другому. Ночь. Попытка спастись бегством от себя самого. Слабость. Нечеловеческая усталость… А потом яркий свет в глаза и её лицо – отсвет бледной луны – и глаза, огромные, без единой слезинки. И такая сосредоточенность в них. Такая, что ты физически ощущаешь её боль. Девочка моя, что же я с тобой делаю… Непонятное чувство. Почему ты до сих пор сидишь на полу? И неудобно как-то, и… подмерзать начинаешь. Жар прошёл, осталось только неприятное чувство лёгкости. Как после болезни с высокой температурой. Можешь пошевелить пальцами, но кажется, будто они тебе не принадлежат. Тьма и безысходность. Вот оно, твоё личное подземелье, Ужасный принц. Прячь здесь сколько хочешь свои сокровища, они никому не нужны. Слишком много плесени. Его передёрнуло от одной мысли о собственной беспомощности. И он поднялся на ноги. Это далось ему с первой попытки, даже легче, чем он предполагал. Вот он поднялся и… так, а что же дальше? Вернуться как ни в чём не бывало в спальню? Вернуться на нагретое место, коснутся губами её щеки и спокойно проспать до утра? – Если ты сейчас откроешь дверь, то её больше никогда не увидишь. Ты медленно поворачиваешься к зеркалу и изумлённо смотришь в свои глаза. Точнее, в глаза существа, которое пользуется твоим отражением, как ношеной одеждой. Тебе надо точно знать, слышал ли ты что-нибудь на самом деле или это просто… – Да, я плод твоего воображения, – его губы – и твои, между прочим! – кривятся в знакомой ухмылке. – А знаешь, почему я так говорю? Потому что с сумасшедшими надо во всём соглашаться! – Я не сумасшедший… – шепчешь ты и проводишь рукой по лицу, надавливая всё сильнее и сильнее. Прочь этот бред, прочь из головы! Хватит меня Пожирать! А, может, ты всё-таки ушёл в забытье? Может, тебе только мерещится? В этот момент ставшее в последние полтора года привычным пробуждение показалось тебе настоящим избавлением. – Ты всегда так говоришь. Говоришь, а потом кричишь, доказываешь… А потом только лежишь на полу и пускаешь пузыри… и это в лучшем случае, если не буянить! – существо из зазеркалья гадливо рассмеялось и погрозило пальцем. – Я всё про тебя знаю, несчастный врунишка! – Что ты такое? Зачем… – А ты сам прикинь!.. Что, не прикидывается? Ты марионетка. Кукла. Ах, я несчастный, ах, меня обидели: кулачки у нас разбитые, щёчки у нас в ссадинах, губа прокушена… Ай-яй-яй, непорядок! Как же так, милые родственники, любимая, как же так?! Аууу!.. Вот только знаешь, почему никто не откликается? Знаешь?.. Да ладно, всё ты знаешь, почему! Потому что тебя боятся, да-да, даже она. Бедная девочка… действительно бедная, а как же иначе: муж шизофреник, кому такое пожелаешь? Того и гляди придушит во сне и даже не заметит! – Нет! Никогда! – ты чувствуешь, как кулаки не хотят сжиматься, но стискиваешь зубы до ломоты и всё-таки добиваешься своего. – Я люблю её! – Неправда! Если бы ты любил её, ты давно бы с ней расстался! Оставил бы её в покое! Что, скажешь, не так? Ты трус! Трус и ничтожество! Ты имеешь полное право себя ненавидеть. Так вперёд, начинай прямо сейчас!.. Но сначала… Открой дверь! Твоя рука схватила дверную ручку раньше, чем ты подумал сказать «нет». Ты оглянулся: и когда только успел отдёрнуть шпингалет? – Вот так, правильно! – твоё мерзкое отражение хохочет тебе в лицо. – Ты никогда не мог отказать мне. А знаешь, почему? Потому что ты монстр! Да, да, именно ты, а не я, плод твоего воспаленного воображения! Ты просыпаешься с этой мыслью каждый день. «Я – урод! Я – монстр!» Ты когда-нибудь пробовал взглянуть в глаза своему отражению? Куда ты смотришь?!! Вот же я, здесь! Такой, каким ты меня создал! – Хватит! Перестань! Это неправда! – твоя рука дрожит, но переползает с дверной ручки на шпингалет. Закрыть! Закрыть дверь! Чтобы она… вдруг она проснётся раньше?.. – Ты ничто! Ты – плод моего воображения, я могу… – Что можешь? Справиться со мной? Справиться… с собой? – отражение приблизилось, уткнулось носом в стекло по ту сторону. Ещё миллиметр, и зеркало пойдёт трещинами. Не выпустить его. Не