How to beat the illness

Перед глазами белый потолок, по которому плыли мнимые мушки и очертания пары выключенных ламп. Тело немело и чувствовалось ватным, отсутствовало желание двигать ногами, руками или хотя бы пальцами. Внешние уголки глаз болели от засохших слёз, можно было заметить их красные дорожки, которые образовались от раздражения на нежной коже. Глубокий вдох, выдох. Ещё раз. И ещё. Дыхание полной грудью — единственное, что доставляло сейчас наслаждение. В атмосферу тихого удовольствия вторглась девичья фигура. Она присела на край постели, погладила руку, что лежала поверх пледа, и присоединилась к глубокому дыханию. — Привет, Юзуха, — прохрипела Рэд. — Привет-привет! Сегодня замечательный день, я пришла вытащить тебя прогуляться — Конечно… — Как бы не хотелось отказать подруге и лежать в неге от отступившей боли, девушка понимала, что прогуляться будет полезно, — Сейчас, только приведу себя в порядок. — Давай помогу тебе. — Я сама! — прозвучало агрессивнее, чем хотелось, — Извини, если была груба, но мне нужно самой со всем справляться. Потребовалось потратить немало сил и времени, чтобы собраться. Рэд посмотрела на себя в зеркало: волосы, которые раньше были длиннее и гуще, чем у Юзухи, нынче стали редкими и тонкими, подстриженными под мальчика, милые розовые щёчки впали, заостряя скулы, синяки под глазами оттеняли скудное сияние серо-зелёных глаз, которые раньше переливались оттенками малахита. “Сколько не глядись в зеркало, красивее не станешь”, — тихо проговорила девушка и, пожав плечами, вернулась к подруге. Та задумчиво глазела в окно, скрестив руки на груди. — Ну, что же, я готова. Идём? — Ты так и не поговорила с Хаккаем, — перевела тему брюнетка. — Не сейчас, ты и сама это должна понимать. — Он переживает. — Знаю. А ещё я знаю, как его шокирует мой внешний вид и прочие обстоятельства моей нынешней жизни. Фактически говоря, мне и тебя видеть не особо хотелось, но твоя неотвязчивость и нарочитая забота меня победили,— Девушки засмеялись. — Тогда не будем продолжать эту тему. Идём? Юные особы покинули апартаменты, следом здание многоквартирного дома. На улице было тепло, не верилось, что уже осень. Лёгкий ветерок щекотал кожу, вызывая улыбку, проплывающие редкие облака были так низко, что, думалось, до них можно дотянуться рукой. Шиба, идя плечом к плечу с приятельницей, рассказывала обо всём, что успела узнать, пока те не виделись. Трёп о косметике и мелкой технике разбавлялся рассказами о братьях, учёбе и прочих жизненных ситуациях. Тон историй был то весёлым, то заумным, то грустным, но быстро разбавляющимся шуткам. Определённо хотелось поделиться всем и сразу, будто бы больше не представится возможности встретиться. Рэдди мило кивала и приглушённо смеялась, чувствуя желание жить. Подружки зашли на территорию парка. Он был раскрашен различными оттенками золота, которые прелестно оттеняли рыже-каштановый оттенок волос Юзухи, высокие деревья выстраивали стены, отделяя дорожки. По пути встречались ларьки с кофе, различными вкусностями, какими-то сувенирами и прочими затратными, зато приятными мелочами. От восхищения окружением у девушек не находилось слов, они просто шли в изумлении, радуясь компании друг друга, красоте вокруг них, и молчали. Сквозь тонкую кожу Рэд ощутила, как костям становится тепло, приятное чувство окутывало, словно объятия любимого человека. Та самая близость, когда ты впитываешь буквально каждой клеточкой своего тела доброту и сердечность. Это вызвало искреннюю улыбку на лице. Заметив долгожданные позитивные эмоции на лице подруги, Юзуха похвалила себя за удавшуюся попытку вытянуть ту из дома. Шатенке стало чуть легче, показалось, что всё начало налаживаться. В голове тихо бушевала фантазия, как дорогая Рэдди научится снова ослепительно улыбаться и звонко смеяться, примет свою внешность, возобновит общение с Хаккаем, который давно испытывает к той нежные чувства. Увы, не всё так просто устроено в жизни, о чём девушка не предположила. Точнее сказать, она просто не знала, ибо Рэд всевозможными способами прятала тёмную сторону её новой жизни. Реабилитация — такое желанное слово для большинства больных людей. Однако те, кто достиг этого чек-пойнта, проклинали его. Страшнее болезни только её последствия: горсти препаратов, которые нужно пить по расписанию, вызывали вяжущую горечь во рту и тошноту; слабость косила на каждом шагу, стоило провести на ногах дольше часа, регулярные походы в больницу, где серые стены давили и вызывали невыносимую головную боль. Но хуже всего этого — опиоидные анальгетики — игла, на которую нехотя подсаживался, полагая, что потом легко сможешь слезть. Кажется, так говорят наркоманы: “Могу бросить в любой момент”. Да, в любой, кроме тех секунд агонии, когда тело пронзала невыносимая боль. Пальцы на ногах поджимались, тело скручивало, пробивал холодный пот, появлялось дикое желание вырвать себе ногти, затем из груди рвался нечеловеческий вопль. Однако и это не так страшно, как осознание, что только укол спасёт тело от невыносимой муки. Этот ад девушка переживала противно регулярно. Чуть наклонив голову, особа почувствовала нарастающую боль, сопровождаемую приступом тошноты, затем взглянула на часы. “У меня есть ещё час… Какого