Благими намерениями...

- Мы подселяем к тебе соседа. - Но в моей комнате и так тесно... - Ничего, это только на первый месяц, дальше он переедет в комнату на этаж выше. У тебя найдётся место для ещё одной кровати, шкаф поделите между собой, а рабочего стола на двоих одного хватит. Чонгук тяжело вздохнул. Новость о соседстве свалилась на него, как снег на голову, когда он уставший вернулся в общагу в надежде побыстрее принять душ и уснуть. Начало подготовки к закрытию зимней сессии обещает быть трудным и именно на тишину и уединение он надеялся, намереваясь сидеть ночи напролёт. Ему ещё неизвестно какой человек будет делить с ним одну комнату и единственное, что ему остаётся, это молиться, чтобы этот парень был неконфликтным и не приносил проблем. Он с самого детства привык быть сам по себе, в тихом и комфортном ему одиночестве, который лишь изредка нарушает Хосок. Быть новеньким в любом новом месте всегда было тяжело. Адаптация проходила долго и нередко без осложнений, ведь замкнутый и не особо общительный Чонгук предпочитал привычность, стабильность прошлого. Знакомство с людьми, с большим количеством людей, находиться с ними в одном помещении несколько часов, слышать непрекращаемый гул голосов, смеха, ругани и даже шёпот казалось хуже любой пытки. Он почти точная копия своего старшего брата Хосока, только тому не приносило выход в общество такого дискомфорта, как ему. Чонгук предпочитал сидеть в тишине, без лишнего шума и движения, желательно в полутьме, где никто не будет мешать, пока он собирает очередной огромный пазл, а на фоне играет какая-нибудь мягкая, романтичная музыка. Его устраивало такое одиночество, где ничто и никто не нарушает его покой, не приносит переживаний и боли. Он лишь однажды, будучи ещё детсадовцем, пытался подружиться с девочкой, которая ему очень нравилась, и дарил ей шоколадки. А она, самая весёлая и красивая непоседа в группе, улыбалась ему ярко-ярко, но держалась за ручку с другим мальчиком. Чонгук понимает, что с того времени прошло больше десяти лет, но этот случай отбил у него всё желание с кем-то сближаться в садике, а подрастая находил компанию брата, пазл и математики куда более приятной и перестал нуждаться во внимании со стороны. И теперь, живя один в общаге всю осень, привыкать к новому человеку, с которым будет делить комнату, кажется чем-то проблематичным. Будто бы это обязывает его к общению, чем он, соответственно, не совсем рад. И ему не остаётся ничего, кроме как смириться и надеяться, что контактировать с новым жильцом он будет по минимуму. Как никак, это всего лишь на месяц, а дальше всё пойдёт по-старому. Добравшись до комнаты и кинув на пол рюкзак, он падает пластом на кровать, слегка подпрыгивая от пружинистого матраса. Голова гудит, а ноги, за целый день ходьбы, будто пульсировали и отваливались, но засыпать потным последнее, что ему хотелось. Только не смотря на мысли, говорящие что он вот-вот поднимется, сон быстро забирает к себе и настолько сильно погружает, что даже не слышит стука в дверь, а после - зовущий его голос. - Странно, комната открыта, - две спортивные сумки остаются у порога, рядом с подставкой для обуви, - А Чонгука... - тихие шаги неспеша ступают по короткой дорожке, - Нет. Дорогая обувь мягко проводит человека дальше, выводя из крохотного коридора, прямо в скромно обустроенную комнату: шкаф для вещей, серый рабочий стол с забытыми белыми наушниками, один из ушей который неестественно согнут с торчащими проводами, полка с книгами. Тэхён щурит глаза, пытаясь прочитать в полутьме название. Приближённые методы математической физики. Теории функций комплексного переменного. Дифференциальные уравнения. Тихий смешок срывается с губ. Да он живёт с каким-то математическим гением. Внезапный храп вырывает Тэхёна из мыслей, заставляя обернуться. Отдавшееся сладкому сну расслабленное тело звездой, со свисающей одной рукой и ногой, на тесной кровати издаёт звуки старого трактора, пытающегося вернуться к жизни. Улыбка на губах становится шире. Ким тихо подходит ближе к соседу и заглядывает ему в лицо, чтобы проверить спит ли он всё ещё, но повторный храп даёт ему ответ намного раньше, и