впускать её. Плафон начал плавиться и оплывать от света раскалившейся добела лампочки. По стенам, потолку и полу плясали колючие электрические зайчики. Ты боишься ослепнуть и крепко зажмуриваешься. Взглянуть в отражение… заглянуть в его глаза… хотя бы раз в своей жизни. – Ты до сих пор думаешь, что у тебя есть выбор? Ты жалок! Ты зажмуриваешься, а моя рука твоей рукой медленно подталкивает её к краю гибели. Открой дверь, выпусти меня наружу! – Никогда… – Ты ведь совсем не знаешь меня! Давай познакомимся! Поверь, это избавит тебя от нерешительности! Ты поднимаешь голову. Краешком сознания вцепляешься в пальцы и сжимаешь их в кулаки до ноющей боли. Что-то капает на пол. То ли плафон тает, то ли костяшки пальцев кровоточат. То ли уходят, уходят секунды… – Позволь представиться всё-таки! Твоё настоящее «я»! – хохочет монстр. Его смех дробью рикошетит от стекла и крушит настенную плитку в отражении. Ты не видишь этого, только слышишь. Тебе нечего возразить. Всему виной вещи, которые ты не помнишь. Проклятая память, она никогда не подводила! Почему, почему сейчас?.. – Я могу ответить на этот вопрос! – монстр всерьёз вознамерился поселиться в твоей голове. Его голос ввинчивался в сознание. – Трус в тебе давит настоящие воспоминания, взамен подсовывая слюнявые картинки. Он хочет подавить и меня! Но, поверь, это ему не удастся… Так же, как не удавалось последние полтора года. Ты думаешь, что помнишь их. Ты ведь действительно так думаешь? Ты безнадёжный романтик!.. Да что там, ты полное ничтожество! Ты даже не можешь заглянуть в глаза правде!!! Заглянуть в глаза… заглянуть в глаза… заглянуть… На самом деле, может быть, это выход? Голова сейчас расколется пополам… Какой бред! Не верю… не верю… Это сон, просто сон… – Да открой ты глаза, жалкий нытик! Смотри сюда, я сам тебе всё покажу, не придётся даже прилагать усилий!! Ты открываешь глаза. Теперь тебе страшно ослепнуть из-за того, что ты сейчас увидишь. Но ты должен. Тебе нужно не просто знать, а именно вспомнить. Отражение приветливо машет рукой и приглашает тебя в страшное путешествие… нет-нет, даже не в логово дракона (ведь, как известно, в этой сказке драконы добрые), а ещё глубже, в кошмарное подземелье. В подвалы твоих снов… Они навалились на тебя со всех сторон и продолжали закидывать: слой за слоем, слой за слоем… Картинки, видения… лица, движения – все они мелькали перед твоим взором, точно призраки бывших жён Синей Бороды. И ты не имел ни малейшего права даже на миг почувствовать себя маленьким мальчиком, который всегда найдёт спасение в маминых объятиях. Ты стиснул зубы и смотрел. Чужие мысли и видения были словно россыпь разноцветных стёкол: тебя тянуло к ним, они были слишком красивы и таинственны. Они сулили столько боли, что тебе и не снилось… Боли чужой, не твоей. Боли сотен и сотен живых существ. Боли, которую приносили твои руки. Ты как в тумане поднёс ладони к глазам и наконец-то понял, что так слепило тебя. Это правда. Монстр в отражении не лгал. Он на самом деле лишь плод твоего воображения. Ты, настоящий ты, – вот кто монстр. Чудовище. – Ах, да, совсем забыл сказать! И этими руками ты, трус несчастный, обнимал её! – плод воображения не успокаивался. Как бы заставить его замолчать? Как бы заставить замолчать всех этих людей в твоей голове? Что им надо?! Ты уже ответил им один раз, ты умел отвечать быстро и чётко! Что вам всем надо?!!!!! – А знаешь, что ещё страшнее? Она всё чувствует! Ей известно всё до последней мелочи! И это убивает её… Но ты можешь облегчить её страдания… – Как?.. – стонешь ты, сильнее и сильнее сдавливая виски окровавленными ладонями. – Как?!! – Нет ничего проще! Открой дверь. Впусти её ко мне! Ты ещё слаб, я помогу тебе для начала! Мы ещё столько успеем сделать вместе! – Нет… нет… Должен быть другой выход… Другой… – О каком выходе ты говоришь, безумец? Она всё знает о тебе! Она всё равно не переживёт этого! Перестань её мучить, о немилосердный, забудь о своей трусости! Я ведь здесь, твоё самое лучшее изобретение! Предоставь