The consequences

Она совсем не изменилась. За те годы, что пронеслись мимо неё, за то время, пока её не существовало, она не постарела ни на день. Всё такая же худощавая, невысокая и светловолосая, только без тёмных кругов под глазами, болезненной бледности и непреодолимой усталости - отпечатка скорой смерти на её лице. Эмили Агрест была жива. Вопреки законам мироздания она вернулась к жизни, потому что так того пожелал её муж - Габриэль Агрест - и он отдал за это свою жизнь. Она бы хотела в это верить, да только из рассказов той же Натали, из рассказов Ледибаг знает - еле теплящееся тепло в груди её ныне покойного мужа, чьи руки были по локоть покрыты чёрными отметинами, словно его тело гнило заживо, даже на половину не годилось в качестве цены за жизнь и здоровье сразу двух женщин. Это не Габриэль заплатил своей жизнью за её, Эмили, воскрешение. Это был кто-то другой. И она была готова молиться до хрипоты голоса всем известным ей богам за то, что этим кем-то не был её единственный сын. Габриэль терроризировал Париж столько времени - часть её не могла это принять до сих пор - он чуть не убил их сына, и всё ради болезненной одержимости ею. Не этого Эмили хотела своей семье. Всё должно было быть по-другому. Он должен был быть счастлив - пусть не с ней, с кем-то другим, ведь так правильно, так должно быть. Ему, со слов Ледибаг, по большому счёту было наплевать, кто отдаст жизнь за её, Эмили, возвращение. Возвращение покойницы было несложно объяснить общественности - официально Эмили не хоронили, её признали без вести пропавшей - Габриэль постарался. Странно было осознавать, что он даже похоронить её по-человечески не смог, заместо этого соорудил алтарь поклонения её персоне и погрузил её тело в подобие криокамеры, чтобы предотвратить разложение. Для общественности бывшая актриса, Эмили Агрест, в девичестве Грем де Ванили, во время своего путешествия на Тибет сорвалась со скалы и чудом не разбилась, но повредила голову и всё забыла, включая собственное имя. И вот совсем недавно, благодаря помощи волонтёров из штатов, излечилась от амнезии и прилетела в Париж к семье. Правду знали немногие. В этот узкий круг входили: родная сестра Эмили, Амели Грем де Ванили; её племянник Феликс; помощница её мужа Натали; её сын Адриан (он же Кот Нуар); и Ледибаг, которая так и не раскрыла своей личности. Габриэль Агрест официально скончался у себя дома от осложнений онкологического заболевания после того, как помог героям Парижа избавиться от Бражника. Люди поверили в эту версию слишком легко, в конце концов он редко появлялся на публике, предпочитая работать из дома после исчезновения жены. О том, что он был Бражником, знали всего четверо: Эмили, Натали, Ледибаг и Феликс, который был обязан героине Парижа, а потому поклялся хранить молчание. Эмили не была уверена, сохранила ли Ледибаг эту тайну от своего верного напарника Кота Нуара, но ей бы очень хотелось, чтобы Адриан ничего не знал. Тикки и Плаг уведомили её о том, что её жизнь оборвётся ровно в тот момент, когда должна была погибнуть та, кто отдала или отдаст за неё жизнь. Это была женщина. Эмили своим возвращением отняла или только отнимет жизнь у неизвестной ей женщины. Тикки и Плаг не раскрыли ей, кто это был, но сообщили, что жизнь у Эмили будет длинной, а потому пусть проживёт её достойно. С той самой битвы прошли две недели. Похороны Габриэля прошли в прошлую субботу. Эмили никогда не забудет, как она стояла у гроба и провожала мужа в последний путь. Одетая в строгое чёрное платье, она вглядывалась в его серое безразличное лицо и испытывала противоречивые эмоции. С одной стороны её разрывали боль, сожаление и горечь, с другой - она всё ещё не могла поверить, что этот мужчина, её муж, близкий человек, мог терроризировать Париж и неоднократно подвергать опасности их общего сына. Она словно и не знала этого человека в гробу. И дело было даже не в том, что его тело покинула жизнь, не в морщинах на лбу и не в щетине на лице, не в другой причёске[1]. Дело было в том, что её Габриэль был мягким и добрым, он бы никогда не подверг опасности их сына; никогда бы не стал им