кивнув этому, Тэхён вытаскивает из одной из своих сумок сменную одежду, ванные принадлежности и тихо прикрыв дверь, направляется в общую душевую. В вечернее время студенты бегут по коридорам из комнаты в комнату, громко смеясь и тихо матерясь, когда столпотворение мешает другим. Общежития в Корее отличаются от общежитии в Америке не особо сильно, но ощутимо, даже шум самих студентов, и для Тэхёна эта лёгкая перемена будоражит. На телефоне отображается девятый пропущенный, когда он находился в раздевалке и переговаривался с людьми, которые узнали в нём новенького, и подключив наушники, принимает звонок. - Это Тэйлор Свифт? - Нет. - Я так и думал, - выдаёт недовольный голос, на что Тэхён усмехается, снимая рубашку, - Тогда какого чёрта ты не берёшь трубку? - Был на беззвучном. - Нахуя тебе телефон тогда? - гневится собеседник, но Ким точно знает, что в шутку, - Рассказывай, как тебе в новом месте. Успел подружиться с кем-нибудь? Тэхён тихо смеётся, закатывая глаза. Из душевой выходят трое парней, громко переговариваясь между собой и бросают на него мимолётный заинтересованный взгляд, но занимающийся своим делом Ким ничего не замечает. - Да, мам, у меня куча друзей и сегодня вечером я иду на вписку, где буду участвовать в оргии, нюхать порошок и пить с груди первокурсниц. Уже член дёргается от предвкушения. Перейти с корейского на английский, чтобы не показаться извращенцем перед рядом снующими людьми, которые точно не поняли бы его изощрённое чувство юмора, было разумным решением. - Про гандон не забывай, плейбой хренов, - чувствует, как по ту сторону закатили глаза, - А теперь нормально давай. Тэхён вздыхает, закрыв шкафчик со всеми вещами, и путает свои ещё утром уложенные волосы ещё хуже. От причёски осталось одно слово, а на теле пыль, усталость и недосып, который он хотел смыть. И урчащий желудок тоже просит не забыть о нём, а ведь в комнате для него нет не то, что кровати, а обычной раскладушки. Дел хватает, а силы на нуле. - Всё хорошо, Джин, Корея есть Корея, - проходит к кабинкам, находит пустую, и, поставив на полку принадлежности, регулирует температуру воды, - Все тут учтивые, сдержанные, не без яда в некоторых, но где такого не бывает, да? Приземлился к полудню, пол дня провёл в университете, бумажная волокита меня изрядно вывела из себя, но всё решилось. Правда кое-что мне всё таки не совсем нравится. - Что? Кореянки не падают от твоей харизмы? - Падают, с этим проблем нет, - усмехается, когда настраивает душ на нужный лад, но не становится под воду, - Меня поселили с первокурсником, она даже не обустроена, хотя в университете обещали отдельную комнату - Надолго? - Сказали на месяц, но чувствую, что нет. Ладно, мне сейчас не до этого, я дико устал. - Тогда отдыхай, но ты осторожней там, не заигрывайся. Корея Кореей, но тебя здесь невеста ждёт. Пустив с языка приказ замолчать, Тэхён сбрасывает, кладёт телефон на полку, и встав под горячий душ, вздрагивает всем телом, тяжело выдыхая. Голос разума шепчет, что всё, что происходит, оставит след в его жизни навсегда. Главное не пожалеть о принятом решении. Гениальные идеи и философские мысли всегда приходят так неожиданно. Но все эти мысли смываются вместе с почти пережитым днём, и возвращаясь обратно в комнату, Тэхён полусонным, полуодетым, тихо напевает песню в пустом коридоре. Время переваливает за двенадцать ночи, но желание есть никуда не пропало и намереваясь под напрячься в поисках ближайшего магазина или столовой, заходит в комнату, сразу присаживаясь к своим сумкам. Но достать тёплую кофту для выхода на улицу он не успевает, потому что точный удар в голову справа сносит его с ног, заставляя с матом упасть на пол. Ванные принадлежности грузом оказываются у ног, и, прижав ладонь к месту удара, Тэхён промаргивается, болезненно мыча. Перед глазами плывут чёрные и цветные пятна, а за ними силуэт человека, который нависает над ним грозной тучей. И в его руках, занесённых над головой, сверкает что-то в лунном свете. - Какого хрена? - голова идёт кругом, но Тэхён прислоняется спиной к стене, сидя на полу. Крови нет, уже хорошо, но удар что надо. Дури в этом парне хоть отбавляй. - Ты кто такой