хрена!”, — подумала она, заставляя ноги поспевать за той, кого считала названной сестрой. С каждым шагом тяжесть распространялась по всему телу. — Полагаю, мне лучше вернуться домой. Неважно себя чувствую, — обратилась Рэд к Юзухе, надеясь на понимание той, и развернулась в сторону выхода из прекрасного места, — Прости. Как-нибудь ещё обязательно прогуляемся. Оставив подругу в смятении, девушка поспешила в сторону дома. Чувствовалось, как руки тряслись, тело изнутри пропитывала колющая, затем ноющая боль. Рэд никогда не брала с собой шприц с лекарством, желая упрятать страшный предмет со своих глаз, а также друзей и знакомых. Да и смысла в этом было мало, ибо обычно больше, чем на полчаса, она не покидала жилище. Последние метры давались особо тяжело. Превозмогая желание закричать, девушка заставляла тело двигаться. Мысли о том, что никто её не должен увидеть такой, даровали единственную мотивацию не падать. Всё шло по плану, пока девушка не увидела знакомую синюю голову у двери в квартиру. Опираясь о неё, сидел парень и разглядывал смиренно стену напротив. “Чёрт…”, — подумала про себя и постаралась сделать максимально не измученный вид. Натянув капюшон до лба, особа побрела по направлению к парнише. — Рэдди, привет. Я был просто неподалёку... Давай поговорим? — застенчиво поприветствовал он, поднимаясь с пола. — Ты не вовремя, Хаккай. Извини, — пыталась сказать она как можно мягче. — С тобой всё в порядке? — Всё в норме, — дрожащими руками она пыталась попасть ключом в замочную скважину. Младший Шиба накрыл ладони девушки своими и помог отворить дверь. — Спасибо большое. Теперь прошу, уйди. — Но… Что-то явно не так. Я же тебя не первый день знаю. — Убирайся! — рявкнула девушка и захлопнула дверь перед приятелем. К физической боли прибавилась давящая вина за грубое поведение. Стало крайне стыдно перед Хаккаем за чёрствость и несуразный внешний вид, но так лучше. Подбежав к тумбе, Рэд выдвинула верхний ящик и на ощупь искала ампулу и шприц, в глазах постепенно плыло. Пальцы почувствовали изгибы бутылька, однако, сколько бы они не рыскали в поиске продолговатого силуэта, ничего не было. Встряхнув головой, чтобы прийти в чувства, несчастная осмотрела всё пространство и обнаружила, что нужного предмета нет. Страдание от невыносимых ощущений усиливалось: бросало то в жар, то в холод. Сдавшись обстоятельствам, девушка подползла к двери. Еле открыв её, крикнула в надежде, что друг не ушёл далеко: “Хаккай!” — затем сползла по стенке на пол. Через несколько мгновений юноша вернулся. — Что случилось? — Мне нужны шприцы, — слабо молвила она, понимая, как шокирующе это могло прозвучать. Не говоря ничего, он убежал. Дыхание учащалось, как и биение сердца, дикая ломота поднималась от ног выше и выше. Начали зудеть мышцы спины, хотелось их вырвать вместе с позвоночником. Пальцы предательски скрючивались, не давая возможности нормально передвинуться чуть дальше от двери. Пока Рэд погружалась глубже в пучину конвульсий, Хаккай вернулся. Глубоко дыша, он попытался пролезть сквозь небольшую щель. — Я не могу пройти, Рэдди. — Толкай, я не в силах нормально двигаться. Упираясь плечом в дверь, младший Шиба видел, как пространство для входа становится больше. Хаккай протиснулся и чуть не споткнулся о тело подруги. В растерянности он оглянул пространство комнаты. — Что такое? Как тебе помочь? — В открытом ящике лежит лекарство. Набери в шприц и сделай мне укол, пожалуйста,— она стиснула зубы, чтобы не показывать свою беспомощность, не понимая, что приятель уже всё понял. Борясь с волнением, парень быстро нашёл нужный предмет, затем сделал всё необходимое. Он видел, как на глазах тело девушки становилось другим: не таким напряжённым, поражённым болью. Голова, что была склонена к груди, блаженно откинулась на стену, обнажая заострённые черты лица. Руки расслабленно лежали на паркете, принимая естественные изгибы. Грудь с лёгкостью начала подниматься при вдохе. — Давай я положу тебя на постель или диван. Куда хочешь? Рэд лишь покачала головой, чувствуя, как кровь разносила обезболивающее. Шиба проигнорировал этот знак, подошёл вплотную и поднял её. Обмякшее тело повисло на руках, спал капюшон, обнажив то, что так старалась скрыть подруга. Хаккай заметил и короткие волосы, и ярко выраженные скулы, и тёмно-фиолетовые круги под глазами. Поместив Рэд на диване, он присел рядом и мягко поглаживал её щёку. Через пару минут, как боль ощутимо отступила, девушка открыла глаза и увидела перед собой того, кто смотрел на неё с заботой и теплом, которые согревали, как солнце. — Ты не должен был застать это всё, — виновато выдала она. — Не стоит стыдиться своей болезни и её обстоятельств. Ты справишься со всем, а я буду рядом. — Ты не понимаешь. — Всё я прекрасно понимаю. Тебе сейчас тяжело, так позволь помочь тебе, — на его слова особа лишь глубоко вздохнула, — Я знаю, ты всё та же, в кого я влюбился. Кажется, при других обстоятельствах для Рэд эти слова были бы самыми желанными. Однако она могла лишь поликовать где-то в своих мыслях, желая оставить свои признания на лучший день. — Кстати, теперь у тебя волосы почти как у меня. Давай тоже тебе выбреем узоры на висках и покрасим в синий? — это не могло не вызвать тихий, неуверенный смех.