кевин.

Просто посмотри на эти вечно мигающие лампочки в конце коридора, и сосчитай их по порядку от себя. Первая — не мигает, видимо, недавно поменяли. Но это ненадолго, потому что всегда наступает момент перегорания проводков, и снова появляется это назойливое мигание. Вторая — тоже не мигает, но по ослабевшему свечению видно, ей осталось совсем недолго. Третья — слегка мигает, оповещая о своей быстро снижающейся работоспособности. Четвёртая и пятая лампочки почти лопаются от постоянного перемигивания друг с другом. Остальные пять лампочек уже несколько дней подряд никто не меняет, так что конец коридора всегда остаётся в темноте. Из этой темноты доносятся еле слышное бормотание. Диалог, ведущийся спокойными и размеренными голосами, почти шёпотом. Умиротворяюще, но немного пугающе, особенно, если учитывать, что это единственная «жилая» комната на складе. Вдруг темнота резко прерывается громким и резким открытием двери, ручка которой впечатывается в холодную бетонную стенку. Как будто тот, кто сделал это движение, чем-то раздражён. Но иногда всё оказывается гораздо интереснее. Просто забудь о том, что ты видишь вокруг, и сконцентрируйся на этом человеке. Молодой мужчина, парень, в форме служебного работника пиццерии. Серая рубашка и чёрные штаны, с белыми пуговицами и эмблемой компании на кармане справа. Лаконичное объединение белого, шоколадно-коричнего, красного и чёрного. Привлекает внимание, особенно детское, что хорошо для репутации пиццерии. Тёмные волосы парня небрежно зачёсаны назад, так что передние пряди всё равно выбиваются из кучи. Его глаза выглядят слишком спокойными и мёртвыми, они даже не блестят на свету. Тонкие брови сведены к переносице, а губы хоть и выглядят расслабленно, но правый уголок странно дрожит, заставляя родинку под носом дёргаться следом. В руках у парня вертится ключ. Ключ от одного из сейфов в подвальных повещениях… Улыбнись, но не слишком сильно, помни, что все люди разные, и их реакциян на тебя может быть разной. Будь доброжелателен на доброжелательность, на ненависть, на печаль, на все вещи в мире, потому что так ведут себя хорошие парни. Поддерживай собеседника, поддерживай диалог, не упрекай ни в чём. Прислушивайся к его дыханию, присматривайся к положению зрачков. «Непросто быть нормальным, да, наша маленькая неудача?» «А я тебе говорила, нужно делать аборт, зная о риске». — Привет, Чарли! — улыбающийся черноволосый парень в форме уборщика самой крупной в мире пиццерии Freddy Fazbear, а также одноимённой компании F.F.E., помахал рукой выходящему из комнаты-кабинета мужчине. Тот немного приостановился и с небольшой долей удивления взглянул на приветливую фигуру парня. Кажется, Чарли, был где-то в своих мыслях настолько, что даже не обратил внимание на высокого и неуклюже стоящего уборщика в начале коридора. Мужчина выдохнул и сбросил с себя вид человека слишком погружённого в себя, заменив его нейтральной улыбкой. Не слишком широкой, чтобы её можно было назвать лицемерной, но и не слишком маленькой, чтобы войти в рамки вежливости. — Привет, Кевин, — конечно же, этого парня абсолютно не с кем спутать. Рост под два метра в свои семнадцать лет, сильно вьющиеся афрокудри, периодически выбриваемые под ноль (что, обычно, не особо останавливает сверхрост волос), светлые глаза смотрящие всегда прямо в душу, и вечно весёлый настрой. Нет ни единого человека, который бы видел Кевина в любом другом состоянии, кроме радости. Это с какой-то стороны и хорошо. Но если подумать чуть лучше, то за весельем скрывается частое полное отсутствие концентрации и ощущения меры. Иногда кажется, что Кевин живёт в другом мире, работающем по его собственным правилам. Впрочем, такому человеку, как Чарльз, было всё равно на то, что