нахуй?! Чонгук крепко сжимает пальцами ручку от небольшой кастрюли, готовый снова замахнуться. Новое лицо, искорёженное, но, надо признать, очень привлекательное, смотрит на него сперва недоумевающе, а после с лёгкой улыбкой. Это заставляет его злиться ещё больше. Что смешного он сказал? - Тебя наверное не предупредили, но я здесь по программе обмена, - Ким медленно встаёт со своего нагретого места, слегка покачиваясь, и протягивает руку, лучезарно улыбаясь, - Ким Тэхён. - По какому ещё нахер обмену? Только проснувшийся ото сна математик, напрочь забывает, что к нему в любой момент должен был присоединиться сосед. И для него непонятной, нежной, не лишённый мужественной красоты парень, разговаривающий с ним с лёгким акцентом, больше кажется нежелательным гостем. Он терпеть такое не может, когда к нему приходят без предупреждения. - Так, гений... - Чонгук. - Так, Чонгук, - усмехается, встав уже более уверенно на ноги, - Я Ким Тэхён, твой новый сосед и новенький на факультете английской литературы выпускного курса. Я не вор и не насильник, поэтому своё оружие справедливости можешь опустить. Могу показать свой студенческий для пущей убедительности. Мысли проясняются, а слова Ким Тэхёна доносят до него то, что он "заспал". И смотря шишку, что стремительно растёт на лбу соседа, Чонгук со стыдом и узнаванием опускает кастрюлю, а после и вовсе убирает ее на рабочий стол. - Я о тебе забыл, - виновато мямлит, потирая сонные глаза, потом накрывает губы этой же ладонью, смотря как Тэхён тихо посмеивается с него, зачёсывая волнистые волосы назад, и наконец протягивает её для рукопожатия, - Чон Чонгук, первокурсник специальности высшей математики. Не смотря на боль и не совсем тёплый приём, Тэхён смеётся чуть громче, и крепко жмёт чужую тёплую руку. Маленькие морщинки на уголках глаз от улыбки вызывают у Чонгука желание улыбнуться в ответ, но он только смущённо их поджимает. Неловкая тишина затягивается неприлично долгим рукопожатием, и Тэхён, засмотревшийся на удивление превратишегося в миг с грозного хранителя своей комнаты в скромного студента, отпускает ладонь первым. По телу бежит мелкая дрожь от потери тепла. - Не хотел будить тебя, когда пришёл, - присаживается, чтобы собрать разбросанные вещи, и Чонгук тоже садится помочь, - Думал быстро приму душ и лягу спать, но смотрю мне и лечь некуда. - Да, комендантша говорила, что место есть, а самой кровати... Оба оглядываются, на пустое место напротив кровати Чонгука у другой стены, и смеются: Чонгук смущённо, закрыв глаза, а Тэхён громче, чуть шипя от головной боли. Знакомство что надо, обстановка шикарная и сосед на все сто. - Откуда у тебя кастрюля в комнате? Застегнув сумку, в которой наконец собраны все принадлежности, а кофта взята, Тэхён поднимается на ноги, и, накинув её на себя, слегка пошатывается. Чонгук тут же протягивает руку, удерживая его за плечо, хмурясь тому, как шишка становится больше и темнее. - Я там храню заначки свои для ночных перекусив, а они как раз закончились, - отвечает запоздало, помогает застегнуть кофту, изнутри испытывая мелкую дрожь волнения, - Ты, это, не обессудь, что так накинулся. Ты появился неожиданно, а я спросонья. Хотя отговорка так себе, понимаю, но я не собирался тебе навредить. Только можешь не писать жалобу в деканат, меня же выпрут... - Спокойно, гений, - Тэхён успокаивающе похлопывает парня по плечу, с благодарностью прижимая потом ладонь к его, что придерживает, - Не убил и на том спасибо. И смеётся. А в полутьме, на расстоянии вытянутой руки от привлекательной внешности, мягкого смеха и лёгкости Чонгука распирает что-то мягкое. Влечение? Вина? Облегчение? Если бы он ещё мог разбираться в своих чувствах... Стены комнаты стали давить, а противный голос бестактной комендатши, говорящий, что кровать будет только завтра, портить настроение. И чтобы хоть как-то спасти вечер, Чонгук с благими намерениями предлагает найти место поесть, купить раскладушку и зайти в аптеку за компрессом для шишки. Разумеется, Тэхён отказывается, когда выясняется, что всё это за счёт младшего, но в Чоне больше упрямства, чем крови. И новенькому не оставалось ничего, кроме как скрипя