Нарисуй для меня солнце

Тёмный коридор, лишь часть которого была освещена очень тусклым, светом, исходящим от лампы на кухне. Той самой, на которой скапливалось особенно много пыли, и которую по воскресеньям приходилось протирать влажной тряпкой. Там же, свесив обе ноги, на табуретке сидел мальчик, родившийся примерно в сентябре, число он сам уже точно не помнит. Сынмин переплел ноги между собой. Одна рука упиралась на крышку табуретки, а вторая обхватывала почти полную, горячую кружку с зеленым чаем. На нём - странноватые чёрно-белые штаны в клетку, серая толстовка, совсем не новая, но такая родная и приятная телу, и белая выглядывающая майка. Голову Мина почти полностью закрывало капюшоном, из-под которого торчали его холодно-каштановые волосы. В этой тишине можно было услышать только тиканье больших старинных часов, которые стояли в соседей комнате. Едва слышными шагами Чонин заходит в дверной проем. Такой высокий, одетый в толстовку темно-бирюзового цвета и черные расслабленые штаны, которые кое-как держались на худых бёдрах. Мин, поймав его взгляд, поставил, все ещё полную, кружку на стол и встал, подходя к младшему. Чонин дойдя до чайника, поставил его на плиту, предварительно включив её. Чайник круглый, полностью металлический и даже ручка. В нём отражается все вокруг, радом находящиеся, даже Чонин, который прислонился животом к краю столешницы. Сынмин тихо подошёл сзади и обвил руками за талию, прижимаясь всем телом и утыкаясь носом в чужое плечо. Ведет им выше и нежно целует в шею, потом за ухом. И горячо шепчет,- чай? - прикрывая глаза пышными ресницами, - давай я сделаю, - ещё ближе прижимает тело Чонина к себе. - Чай, - получил в ответ старший, почувствовав теплую ладонь на своих двух. - Зеленый или чёрный.? - Мин приоткрыл свои карие глаза и посмотрел на младшего. - Чёрный, наверное.. но если ты предложишь малиновый, то точно не откажусь, - с его губ соскользнула мягкая улыбка. Он развернулся лицом к Сынмину, а тот не выпуская из своих объятий, только скрестил пальцы в замок на ужой спине. Чонин положил обе руки на плечи старшего, оглаживая их, по теплой толстовке, потом - на его щеки, и в следующий момент оба уже провалились, по самое горло, в согревающем поцелуе. Губы Мина мягкие и горячие от чая, а у Йэна сухие, немного потрескавшиеся, он с таким же чуством, насыщен влажным поцелуем. Его уши, так же как и губы наливаются краской, но такой, до тошноты приятной. Старший подхватывает второго своими руками за ноги, лишь на мнгновение разорвав поцелуй. Чонин, удивлённо вжимается руками в чужие плечи, но уже совсем скоро чуствует по собой столешницу. Его руки то гладят скулы, щеки, то зарываются в каштановые волосы, а Мину нравятся такие произвольно оставленные, ручейки прикосновений. Чайник, стоявший на плите закипает и громко свистит. Чонин тут же вздрагивает и Мин это замечает. Старший медленно отрывается от чужих губ, еле касаясь их, выключает закипевший чайник, и мурчаще выдыхает. Айэн, облизывая свои припухние губы, заспробовав вкус, проговаривает, - ты всегда пьёшь только зелёный чай, почему..? Мин заглядывает прямо в глаза младшего и мило улыбаясь выдает, - люблю постоянство.. и тебя, очень сильно..- он приблизившись касается лбом и кончиком носа его, слегка наклонив голову, - .. люблю.