пренебрегать, ведь они так долго желали его появления на свет; никогда бы не стал международным террористом, на чьих руках тяжёлым бременем повисли угрозы начала Третьей мировой войны[2]; он никогда бы не стал причиной, по которой излишне добрая Натали едва не простилась с жизнью. Человека в гробу Эмили не знала, а потому ей, наверное, было проще его отпустить. Другой странностью для неё было полное выздоровление. Её тело сохранило признаки болезни - худобу и измождённость - но она больше не чувствовала слабости, не испытывала головной боли и у неё не было проблем с аппетитом. Даже пролежней или проблем с мышцами у неё не было (хотя её тело пролежало в криокамере несколько лет). Магия исправила всё, кроме костлявости, от которой при здоровом питании и регулярных тренировок в скором времени не останется и следа. Эмили уже начала постепенно возвращать прежний вес и работать над мышечной массой. Однако её шелковый халат всё ещё висел на ней, как на вешалке. Она туже затянула пояс, поправила короткие волосы и вышла из ванны в тёмный коридор. До сих пор было непривычно видеть в собственном отражении короткие волосы заместо пышной и длинной шевелюры. Одри как-то говорила, ещё в те светлые времена, когда Эмили была жива и даже здорова, что в этом мире нет нерешаемых проблем, отовсюду есть выход - разве что из могилы его нет. А первым шагом к решению этих самых проблем может послужить смена имиджа. Отрезала волосы - считай, отрезала проблемы. Одри никогда не отличалась склонностью к суевериям, она даже в Бога не верила, но к этой примете почему-то относилась с уважением. Одри вообще умела решать проблемы. Будучи резкой и пылкой по характеру неординарной личностью, она умела принимать даже самые сложные решения «на раз-два». Эмили пыталась брать с неё пример, да только не всегда получалось. - Что бы ты сказала теперь, если б узнала? - тихо прошептала Эмили себе под нос. Она совершила невозможное. Вернулась из могилы. Только вот ничто не проходит бесследно. Эмили ранее никогда не жаловалась на проблемы со сном, но после того, как Габриэль совершил невозможное и вернул её к жизни, она страдала от бессонницы. После похорон, когда Эмили выплакала все слёзы в кабинете мужа на его столе и выпила бутылку вина, она надеялась быстро уснуть, но сон не шёл и она ворочалась на на огромной постели в их спальне до самого утра, пока, наконец, не заснула. На следующую ночь всё повторилось, при этом Эмили не выпила ни капли спиртного. Она не могла нормально спать, а даже когда засыпала - ничего не видела. Сны ей больше не снились. И если в первую неделю она и внимания не обратила, потому что была занята тем, что пыталась не сойти с ума и вклиниться обратно в ритм жизни (у неё ничего не вышло, она совершенно не понимала, как управлять компанией мужа - благо Натали взяла эту ношу на себя; сын сторонился её, не понимал, как и о чём с ней говорить, ведь считал её мёртвой. Он вообще ушёл в себя и ходил словно в воду опущенный после похорон отца, на которых не проронил ни слова, а когда она пыталась с ним поговорить - обращался в Кота Нуара и убегал, ссылаясь на срочный патруль; родная сестра уехала в Лондон, отношения с ней не ладились и до болезни, а после было неясно, как себя вести и что говорить; пожилые родители были рады возвращению дочери, но и с ними Эмили не понимала, как общаться; все жили своей жизнью. Все привыкли жить своей жизнью без неё и что теперь делать, чем заниматься - она не знала). В отличие от мужа, Эмили не стремилась отгородиться от всего мира за стенами дома, пусть ей и было страшно, подобное поведение было ей совершенно не свойственно. Она посетила прессконференцию прошлым вечером, на которой сидела рядом с Натали и отвечала на вопросы журналистов с осторожностью и напускным дружелюбием (будучи хорошей актрисой в пошлом, Эмили отлично удавалось носить маски). Никто не спрашивал у неё о будущем компании и бренда Агрест. Эмили даже до своей болезни не участвовала в идеях развития этой компании. Они спрашивали Натали и та отвечала, что согласно завещанию покойного Габриэля Агреста компания переходит к Адриану, а до его