может натворить этот большой малый, за дисциплину по большей мере отвечает всеми любимый Скотт Коутон, который самолично принял Кевина на работу. И сам же от этого страдает. Хотя, как можно отказать, когда Кевин… — Подожди, Кевин, к Мистеру Афтону сейчас нельзя, — Чарли заправил вылетевший локон волос за ухо и сделал паузу, во время которой задумался, — я даже не хочу спрашивать, откуда ты вообще знаешь о том, что он здесь… Кевин пожал плечами и махнул рукой, всё ещё на беззаботной улыбке. — Всё хорошо, он сам меня позвал! Но Чарльз уже скрылся за поворотом. Ему действительно особо не важны разборки, касающиеся выполнения каких-либо правил, которые обязаны были выполнять работники. Свои он знает, это самое главное. Кевин же отреагировал на это спокойно, все знают — Чарли крепкий орешек, и не каждому готов показать свою истинную натуру. Потому парень просто прошёл к двери, отметив, что пятая лампочка также окончательно перегорела, о чём стоило бы сказать Уиллу. Главное — не забыть. Мистер Афтон, он же Уильям Афтон — основатель компании F.F.E., и по совместительству, двоюродный дядя Кевина по материнской линии. Это одна из тех причин, по которой молодого и неопытного парня приняли на работу в такую крупную компанию. К тому же, Уильям всегда говорил, что им всегда нужны работники, ведь при огромных масштабах и рук не хватает тоже. Кевин привык, что дядя встречает его даже без стука в дверь, в отличие от остальных людей. И потому парень, обхватил ручку двери правой рукой так, чтобы большой палец был сверху, после прокрутил её немного, чтобы удостовериться в том, что она не закрыта, и только тогда открыл дверь нараспашку, широко шагнув внутрь. — Уилл, тут уже 6 лампочек из 10 не работают, может, заменить пора? — с порога заявил Кевин, закрыв дверь за собой. Он вошёл в кабинет-комнату заведующего складом, на месте которого сейчас находился Уилл. Ничего необычного, просто комната с компьютерами и папками, документами, отчётами и многой другой непонятной бумажной работой. Кевин видел, как выглядят эти огромные стопки, которые приходятся заполнять работникам, стоящим выше обслуживающего персонала по должностям. В эти моменты, парень довольствовался своей работой. А тех, кто занимается волокитой, считал непризнанными героями. Коренастый мужчина за пятьдесят (хотя выглядел не старше сорока лет), стоял с молотком в руке и прибивал немного отошедшую от стены полку обратно. Услышав голос племянника, Уилл обернулся и взглянул на Кевина. Его пронзительные ярко-зелёные глаза, выделялись на фоне светло-русых, уже поседевших волос, как на голове, так и на еле видной щетине. Не смотря на свой уже престарелый вид, Уилл сохранял элегантность и аккуратность в своём внешнем виде. Волосы были завязаны в небольшой хвостик сзади, находившийся чуть ниже макушки, а очки для зрения в тонкой оправе и с небольшой цепочкой слева на дужке, добавляли лёгкую чопорность в этот вид. При этом одет Уильям был в чёрные рубашку и штаны, с белыми, абсолютно чистыми кроссовками. Мужчина улыбнулся искренне и поднял брови, показав мимические морщинки на лбу и носу, а также обнажив небольшие ямочки на щёчках. Кажется, Афтон не стеснялся часто улыбаться. И правильно делал, ведь когда Кевин видел улыбку дяди, то сразу чувствовал в себе огромную силу, которую так и хотелось направить на какое-либо дело. — Здравствуй, дружище! — Уилл положил молоток на место и подошёл ближе к Кевину, приобняв его. Дядя всегда называл племянника по-дружески, с самого детства. Для Кевина это было действительно важно, ведь тогда он был уверен — что бы не приключилось, у него всегда будет дядина поддержка. Кевин улыбнулся в ответ и обнял мужчину, прижав его к своей груди, слишком сильно, чтобы Уильям сдавленно