обещай, что поддержишь меня

Чанбин оглядел одновременно тесную и устрашающую тренировочную комнату, нервы его начали сдавать. Почти настала его очередь выступать, и он не мог не почувствовать, как на его плечи легла тяжёлая ноша — показать стажёрам YG, что в его компании есть такие же замечательные рэп-таланты, заставить JYP гордиться собой и… ну, может быть, произвести впечатление на одного солнечного, симпатичного светловолосого паренька. «Помяни дьявола», — подумал Чанбин, когда упомянутый симпатичный светловолосый солнечный мальчик неторопливо подошёл к нему с лучезарной милой улыбкой. За плечом собеседника Чанбин увидел, как съёмочная группа вдоль стены зала подаёт сигнал всем вернуться на свои места — стажёрам YG с одной стороны, stray kids с другой и двум неулыбчивым руководителям за их столом в центре. — Нервничаешь? — спросил Феликс на своём корейском с лёгким акцентом («Мило», — подумал Чанбин), протягивая руку, чтобы поправить толстовку Чанбина и кепку, чтобы та сидела как надо. — Не бойся, эти дети не смогут до тебя дотянуться. Они здесь, — Феликс вытянул одну руку между ними, — а ты здесь, — и продолжил подпрыгивать, подняв другую руку над головой, чтобы показать, насколько Чанбин сильнее своих «соперников». («Мило», — снова подумал Чанбин.) Чанбин слегка покачал головой и позволил своей фирменной ухмылке скользнуть по его лицу. — Я в себе уверен, но… ты должен пообещать подбадривать меня во время моего выступления. Очень громко. Как будто ты мой фанат номер один или что-то в этом роде. Феликс горячо кивнул, восприняв слова Чанбина слишком серьёзно. — Я и есть твой фанат номер один! Я обещаю, что буду болеть громче всех. И подбадривал он громче всех, так и было. В середине исполнения «Матрёшки» с Джисоном Чанбин взглянул туда, где сидел Феликс, и ему пришлось сдержать смех при виде мальчика, который джемовал и подпрыгивал в такт музыке. «Сосредоточься», — упрекнул себя Чанбин. До конца выступления он старался не смотреть на светловолосого мальчика, чтобы и вправду не отвлечься и не забыть слова песни. После того, как съёмочная группа дала залу сигнал сделать перерыв, пока они готовятся к следующему фрагменту эпизода, Феликс мгновенно подскочил к Чанбину и поздравительно хлопнул его по руке, лучезарно улыбаясь, как всегда. — Это было по-настоящему идеально! Ты слышал, как я болел? Чанбин насмешливо приподнял бровь. — Да, ты был таким несносным, что я чуть не отвлёкся и забыл все слова. Лицо Феликса мгновенно вытянулось («Ладно, правда, почему этот парень такой милый», — мысленно крикнул Чанбин вселенной), и мальчишка поднял извиняющийся взгляд. — О… прости. В следующий раз я буду тише. — Неа, мне нравятся твои несносные аплодисменты, — улыбнулся Чанбин и постучал себя по подбородку, будто глубоко задумавшись, — но ты можешь загладить свою вину, поцеловав меня в щёку. — Ещё одна ухмылочка заиграла на губах Чанбина, когда он закрыл глаза и наклонил правую щёку к Феликсу, чьи глаза широко распахнулись в изумлении. Прошло несколько секунд, Феликс стоял как вкопанный, и как раз в тот момент, когда Чанбин собирался отодвинуться, он почувствовал, как пара мягких губ коснулась его щеки. Глаза Чанбина распахнулись, потные ладошки выдавали его всегда невозмутимое лицо. Он ожидал увидеть крупным планом веснушчатое лицо Феликса, но был удивлён, увидев светловолосого мальчика, убегающим в другой конец тренировочного зала в объятия истерически смеющегося Джисона. Феликс взглянул на него, безумно покраснев, прежде чем перенаправить свои чувства в другое русло, игриво обняв Джисона за шею. Чанбин протянул руку, чтобы слегка погладить себя по правой щеке, с удивлением наблюдая за смущённым Феликсом. Всё, о чём он мог подумать, было: милашка.