совершеннолетия управлять ей будет она, Натали Санкёр, согласно воле покойного начальника. Некоторые журналисты задавались вопросом, откуда у Габриэля Агреста завещание, ведь он был молод. - Месье Агрест был болен, врачи констатировали у него опухоль в мозжечке[3], - печальным голосом отвечала Натали. Она почти и не лгала. Эмили не знала, что хуже - рак или магические последствия после катаклизма (к слову, это была одна из причин, почему Эмили не хотела, чтобы Адриан знал о том, что его отец был Бражником. Зная сына, она была уверена, что Адриан обвинит себя в смерти Габриэля). - Месье Агрест боролся с онкологией полгода, отказался от операций или химиотерапии. Он был предан работе, к тому же врачи сразу сообщили, что надежды нет. Поэтому у него было завещание. Журналисты прониклись этой историей. Но даже самая трагическая и запретная тема - вроде войны или геноцида - не могла удержать их от привычки рыться в чужом грязном белье. - Мадемуазель Санкёр, что Вы чувствуете после того, как вернулась пропавшая без вести мадам Агрест, супруга Габриэля Агреста? - Я очень рада возвращению Эмили. Адриану нужны родители. Для него большим ударом была... он тяжело переживает потерю отца. Так что я безмерно благодарна Богу за то, что к нему вернулась мать. - Учитывая ваши отношения с Габриэлем Агрестом, Вам, должно быть, очень непросто общаться с мадам Агрест. - Не понимаю, как мои сугубо деловые отношения с месье Агрестом могут препятствовать в общении с мадам Агрест, - холодно отозвалась Натали. Она солгала. Какими бы ни были их отношения с мужем Эмили, а Натали не сказала ей ни слова после смерти мужа и разговора с Ледибаг. - При всём уважении, мадемуазель Санкёр, но Вы проживаете в особняке Агрестов, вы жили там в последнее время до возвращения мадам Агрест, Вы появлялись на светских мероприятиях с Габриэлем Агрестом. Такое поведение свойственно людям, состоящим в романтических отношения, а не в деловых. Прокомментируйте этот момент. - Мадемуазель Санкёр, согласно моему источнику Габриэль Агрест оставил Вам немалую сумму на банковском счёте и недвижимость в Монако и Марселе, не говоря уже о том, что Вы владеете тридцатью процентами акций компании Агрест, как вы это прокомментируете? - Месье Агрест был для меня непросто начальником, он был хорошим другом, - вздохнула Натали. - Не более. - Мадемуазель Санкёр, мои источники утверждают, что на благотворительном приёме миссис Грем де Ванили в Лондоне, три месяца назад вы и месье Агрест делили один номер, как вы это прокомментируете? - Отель был переполнен, и предоставить два номера нам не могли, это правда. Нам предоставили президентский люкс, в котором было шесть комнат. Больше, чем достаточно, чтобы друг друга не видеть. Так что технически мы жили в разных номерах, - Натали оставалась всё такой же спокойной и холодной. Эмили же испытывала отвращение от подобных вопросов. Натали была бледна, она вся исхудала,а за прошедшие две недели, казалось, похудела ещё сильнее. Её острые скулы и впалые щёки не скрывал даже внушительный слой косметики. - Слухи о Вашей беременности правдивы? - Без комментариев, - холодно отозвалась Натали. - Я больше не буду отвечать на провокационные вопросы, которые не касаются будущего бренда Агрест. - Мадам Агрест, как вы относитесь к роману Вашего мужа с мадемуазель Санкёр у Вас за спиной? Вы считаете это предательством? - выкрикнул кто-то из журналистов. Организаторы пресс конференции насторожились, им не нужен был скандал. Кто вообще позвал сюда жёлтую прессу? - Слишком громкое заявление для беспочвенных слухов, - мягко, но вполне уверенно отозвалась Эмили. - Я не собираюсь отвечать на провокационные вопросы, скажу лишь то, что я долгие годы считалась пропавшей без вести. Всё это время я жила как в тумане, не помня ни свою жизнь, ни семью, ни себя саму. Мой муж долгие годы искал меня, пока не отчаялся. И я думаю, многие со мной согласятся, что когда человек срывается со скалы, а его тело пропадает, ты рано или поздно поверишь в его смерть. Обычно это так происходит. Мало кто выживает в таких ситуациях. Я любила Габриэля и, как его жена, всегда хотела, чтобы