Не святые

Первая, невольная мысль, которая возникает в голове у Агнес, когда он совершенно внезапно оказывается напротв нее - Веснински самый настоящий демон. Дьвол в земном обличии. В его голубых глазах отблески огня, его расслабленная ухмылка - предупреждение. Не переходи мне дорогу. Я давно играю в эту игру - и всегда выигрываю. Глупцы думают, что когда демон прийдет к тебе, то ты сразу поймешь кто он. Он будет маленький, уродливый, краснокожий, с рогами и копытами. Но нет. Когда демон прийдет к тебе, чтобы обольстить, склонить на свою сторону, заставить вкусить запретный плод, почувствовать вкус греха, отвернуться от света и отдать свое сердце тьме - он будет красив, как Натаниэль Веснински. Опасно красив. У него будут живые, голубые глаза, высокие скулы, очаровательная ухмылка, и сильное тело, обтянутое водолазкой. Демоны невероятно красивы, ведь каждый демон это падший ангел. Когда-то любимчик Бога, теперь его противник. Он заставит тебя перейти на свою сторону сладкими речами, обещаниями, тонкими манипуляциями, предложит взамен исполнить твою самую заветную мечту, продолжая насмешливо ухмыляться. Агнес все более уверяется, что у Натаниэля и у дьявола - одно лицо. В ауре Веснински есть что-то от апосематизма. В природе он встречается, когда яркий цвет животного предупреждает о его опасности. Ярко-рыжие волосы парня действительно выглядят как предупреждение. Он в целом напоминает животное. Хищника. Вышедшего на охоту, и внимательно следящего из засады. Не смотря на расслабленую позу, готов нанести удар в любую секунду. И пусть их джунгли это декорации утреннего шоу, пусть вместо других животных вокруг сидят люди, Агнес навсегда запомнит тот страх, который ледяным узлом завязался где-то внизу живота, когда он впервые посмотрел на нее. Все же на демона из преисподней он похож гораздо больше. Агнес вспоминает молитвы. Страницы библии, которые ее заставляли заучивать в католическом приюте, религию, которую ей тогда навязали и к которой она сама вернулась спустя годы. Агнес скользит пальцами по простенькой серебряной цепочке, и сжимает в руке крестик. Просит зищитить. А у Натаниэля кривым, немного округлым подчерком выводиться на запястье "Демон". Символично. Справедливо. Вызовет у Ната с начала короткую усмешку, потом долгий саркастичный смех. Что думает он сам, впервые смотря на Агнес? Совершенно не понимает, что такая как она, с крестиком на шее, наивно делящая мир на хорошее и плохое, открестившаяся от своего прошлого, забыла в лисах. На фоне Уокер, которая не пыталась выставить себя лучше, чем она есть, и черидовала библию и нож в руках, ей не хватало только пары крыльев и нимба над головой. Идиотка. И вправду лишняя в лисах. Среди уголовников и наркоманов, эта чудачка со своей искренней верой, и вторым шансом выглядит и вправду, как настоящий ангел. Не курит, не пьет, не употребляет. Исправно ходит на тренировки (по мнению Натаниэля - удивительная черта для лиса). У этой девчонки большие, наивные карие глаза, которые смотрят так испуганно и так искренне, что хочеться рассмеяться. Красивое, лицо, с классически правильными чертами. Не длинные, светлые волосы, убранные ободком. У Агнес была та красота, которой описывали книжных героинь романов девятнадцатого века, детская, почти трогательная. Натаниэль думает, что ее хоть сейчас на икону можно рисовать. Чтобы ему подобные на нее молились. Среди молитвенных свечей, в приглушенном свете церкви она и вправду бы правильно смотрелась. Но не здесь, не с этим дешовым фарсом, не в истории, которая и вовсе не должна была выйти в свет, а теперь втянула в себя много лишних людей. И ее в том числе. Натаниэль не видит ее лисом. Овечкой, с классической красной ленточкой и колокольчиком - определенно да. Но не тем, кто может к этой овце коварно подобраться сзади и съесть. Нет. Она так не сможет. Натаниэль замечает, как она сжимает в руке крестик, натягивая цепочку вокруг своей шеи. Вспоминает строчки из ее личного дела. Думает, задавалась ли Агнес когда-нибудь вопросом, почему ее бог позволил с ней так поступить? Смотря в ду́ше на ненорвную, покрытую шрамами кожу, резко просыпаясь посреди ночи с криком от кошмаров, вздрагивая от каждого громкого звука, думала ли, почему ее всесильный бог ее не защитил? Или как там у христиан? Страдание - очищение от грехов? Веснински, сам того не понимая, усмехается этой мысли. До чего же убого, не находите? Насколько нужно быть фанатиком, чтобы верить, что если вся твоя жизнь похожа на грёбаный ад, то где-то там, когда-то там тебе за это воздастся? Это было одной из причин, по которой Натаниэль не верил в этот культ бедности и страданий. И, очевидно, одной из причин по которой верила Агнес. У которой, тем временем, на запястье вывелось чужим, каллиграфическим подчерком "Ангел". Не удивительно. Но саму Агнес безмерно удивляет.