всё мне, я сделаю в лучшем виде! Помогу тебе, как помогал все раньше обрести себя, настоящего! Со мной ты совершенно другой! Со мной ты настоящий, просто потому, что ты не прячешь своё истинное «я»! Ты монстр, да-да, не смей отрицать, я уже вижу в твоих – в своих! – глазах, как он просыпается в тебе, с хрустом потягивается и вот-вот начнёт наводить порядок! Но ему не справиться без подмастерья… Выпусти меня!!!! – Сейчас… сейчас… Да… так будет лучше… сейчас… Плафон с тонким звуком лопнул и пролился серебристым дождём. Разноцветные тени попрятались по углам ванной, забились под умывальник и за зеркальную раму. Ты почти ничего не видел, всё расплывалось перед глазами. Мир перевернулся вверх дном и теперь скалился тебе в лицо уродливыми узорами. Что будет лучше? Что ты хотел сказать? Зачем ты поднимаешься сейчас и, шатаясь, направляешься к зеркалу? Ты хочешь выпустить его? Но… ты же трус! – Да-да, правильно, выпусти меня! – бесновался демон по ту сторону нереальности. – Это всего лишь стекло! Оно мешает нам соединиться, чтобы я больше не был изгоем! Чтобы я был в тебе! Чтобы я был тобой… Ты ведь можешь! Можешь… Я верю в тебя, ты слышишь? Я! Я верю в те… Ты размахнулся из последних сил и всем телом обрушился на стеклянную завесу… * * * – А-а-а, ясно… – девушка зевнула и уютнее устроила головку на его груди. – А что было потом? – Наутро принцесса пробудилась ото сна и обнаружила Прекрасного Принца в подземелье рядом с поверженным двойником. Стеклянный меч, сопровождавший Принца во стольких битвах, разлетелся на мелкие осколки, которые, точно цветы, укрывали тело героя. Его руки были в крови, веки сомкнуты, а грудь едва вздымалась от дыхания. – Какая непохожая принцесса… Почему она проснулась сама? – Её пробудила сила любви. Прекрасный Принц настолько любил свою Спящую Красавицу, что готов был отдать всё, лишь бы она жила. – Какая-то странная история… – девушка фыркнула, точно ей на нос приземлилась пушинка, и дёрнула головой. – И знаешь, что больше всего мне в ней непонятно? Мне непонятно, что же в таком случае ты делаешь здесь?! Он приподнял голову, чтобы заглянуть ей в глаза. – А причём тут я? – нахмурился он. – Ты что-то путаешь. Это же просто сказка такая! – А-а-а… – она поспешно отвела взгляд, поджала губки, а затем и вовсе отвернулась. Ему показалось, что она украдкой шмыгнула носом, но он не стал проверять. Девушка повозилась немного, снова пытаясь устроиться с удобством у него на груди, но вдруг резко подорвалась с места. – И потом, нечего тут разлёживаться! – Да что ты говоришь, – наигранно улыбнулся он. – А что же нам делать? – Пойдём, я тебе сейчас покажу! Есть на этом поле такие пчёлы, которые, представь себе, делают неправильный мёд! Идём… Он послушно побежал за ней, приминая на бегу опасные одуванчики. Но её странный вопрос продолжал крутиться в его голове. Причём тут он? Причём? Ведь это была просто сказка, всего лишь сказка… Это ведь была сказка? * * * – Гермиона, пойдём, - Гарри мягко обнял девушку за плечи, помогая подняться на ноги. - Парвати сказала… – Я не хочу его оставлять! – взмолилась Гермиона. - Нет! Отпусти меня, пожалуйста! Я останусь с ним! Ты не понимаешь… – Гермиона, - он понимал, что причиняет ей боль своими словами, но правда была неотвратима. Она должна была узнать. – Он ничего не слышит. Он ничего не чувствует. А ты губишь себя, днями и ночами просиживая в душной палате! – он сгреб девушку в крепкие объятия, и она затрепыхалась в них, точно птичка в клетке. Затихая, Гермиона уткнулась носом ему в плечо. Гарри мягко пригладил всклокоченные волосы. – Он не поддался. Он спас тебя. Ты должна жить дальше. – Нет… нет… я верю, что всё закончилось. Я знаю, он слышит мой голос… Я верю, он слышит меня… Прости… Она высвободилась из заботливых объятий и опустилась на край больничной койки. Прикрыла глаза и протянула руку, нащупывая его холодные пальцы. Неважно, сколько ещё. Месяцы, годы. Она будет рядом. И не отдаст его никому. - Я верю в тебя, ты слышишь? Я – верю – в тебя…