зубами согласиться, ведь переубедить Чонгука оказалось миссией невыполнимой. И так, сидя в круглосуточной закусочной за щедро, по студенческим меркам, накрытым столом, Тэхён уплетал еду за обе щеки, иногда забывая прикладывать компресс ко лбу, пока Чонгук чуть не засыпал, но наблюдал за соседом. Тарелка с острым рамёном остывает рядом с тарелкой розовой колбасы, к которой он не притронулся. Аппетита совсем нет, но вот познакомиться поближе с Тэхёном очень хотелось, только как ему это сделать. Что спросить? Как спросить? Будет ли уместно спрашивать сейчас? А захочет ли он разговаривать? Выглядит прилично, больше на американского студента, даже по одёжке, а он не то, что с иностранцами общаться, со своими корейцами находил общий язык с трудом. Он в принципе с иностранными языками не ладит... - Моргай, глаза высохнут. Чонгук моргает и смотрит рассеянно на довольного Тэхёна, который задорно улыбается, отодвигая от себя пустую тарелку из под жареных пельменей. Таких опустевших блюдц на столе немало. - О чём задумался? Сомнение и смущение волнуют его. Чонгук задумчиво, нерешительно тихо мычит, почёсывая затылок, не выдерживая пристального взгляда. Щёки почему-то начинают странно нагреваться. - Я забыл, что хотел спросить, - снова мямлит, кусая уголок губы изнутри, пока Тэхён продолжает на него смотреть со слегка нахмуренными бровями, склонив голову набок. Заинтересованный в нём. Сердце Чонгука почему-то дрожит. - Думал спросить после того, как спокойно доешь. - Вот как, - задумчиво тянет Ким, откидываясь на спинку стула с тяжёлым вздохом, - Давай тогда я начну? Всё таки мы с тобой какое-то время будем делить комнату, будет не лишним познакомиться поближе. В друзья не заделываюсь, но всё же. - Почему нет? - Смотря на тебя, мне кажется что ты больше предпочитаешь одиночество, - тянется к столу, чтобы закинуть в рот нарезанный тонкими полосками красный сладкий перец и Чонгук подталкивает к нему тарелку. Неосознанно. - Твоя комната выглядит не особо живой, тебя как будто самого мало в ней, что уж говорить о следах других. У порога твои кеды стоят ровно, пол не стоптан, всего один стул у стола, никаких лишних вещей на полу, на столе, а на полках только тома касательно цифр, формул и так далее. Да и ты бы не ударил меня, если бы хотя бы предположил, что к тебе мог кто-то пьяный завалиться. Всю дорогу в это место ты молчал. - Тэхён замолкает, слегка щуря глаза на хмурого и от того милого Чонгука, сочно хрумкая перцами, - Но всё же, я могу ошибаться. Чонгуку очень хочется сказать, что он ошибается, но не может. Ведь Тэхён прав, его брат не учится в университете, а друзей себе так и не завёл. Все факты, произнесённые Кимом, разумеется, не могут в точности описать его отшельничество, но вот большой альбом, в котором он хранит все свои собранные пазлы, точно могут. - Ты прав, в каком-то смысле, - Чонгук вздыхает, так же откидывается на спинку стула, но скрестив на груди руки, - Но меня это не беспокоит. - Почему? Вопрос застаёт врасплох. Чон задумывается не надолго, прежде чем ответить. - Потому что я не вижу смысла в присутствии тех, кто всё равно уйдёт. Это больно. А когда ты сам по себе, то... легче. Я не бегу от близости, но и не стремлюсь к ней. Короткие волнистые волосы слегка качаются, когда Тэхён согласно кивает, отодвигая от себя пустую тарелку из под перца. Он медленно жуёт, смотря перед собой, а после перевод взгляд в окно на улицу. Сидеть с Чонгуком, едва знакомым Чонгуком, который шарахнул его кастрюлей, а сейчас накормил до отвала за свой счёт, оказалось приятно. И ему хочется, чтобы это был не последний раз, когда они смогут так разделять не только ночные перекусы. Тэхён понимает, что хочет того, чего Чонгук не особо желает. Близости. Непорядок. Тэхён не из тех людей, которые стали бы лезть в душу к человеку, тем более, если тот того не хочет. К тому же люди не всегда держатся подальше от других людей без обоснованной на то причине, а раз Чонгук сказал о боли, значит она есть. Поэтому он принимает его мнение, даже отчасти будучи согласным и несогласным с ним. - И тебе это нравится? - Что? - Быть не привязанным ни к кому? Младший задумывается, смотря