'Cause my love is mine

      Сонные зевания, ленивые движения руками. Утренние лучи бойко пытаются прорваться сквозь едва приоткрытые занавески, слегка озаряя помещение солнечным блеском. Город вновь сверкает благодаря естественному освещению, пока в их квартире до сих пор царит атмосфера ночного уюта и мрака, в котором ни единое существо не углядит за их манящими и соблазнительными прикосновениями к обнажённым телам друг друга. Таким горячим, жаждущим…       Мага устало потягивается, будто демонстрируя, что совсем не получил расслабления после недлительного сна. Надоедливое солнце нагло пустило лучики прямо к его лицу, пробуждая. Он трёт глаза, вздыхает. Нужно было плотнее шторы задёргивать…       Пробуждение является мучительной процедурой, когда большую часть ночи бодрствовал — это уже на опыте знает.       Мычит изнеможденно, усердно пытается снова зарыться в тёплое одеяло. Намеревается вновь позволить сновидениям овладеть его рассудком, да всё без толку. Глаза не смыкаются, а мозг постепенно просыпается, настраиваясь на предстоящую работу. Организм готовится к остаточному пробуждению, лишая Халилова последних надежд окунуться в сонную пелену умиротворения.       Коллапс хнычет протяжно, словно маленький ребёнок. Теперь весь день будет вялый ходить, словно выжатый лимон. Недосып являлся актуальной проблемой, а его последствия лишь терзали ещё больше. Необходимость в длительном сне была значительной, а вот возможность поспать дольше всё никак не представлялась. Да и о каком расслаблении может идти речь, когда Мага уязвим к любому несущественному шороху? Выспаться, оказывается, тяжелая миссия.       Неугомонно крутится из стороны в сторону, сминая под телом простыню, словно принцесса на горошине. Всё никак удобную позицию найти не может, как же ему Тик-Токи листать, когда всё давит и упирается в спину? Самая незначительная мелочь в виде малейшего неудобства в силах испортить весь комфорт и ощущение полного удовлетворения. Душа перфекциониста будто разрывается на части.       Когда всё же находит подходящее положение, принимается листать ленту. Видео довольно скучные и однотипные, рекомендации с утра не очень радуют. Тем более, когда настроение уже грохнулось в самую пропасть. Тик-Ток лишь помог усугубить ситуацию, теперь Магу ещё и раздражали ролики, звенящие из его мобильного телефона.       Недовольно фыркает, бормочет под нос какие-то ругательства, но совсем тихо. Он полностью уверен, что если утро началось не с приятного, то целый день пролетит аналогично. Ну, вполне вероятно, что на эту мысль Коллапса натолкнуло его негодующее настроение, вряд ли тут его переубедишь.       Напоследок решает заглянуть в другие социальные сети, мессенджеры. Вдруг, за время его отсутствия в интернет-пространстве, кто-то да и успел соскучиться по общению с ним, напоминая о себе в виде сообщений. Увы, и это результатов никаких не дало. Чаты пустовали, как и уведомления.       Бесшумно возвращает смартфон на тумбочку, вновь укладываясь в постель. Наверное, чем настойчивее он будет мотаться по различным приложениям с надеждами на то, что это сможет его утешить, тем сильнее его начнут раздражать мелочи, которые не смогут оправдать вырисованные им же иллюзии. Благо остановился вовремя, сам к такому выводу пришёл.       Первое время просто молча глядел в потолок, выстраивая какие-то планы в голове на этот день. Работать, работать, работать — единственное, что вертелось на уме. Даже в свободный день мысли были заняты какими-то идеями, которые так или иначе связаны с трудом. Труд же не всегда приносил удовольствие, но помогал убежать от плохих рассуждений в своём же разуме. Так происходит и сейчас. Настрой был ужасен, глаза предательски ныли, умоляя хозяина сомкнуть веки. Мага рассуждал, как отвлечься от усталости, от негативных мыслей, которые сам же воссоздал.       