Чифир в Чайхоне

Бытует мнение, что хорошие манеры говорят о сердечности и доброжелательности. Но это совсем не так. Любое, даже самое хамское поведение, можно представить в рамках приличий. Для этого и существует цивилизация – чтобы все были взаимно вежливыми и не выказывали враждебности. Например, натуралистическое движение шестидесятых, когда последователи Руссо задавались вопросом: «Почему нельзя говорить то, что думаешь?» – было в корне неверным. В цивилизованном обществе должны быть какие‑то ограничения. Если бы каждый давал волю своим порывам, мы бы давно уже поубивали друг друга. Мисс Безупречные Манеры (Джудит Мартин) Первое сентября. ЕСЛИ ВЫ СОМНЕВАЕТЕСЬ В НАШЕМ МОГУЩЕСТВЕ, ПОСМОТРИТЕ НА НАШИ ПОСТРОЙКИ - безвкусно выведено дешевыми позолоченными буквами на стене главного здания Tashkent city. Воспоминания о былом величии страны времён правления Амира Тимура. Аналогичная надпись тысячу лет назад украшала Белый дворец правителя в Шахрисабзе. Буквы же нынешнего жалкого подобия, так и дышащего пластиковой искусственностью и необоснованной претензией на нечто стоящее, достаточно крупные, так что их видно с заднего сиденья такси, зажатого в потоке машин. Центр города. Час пик. Мерзкие, вонючие пробки. В тот момент, когда Асаль замечает надпись, сбоку подъезжает маршрутка и реклама кинопремьер «Барби», «Опенгеймер» и местного бестселлера «ШумБола» закрывает обзор, но девятнадцатилетняя Асаль, которая работает в USA&UZ Logistics, этого, кажется, даже не замечает… Горячий затхлый воздух. Жара сорок градусов по Цельсию. Едкие солнечные лучи расплавляют макияж на её лице. Губы покрываются сухой корочкой. Одежда насквозь мокрая. Она обещает водителю доплатить, если тот включит кондиционер. В Узбекистане не стоит ожидать ничего хорошего, даже если заказываешь проезд по тарифу «Комфорт», итак переплачивая добрых пять-десять тысяч. На радио OriatFM играет «Kechalar» в исполнении Шахзоды и шофёр (видно, что парень из области) прибавляет звук. Фанера бьёт по ушам. Девушка достаёт из сумочки кейс с аэрподсами от soundcore anker r100. Включает на полную громкость старый альбом Окси «Город под подошвой». – Я уникальна, – проговаривает мысленно Асаль – Я личность творческая, нетривиальная, харизматичная. Я молода, цинична, амбициозна, находчива и хорошо образованна. Я дьявольски красива. В сущности, я утверждаю, что общество не может позволить себе потерять меня. Я – его актив. Спустя десять минут афирмаций и самопрограмирования она делает вид, что успокоилась, по‑прежнему вглядываясь в грязное стекло такси, вероятно, уставившись на слово SABR (пер. с узбекского "терпение"), выведенное чёрным граффити на стене «Чайхоны», что на развороте меж двух махаллей. В сознании продолжает диалог с внутренним «я». – Факт остается фактом: всем наплевать на свою работу, наплевать на свою учёбу. Все ненавидят свою работу. Образование считают фикцией. Мне осточертела логистика, МП факультет. И что делать? Бросить всё? - Можно выйти замуж, рожать детей и прислуживать круглыми сутками мамке своего мужа. - Я не для того всю сознательную жизнь насиловала себя книгами, получала красный аттестат, а затем два года готовилась поступать в лучшее высшее учебное заведение страны, чтобы в итоге стать обыкновенной келинкой. - Тогда терпи. И не ной. Твоё обучение весьма недешево обходится родителям. Если кто и должен жаловаться, то они. Нереализовавшаяся дочь, которая сидит на шее, да ещё и с недовольным лицом... Как в кино, появляется еще одна маршрутка, и еще одна реклама «Барби» закрывает надпись на стене. Это другая маршрутка, потому что кто-то нацарапал на лице Марго Робби «ШЛЮХА». – Кондиционер заработает сегодня, или мне жаловаться в службу поддержки «YandexGo»? – рассеянно огрызается она на шофера. А затем продолжает уже беззвучно: – Я бы могла остаться в этом городе, если бы в такси установили LG. Если бы «Комфорт» обслуживали Малибу турбо или вишнёвые Киа – её голос смягчается, – или те, или другие. Выражение лица из обречённого становится слегка мечтательным. Она уже представляет себя за рулём какой-нибудь дорогой иномарки. Машина резко притормаживает в промежуточной точке у одного из супермаркетов сети «Макро». Дверь заднего сидения открывается. В салон плюхается практически двухметровая молодая особа, с крепким подтянутым загорелым телом, длинными чёрными волосами и большими глазами, обрамлёнными густыми, будто нарощенными ресницами. Водитель вновь давит по газам, продолжая двигаться по указаниям механического голоса Алисы. Элеонора снимает с шеи наушники Marshall Major IX черные. Лезет обниматься. От неё веет приторно сладкими «Mochino Toy 2 bubble gum». Целует Асаль в обе щёки, пачкая блеском для губ. - Привет красотка, что, как дела? - Жива. Не спилась. Не родила. - Пфффф. В своём репертуаре... - усмехается Элла, отпивая Актимель с плоским животом какой-то фотомодели на этикетке. Морщится. - Представляешь, просроченный! Козлы. Сорок тысяч, они офигели. Кощунство. Вчера протухшие яйца. Сегодня йогурт. А мясо? Мясо подорожало в полтора раза! Мне базар обошелся в два миллиона. Это же месячная зарплата учительницы младших классов! А за яйца даже деньги не вернули, хотя пришла с чеком... На них в суд пора продавать! - Сомневаюсь, Элла, сомневаюсь. Погаваривают, зять Лазиза-акя выкупил «Макро». Так что даже бы если ты отравилась и умерла от их яиц, иск не приняли. - Нууууу... После Гульнары Каримовой я верю, что справедливость существует, знаешь ли. Асаль заливается смехом. Да, знаменитая Гульнара. Дочери покойного президента инкриминируют завладение чужим имуществом на сумму 1 трлн 256,7 млрд сумов путём мошенничества. Бывшая краля гниёт в тюрьме, где её щедро кормят мышьяком и прочими ядами. Грустная, но весьма занятная история. К сожалению, не настолько поучительная, как хотелось бы... – Честное слово, ненавижу жаловаться – на мусор, на помойки, на болезни, на вечную грязь в этом городе, – мы-то с тобой обе знаем, какой это свинарник… Продолжая говорить, Элла открывает свой новый клатч Jacquemus, купленный на Wildberries. Она укладывает туда Маршаллы. Достаёт IPhone 15 (раньше у неё был iPhone 14 Pro). Экран телефона тут же высвечивается. Бесчисленные оповещения Instagram, Tik tok, Telegram. И вот, наманикюренные пальцы вовсю «скроллят» ленту. – В одном посте – в одном посте – давай посмотрим… В Хорезмской области освободили местных чиновников насиловавших воспитанниц детского дома, в Самарканде женщина сбросила своего ребенка с эскалатора, произошло землятрясение - 4 балла, в Бухаре в подвале жилого дома обнаружены холодильные камеры с человеческими органами, – она возбужденно листает "страницы", – круглый трэш: коррупция, изнасилования и убийства маленьких девочек, какое-то говно насчет Афганистана, пробка, арест девушек, выложивших видео в купальниках, отмена какой-то мыльной оперы, арест журналистов, арест блоггеров, забастовка в протест сноса книжных лавок в центре. Самое смешное, что все это происходит здесь, в этой стране, а не где-нибудь там, именно здесь, вот какая фигня. Элла умолкает, переводит дыхание и спокойно говорит, глядя на цыганку-попрошайку с чумазым ребёнком на руках, которая упорно стучит по стеклу такси, рассчитывая выманить немного денег, пока не хагорелся зелёный: – Семнадцатая за сегодня. Я считала. – Потом, не поднимая глаз, спрашивает: – Почему ты не растушевываешь сухие продукты, скульптор и румяна легли пятнами, дать зеркало?