закашлялся. — Кевин, ну ты силу старайся свою экономить-то! А то я и ответить так могу, — Уилл усмехнулся, намекая на то, что просто шутит, без какой-либо задней мысли. И, не дав продолжить племяннику, Афтон отошёл и осмотрел на Кевина, — вижу, весь в отца! Растёшь не по годам, — с гордостью подытожил Уилл. Кевин улыбнулся с долей непонимания. — Ну, я похож на отца… он же мой отец, в конце концов. К тому же, он афроамериканец, как и я, — парню казалась глупой фраза про «весь в отца», когда бы кто её ни произносил. Это же логично, разве нет? А Уильям лишь усмехнулся и подошёл к столу, указав на стул, напротив которого Афтон сел. — Эх, дружище, ну ладно, садись. У меня к тебе деловое предложение, — дядя заговорчески посмотрел на севшего Кевина. Парень знал, что если ему предлагают деловые предложения, надо соглашаться. Это всегда что-то выгодное, особенно, если это F.F.E. — Какое? — Кевин остановил свой взгляд на переносице дяди, скользя по чёрной оправе очков. И Уильям начал свою достаточно долгую, но содержательную речь. — Я думаю, ты помнишь, что у нас в честь тридцатилетия компании открывается новая игровая комната со своим личным маскотом, разработанным одним парнишкой из творческого отдела, он чуть старше тебя. Аниматроник сейчас находится на последней стадии разработки, так как создавался по новой технике. Если хочешь, могу немного рассказать об этом. Кевин молча кивнул, переведя свой взгляд на пальцы Уильяма. Они были длинными, но не очень тонкими, с грубоватой кожей и мозолями на некоторых местах. Афтон был известен своей любовью к тому, чтобы вести все дела самому вручную, от проектирования до механики. — Я показывал тебе ранее принцип работы аниматроников с эскпериментальной серии. Они могли по отдельности двигать частями своего костюма, раскрывая свой эндоскелет, при этом сам эндоскелет задействован в движении не был. Мы решили использовать подобный принцип, но довести его до совершенства. Для начала познакомлю тебя с новым аниматроником, — Уильям достал из маленького шкафчика маленькую плюшевую игрушку, в виде человекоподобного солнца, на подобии клоуна, — Это — Сандроп. Маскот нашей игрововой комнаты, он будет выполнять роль клоуна и одновременно следить за детьми. Идёт расчёт на то, что родители смогут доверить ему своих детей, а сами идти по делам. Возможно, в будущем, у этого аниматроника появится обучающая околошкольная программа, ну, ты сам понимаешь, для чего. Сейчас же его основные задачи — развлекать и защищать детей. Но, у него есть и обратная сторона, — Уилл снова прервался и достал другую игрушку, посадив её рядом с Сандропом. Это была человекоподобная луна, одетая в пижаму, всё ещё под клоунский стиль. Лица этих двух игрушек были похожи, но как будто противопостовлялись друг другу, — А это Мундроп. Он будет символизировать проводника ко сну. Помогать детям успокаиваться, и напоминать важность сна. Также, иногда игровая комната будет преобразовываться в планетарий или кинотеатр, и все эти мероприятия будет вести так же Мундроп. Его костюм будет прикрепляться к тросам на потолке, позволяющим ему летать по всему пространству игровой комнаты. В общем, думаю, схема понятная. День, свет — Сандроп; ночь, темнота — Мундроп. Только есть одно «но», — Афтон взял обе игрушки в руки и прислонил их спина к спине, — это будет один и тот-же аниматроник. Считай, с раздвоением личности, но это так, шутка рабочая, официально ничего такого, конечно же, не будет утверждаться, — Уилл посадил игрушки обратно на стол, и с воодушевлением посмотрел на Кевина, — удивлён? Я тоже. Я хочу предоставить эту технологию на мировой выставке робототехники. Это будет прорыв!.. — мужчина весь засиял от восторга, а Кевин лишь непонятливо улыбнулся. Это