Рассуждения его прерывает скрип кровати, прогибающейся под весом двух тел, выбивая Халилова из его мыслей, возвращая к реальности. Звяканье пружин сопровождается шуршанием одеяла и тихим сопением. Продолжая путешествовать во снах, Мира поворачивается в сторону Маги, натягивая мягкую ткань на тело. Он выглядит как слепой котёнок, пытающийся найти укромное место, где сможет согреться от холодного воздуха, окутывающего хрупкое тело.       Коллапс сразу же реагирует на звук, доносящийся с правой стороны кровати. Поворачивает голову, наблюдая за тем, как Колпаков наощупь пытается найти край одеяла, не желая покидать сновидения.       Мага любит любоваться Мирой, когда тот не замечает, как Халилов очарованно очерчивает его фигуру своими взором. Любит наблюдать, как Мирослав увлечённо занимается творческими делами, даже Доту можно отнести в данную категорию. Каждое движение Мирослава сопровождает своим заинтересованным взглядом, не прекращая рассматривать его ни на секунду.       Он любит в Мире его внимательность к делам, за которые тот берётся. Безумно нравится смотреть, как Колпаков углубляется в процесс, старательно проделывая каждый этап. Его движения всегда выглядят такими плавными, острожными. Хочется утопать в каждом действии Мирослава, не прекращая восхищаться им и проделанной работой его же руками.       Для Магомеда в Мире прекрасно всё. Его не хочется изменить, заставить подстроиться под стандарты — им хочется любоваться таким, каковым он является. Хочется любоваться им настоящим, искренним. Хочется любоваться его истинными эмоциями и неподдельными чувствами…       Халилов считал его обаятельным в любом виде — будь он не спавшим, уставшим, разочарованным. Он любил Миру не скрывающегося за миллионом масок фальши. Больше всего он любил настоящего Миру. Живого Миру.       Мага не отводит взор от спящего Колпакова. Словно магнитом притянулся, а отлепиться никак. Ловит ушами нежное сопение, замечая, как Мира моментами улыбается краешком губ. Вероятно, ему снится хороший сон, раз уж следует такая реакция.       Глаза Коллапса в момент засияли, стоило лишь брюнету повернуться в его сторону. Мага принимает удобное положение лёжа на боку, дабы оказаться напротив возлюбленного. Даже когда Мирослав спит, он выглядит чудесно. Он напоминает нетронутого ангела в белоснежном одеянии. Такой невинный, чарующий. Его хочется одаривать лаской и заботой. Хочется лицезреть, как его щёки заливаются румянцем, а худощавые пальцы трепетно вжимаются в чужие плечи, пока младший награждает каждый рельеф его шеи влажными и жаркими поцелуями. Мага смотрит так внимательно, так влюблённо, будто Мира жизненно необходимый глоток воздуха, без которого тот не проживёт и мгновения. С ним хочется провести намного больше, чем вечность, не прекращая действиями напоминать Мирославу о его абсолютном совершенстве.       Колпаков зарывается ладонями под подушку, что-то мямлит себе под нос неразборчиво, слегка съёживаясь от проходящего холода по телу. Магомед за любым движением успевает, посему заметить то, что возлюбленный чувствует себя некомфортно с недостатком тепла, было проще простого. Коллапс стягивает одеяло со своих плеч, кожа его покрывается мурашками от резкой смены температуры. Двигается ближе к брюнету, стаёт на колени, укутывая того полностью. Сложно одеяло на двоих делить, но ради Миры он готов вылезть из-под согревающего покрывала, лишь бы Колпаков не чувствовал ни грамма дискомфорта.       Застывает в своей позе на несколько секунд, не в силах отвернуться от Миры, кой явно ощутил уже нагретую ткань, прилипшую к его обнажённому телу. Брюнет довольно вертится от приятного тепла, словно послушный пёсик, которому дали угощение. Халилов не может переместиться и сменить положение, он не желает оставлять Мирослава без своего внимания даже на долю секунды.       Глаза его застыли на спящем лице возлюбленного, ни на миллиметр не сдвигаясь. Мага подползает аккуратно, стараясь не потревожить сеанс расслабления Миры. Опирается на локоть, наклоняется. Нежно касается чужих уст, ощущая, как его согревает даже минимальный физический контакт с Мирой. Колпаков чувствует касания к губам сквозь сон, нахмуривает брови, на что Мага лишь понимающе улыбается, нависая над парнем. Рассматривает каждый сантиметр его феминного личика, восторгаясь изумительной внешностью парня, будто видит его впервые.       