На иголках

-Чонгук, ты же поможешь нам с тестом?- два парня, в дружеских объятиях зажали между собой маленького паренька. -Хичоль, попробуй хоть раз подготовиться к тесту, и тогда тебе не потребуется моя помощь. - парень, именуемый Чонгуком, закатывает глаза, пытаясь выскользнуть из слишком крепких объятий, удушающе крепких. -Эй, не забывай кто твои друзья, Чонгук, мы и так слишком добры к тебе, будь благодарен. -парень, что был крупнее, не слабо пихает Чонгука в плечо, отпуская. -Давай не будем ссориться. Да дружище?-выжидающе смотрит. -Да.. - тихо мямлит, разворачивая и стараясь как можно быстрее уйти, чтобы не чувствовать эти насмешки в спину. Достало, всё достало. Потому что никакие они не друзья, они те, кто не даёт ему покоя на протяжение всех пяти лет обучения в этом чертовом университете, который из мечты превратился в раздражающую реальность. Он помнит как с горящими глаза пришел на сбор первокурсников, разглядывая праздничные вывески, подготовленные к началу нового учебного года, он испытывал детскую радость, наивно полагая, что тут начнётся его новая жизнь, больше не одинокая и серая, а яркая и счастливая. Но жизнь его быстро вернула на землю, напоминая кто он и откуда. Маленькое семейное путешествие, которое должно было принести детскому сознанию теплые воспоминания, навсегда забрало у него родителей и оставило уродливые шрамы на правой части тела и лица, как напоминание, что этот день был реальностью. Семья Чонгука была обычной: миниатюрный папа-омега, и отец-альфа, чей запах всегда дарил чувство безопасности. Ему было 9 лет, когда папа упросил отца взять отпуск и съездить на недельку на Чеджу, показать маленькому сыну омеге красоту острова. Это должна была быть обычная семейная поездка, если бы не теракт, устроенный в одном из тоннелей по дороге. Чонгук плохо помнит тот день, остались только ощущения. Тошнота, невозможность сделать вдох, паника, сковывающая детское тело, страх и крепкие руки, которые вытаскивали его из машины. Запах этого человека Чонгук на удивление запомнил хорошо. Это был глубокий, но мягкий аромат, что-то похожее на запах имбирного печенья, что-то что заставляло успокоится и довериться. Это было похоже на отца и маленький Чонгук поверил этому ощущению, поверил, что это отец, он жив и всё будет хорошо, что он защит его с папой от всего. Но реальность снова разбила его сознание. Открыв глаза, он видит вокруг себя больничные койки, все они заняты людьми. И тут до него медленно доходит, это был не отец, а один из спасателей, что искали и помогали выбраться выжившим. Когда маленький, напуганный омега попытался подняться всё его тело пронзила боль, мальчик заскулил, чем привлек внимание мед. персонала. -Эй, малыш, всё в порядке, ты в безопасности. Ты помнишь как тебя зовут?- женщина-омега лет сорока подошла к нему, мягко возвращая в лежачее положение. -Ч-чонгук..Ч-чон Чонгук. - голос парня был похож на хрип. -Пап-па.. Отец.. Они т-тоже т-тут? -Нет, милый... Они..Они уже в другом месте, но им там не грустно, они вместе. Женщина гладит мальчишку по свободной от бинтов части лица, замечая как глаза наполняются влагой. С тех пор его жизнь стала испытанием. Под опеку его взяла троюродная сестра папы. Женщина не была рада такому раскладу, но отдать мальчишку в детдом не смогла, и он был ей за это благодарен, хоть иногда и пропускал мысли, что возможно в детском доме, ему было бы лучше. Но лучше не было нигде. В младших классах одноклассники его боялись. Шрамы на всей половине лица были ещё свежие, ярко розовые. Но ему было всё равно, он так скучал по родителям, что не замечал ничего, кроме всепоглощающей тоски и боли от утраты. В средней школе, когда боль поутихла и вдруг захотелось начать вновь коммуницировать, дети оказались более жестокими. Вместо пугливых взглядов, он теперь встречал взгляды полные отвращения и презрения. Шрамы стали белыми, оставшись грубыми рубцами на лице и теле. Самое яркое напоминание его судьбы. Школа закончилась, экзамены сданы, письмо с положительным ответом из университета мечты и вот он уже собирает вещи и наконец освобождает тетушку от ответственности. Он глупо верил, что всё изменится. Столица примет его, он забудет весь страх и ненависть, что преследовали его в родном городе, он увидит себя с другой стороны. Но этого снова не случилось.