туда же, куда и Тэхён, В его глазах словно проплывают картинки, дающие подсказки Кому о главной причине, но он всё никак не может прочитать. Только сейчас это не так важно, он в первую очередь чувствует и пока этого достаточно. - Да, вполне. Тэхён снова молча кивает, понимая, что дальше спрашивать не стоит. Тишина между ними комфортная, а спокойная атмосфера что кафе, что улицы за окном настолько комфортная, что им хочется остаться здесь ещё немного. Но завтра будний день, на носу конец сессии, расслабляться никак нельзя, поэтому выйдя из тёплого места, они находят магазин, где они боролись за оплату своей карточкой, и приобрели раскладушку, которая вроде как должна подойти Тэхёну по росту. - Почему ты решил поселиться в общежитие? - А почему нет? Не подхожу для местной студенческой элиты? - Нет, не подходишь, - Тэхён усмехается на ответ, таща на спине одной рукой купленную раскладушку, шагает рядом с Чонгуком, теребящий шнурок от толстовки, - Это глупо отрицать, с тебя веет духом американского студента, даже по одёжке, акценту. Разве тебе хочется тесниться? Тэхён слегка подкидывает на спине раскладушку, хватая её поудобнее, и ведёт плечом, отказываясь от помощи. - Знаешь, иногда полезно пожить в более скромных условиях, чтобы не зажраться с золотой ложкой во рту. К тому же, я люблю компании, так что, извинитесь, тебе придётся потерпеть меня месяц, шумного и иногда странного. Побуду для тебя проблемой. Чонгук закатывает глаза, тихо цокнув языком, но Тэхён всё слышит и его это забавляет. Он сам не замечает, как задерживает свой взгляд на чужом румяном, спокойном лице чуть дольше положенного. - Я не считаю тебя проблемой. - Так уж? - Я буду рад делить с тобой комнату этот месяц. - И рабочий стол? У меня много барахла. - Да. - И место для моих книг на полке? - Только если в алфавитном порядке. Слабый, но искренний смех Тэхёна разносится по ветру и Чонгук снова не может не улыбнуться, краем глаза смотря на него. Такого лёгкого, интересного. Приятного. - И заначками с кастрю.... - Не наглей. Тэхён смеётся на этот раз громче, забавно зажмуриваясь, и покачиваясь при ходьбе, что Чонгук, тихо смеющегося и с ним, и с него, протягивает руку, чтобы поймать если вдруг начнёт падать. Они доходят до общаги неспешно, и всё это время у Чонгука не появилось и капли раздражения на бессмысленные, обыденные разговоры, когда обычно он предпочитал молчать. И убеждается в этом как раз, когда Тэхён, расположившийся у противоположной стены на купленной раскладушки с матрасом и постельным бельём, который с боем отвоевал у комендатши, без остановки болтает о чем-то. Нить разговора Чон потерял давно, но не смеет перебить и уточнить тему, он просто слушает, смотря на то, как тот жестикулирует, показывает эмоции яркой мимикой и иногда поворачивает голову к нему, чтоб убедиться, что слушатель не заснул. А Чонгук не спит и засыпает не скоро, даже когда сам Тэхён, уставший от долгого изнурительного дня и живого монолога, уже видел третий сон. И только ближе к рассвету, когда часы указывают начало пятого утра, он тихо поднимается с постели, чтобы достать из личной сумки дневник, обтянутый чёрной кожей. Исписанные страницы приятно шуршат и тихо шепчут о пережитом, что они хранят, и останавливается на чистой. Ручка над ней слегка дрожит в нерешительности. Зубы кусают уголок губы изнутри. "Я не знаю как у нему относиться. Не знаю, что мне делать рядом с ним, кроме того, как быть. Ведь я хочу, впервые, чью-то компанию. Его компанию. А стоит ли мне? Ты знаешь, я всегда сам по себе, но он...это что-то другое, меня тянет, я чувствую это. Медленно, мелкими шагами. Я безумен? Наивен? Поспешен? Возможно. Но я точно знаю, что добром это не кончится. Но остановлюсь ли я?...." Ручка снова замирает над ответом. Карие глаза, кажущиеся иногда почти тёмно-фиолетовыми в темноте, бросили недолгий, не читаемый взгляд на спящего парня. И отрываться от него совсем не хотелось. Впервые с тех пор, как он выбрал одиночество в толпе, чувствует, что сердце волнуется, стучит. Держится. За него, за первое впечатление, которое тонкими нитками обвили его, как путы. На бумаге оказались только пару букв. "...Нет."