Мирослав в одной позе надолго не задерживается. Парнишка начинает неугомонно вертеться в одеяле, в конечном итоге выбрав удовлетворяющее положение, лёжа на спине. Раскидывает руки в стороны, тем самым откидывая покрывало. Открывает вид на ярко выраженные ключицы, которые лишь сильнее завораживают Магомеда. Его глаза заметно округляются, когда он наблюдает, как энергично спящий Мира выпутывается из одеяла — в котором очень нуждался несколькими минутами ранее — вновь оказавшись нагим. Нагим, до ужаса красивым.       Халилов заворожённо очерчивает взглядом шею парня, плавно спускаясь. Рассматривает худощавые руки, затем скользит к открытой груди. Моментами, Колпаков чувствует себя смущённо, оголяясь перед Магой, но младший не видит в нём ни одного изъяна, доказывая это манящими касаниями и льстивыми словами. Лишь благодаря такой поддержке, Мира в силах верить, что его тело действительно выглядит не так уж и плохо, забывая о всех внутренних загонах и сомнениях.       Рассудок Магомеда одурманен изяществом Мирослава, но там нет ни единого грамма пошлости и непристойных фантазий. Лишь восхищение, очарованность. Мира, словно дорогая картина, написанная профессиональным художником. Буквально идеальная, очень привлекающая. Но, в отличии от произведений живописи, которые продаются за миллионы, являются недоступными простому люду, Мира — бесценен.       Мага вздыхает отчаянно, он не может просто глядеть и не действовать. Каждый сантиметр тела так маняще влечёт к себе, что не хочется даже оставлять малейшую частичку на белоснежней коже Колпакова без поцелуев.       Коллапс вновь отводит глаза вверх, останавливаясь на самой первой точке — шее. Он с осторожностью льнёт к коже, слабо впиваясь. Затем ниже, ниже. Помечает парня слюнявыми следами, приближаясь к ключицам. Проходится шершавым языком, оставляя за собой дорожку вязкой слюны. Тихое мычание слышит. Знает, что Мира всё чувствует, и может проснуться от подобных манипуляций, но Мага уже не в силах устоять перед гипнотизирующей красой возлюбленного.       Магомед ласкает каждый участок кожи без остановки, словно вампир, высасывающий кровь. Опускается к груди, языком вырисовывая непонятные узоры. Он наслаждается тем, что заставляет Миру чувствовать себя нужным и любимым. Халилов удовлетворен тогда, когда удовлетворен его партнёр.       Мага поглаживает впалый живот парня, начиная целовать всё более напористо. За своими движениями и не замечает, как худощавые пальцы проникают в его волосы, сжимая.       — Мага… — хрипит голос сверху, сильнее сдавливая в кулаке волосы младшего. Коллапс ухмыляется самодовольно, не отстраняясь. Скользит рукой к талии, сжимая нежно, губами вновь перемещаясь к шее. Он знает, как заставить Миру растаять. И знает, что может проделать всё в лучшем виде. Проделать так, как не сможет никто другой.       Из уст его доносятся неприличные, влажные чмоканья, пока особь под ним жаждуще хнычет. Льнёт телом к Халилову, будто желает слиться воедино, прижимается трепетно. Ноги обхватывают торс младшего, пока одна из ладоней перемещается на широкое плечо Магомеда. Мира словно утопает в ласках парня, мечтая нырнуть с головой.       Коллапс нехотя отстраняется, секундно любуясь проделанными «шедеврами». Затем поднимает взгляд, сталкиваясь с притягивающими глазами Мирослава. Глядят на друг друга, молчат, ведь слова здесь бы были явно лишними.       Пальцы старшего лишь зарываются всё глубже в волосы Маги, нетерпеливо наклоняя его лицо к своему. Не оставляя ни миллиметра между ними, Мира сонно впивается в губы возлюбленного, пока его ладони притягивают хрупкое тело ближе. Весь мир застывает на мгновение, пока они даруют друг другу любовь. Любовь, наполненною нежностью.