хорошо, когда другому хорошо, но достаточно трудно осознать важность чего-либо для другого человека, когда ты сам почти не сталкивался с подобным на своём опыте. — Я очень счастлив за тебя… и за вас всех! — решил всё же высказаться Кевин, на секунду взглянув в зелёную бездну глаз Афтона. — Да погоди же ты, я ещё не объяснил в чём именно смысл! Представь. У нас есть один эндоскелет и двухсторонний костюм, причём они абсолютно соразмерны друг другу, при разном внешнем виде. Весь костюм разделён на маленькие части, которые в несобранном виде похож на части пазла. И все эти части самостоятельно могут переворачиваться другой стороной. Как у экспериментальных роботов, только теперь этот процесс происходит быстрее, и детали прокручиваются на все 180 градусов, идеально подходя друг к другу с математической точностью. — Это полуторогодовая работа с идеальным исходом. Двухсторонний аниматроник… как тебе, Кевин? Кевин не был из тех ребят, кто пропускает объяснения, потому что в них содержится логика, за которой трудно уследить, буквально представляя все этапы у себя в голове. Однако, всё это звучало действительно сложно, но интересно. Парень высказал свои первые появившиеся мысли. — Я уверен, это грандиозное зрелище. Но, боюсь, я не смогу оценить его достойно, пока не увижу своими же глазами… — Кевин рассматривал игрушки, пока говорил. После, он посмотрел на Уилла, не выражая вопроса или просьбы, но из-за очень хорошего понимания своего племянника, Афтон догадался, что парень пытается спросить разрешения на то, чтобы потрогать игрушки. Дядя кивнул, а Кевин аккуратно взял плюшевого Сандропа, будто он лабораторный объект, и начал его изучать, проводя подушечками пальцев по ткани, вытягивая каждый из лучиков, стуча по звонким колокольчикам. Уилла, кажется, подобное обращение с игрушкой не смутило. — Так вот, Кевин. Я хочу, чтобы ты поработал на открытии в костюме Сандропа. Естественно, не в том, который надевается на эндоскелет. Мы сделали два костюма для самостоятельного ношения по старой схеме. С тобой будет работать профессиональный аниматор, в костюме Мундропа. Но Сандропа я хочу отдать тебе, Кевин. — Отдать? Но мне негде хранить аниматроника! — наивно и немного испуганно сказал Кевин. Уилл по-доброму усмехнулся. Так и знал, что он так отреагирует на это предложение. Но, всё стоит реакции Кевина… Как же Уилл любит своего племяшку. Нет неполноценных людей в этом мире. Нет такого понятия, как «норма». У каждого она своя. И норма Уильяма Афтона в том, чтобы принимать любое девиантное поведение, как допустимое. Общественность была бы не согласна со многими мыслями Уильяма, но именно поэтому он имеет право хранить молчание, и именно поэтому он — долларовый миллиардер, а они — нет. — Кевин, конечно, я не отдаю тебе целого аниматроника! Я отдаю тебя его роль, — мужчина акцентировал внимание на последнем слове, — ну, ты просто будешь заменять аниматроника, работать аниматором в костюме, развлекать детей… понял? Кевин облегчённо вздохнул. — А я-то уже испугался… Уилл, а почему именно я? Обычно же не берут на работу без опыта… — с этим Кевин много раз столкнулся, работая в F.F.E. На хорошую работу не возьмут без опыта. — А откуда по-твоему возьмётся этот опыт тогда? — усмехнувшись, сказал Уилл и похрустел пальцами на руках. Кевин пробурчал что-то неразличимое, явно обозначая своё незнание. — Вот, а я о чём тебе говорю, — как бы логически закончил Уильям, — а что касается твоей кандидатуры, то ты высокий, весёлый, достаточно пластичный и хорошо общаешься с детьми. Ты идеально подходишь по всем параметрам, — для Кевина эти слова прозвучали очень тепло, буквально произнося ту мысль, которую парень мечтал услышать всю жизнь. «Ты имеешь право на хорошую жизнь».