он был счастлив. А потому, даже если бы я вернулась в Париж, а он женился бы во второй раз, я бы отправила ему цветы с поздравлениями. Габриэль был хорошим человеком, он был добрым, - она позволила себе пустить слезу на этих словах, - он заслуживал быть любимым. Я бы хотела, чтобы он жил дальше и был счастлив, пусть и без меня. Никто не заслуживает жить в бесконечной скорби и безудержном горе. После того, как представителя жёлтой прессы вывели из зала, после ещё пары вопросов про бизнес и предстоящий показ весенней коллекции, было объявлено о завершении конференции. Натали тогда очень быстро ушла, села в машину и уехала в офис или ещё куда-то. Эмили отвёз домой личный водитель. Думать о ней было сложно. Эмили испытывала бесконечную благодарность за то, что Натали растила Адриана как собственного сына, заботилась о нём, учила его, любила его как мать. Натали работала на бренд Агрест как робот и только благодаря ей компания ещё не рухнула. Натали не позволила Габриэлю скатиться в алкоголизм, Натали примерила брошь Павлина на себя, чтобы ему помочь и помогала каждый раз в ущерб себе, когда он просил. Он не ценил её. Эмили испытывала чувство сожаления перед ней. После пресс конференции решиться поговорить с Натали было ещё тяжелее. Но Эмили должна была. Просто обязана. Именно поэтому она сейчас стояла у двери комнаты Натали, которая, к слову, до сих пор проживала в этом доме. Эмили знала, что в завещании Габриэля дом и контрольный пакет акций компании переходил к Адриану, тем не менее Натали жила здесь по его же распоряжению. Так было удобнее доезжать до работы и решать дела Бражника. Натали не спала. Она что-то печатала в своём ноутбуке и выглядела измождёно. Увидев Эмили на пороге своей спальни, она слегка приподняла брови в удивлённом жесте, будто спрашивала, что незваная гостья здесь забыла. - Привет, - выдохнуда Эмили несмело. - Доброй ночи, - поздоровалась Натали. - Что-то случилось? - Нет, - поспешила заверить её Эмили, - я просто... мне не спится, - честно призналась она. - Я не привыкла спать одна, может быть поэтому... Могу я спать с тобой? Натали нахмурилась, оставаясь молчаливой. - Я имею в виду, - поспешно добавила Эмили, - могу я остаться с тобой сегодня ночью? Просто, чтобы заснуть. Если ты, конечно, не против? Натали подвинулась и жестом руки пригласила её войти. - Не думаю, что это хорошая идея, - сказала она. - Но я всё равно не собираюсь спать, так что вряд ли Вы мне помешаете. - Что я такого тебе сделала, что ты обращаешься ко мне так официально? - тихо спросила Эмили, несмело присаживаясь на чужую постель. Натали вздрогнула. - Мы ведь вместе были в экспедиции много лет назад. Смею предположить, что мы могли быть подругами. Натали не ответила, она продолжила что-то печатать. Эмили молча наблюдала за ней. Какие-то документы. Она в этом совершенно не разбиралась. - Габриэлю так же неловко было спрашивать разрешения остаться здесь, как мне? - уточнила Эмили. Натали замерла. - Как ты узнала? - тихо спросила она. - Твои подушки и простыни пахнут его духами, - просто ответила Эмили, кутаясь в одеяло. Натали молчала. - Он никогда не спрашивал разрешения. Просто оставался и всё, - спустя целых две долгих минуты молчания ответила она. - Да, это на него похоже, - усмехнулась Эмили. - Он всегда делал то, что хотел. Жаль, что видеть границы допустимого он так и не научился, - печально произнесла она. Натали помрачела. - Я имею в виду его деятельность Бражника, - поспешно добавила Эмили. - Я никогда не хотела этого. И мне всё ещё странно быть... живой. - Ничего не было, - вдруг сказала Натали. - В этом доме между нами ничего не было, - пояснила она. - В последнее время мне было совсем плохо и я лежала в постели, не могла двигаться. Он приходил и проведывал меня. Спрашивал совета в том или ином вопросе Бражника, а в последнее время просто просил расписаться в бумагах. Он боялся, что я умру, как ты. Во сне. Поэтому часто оставался здесь, наблюдал, как я сплю и если мне становилось плохо - он будил меня и заставлял принимать лекарства. Бывало, он и сам засыпал здесь. - Натали, мне всё равно, - заверила её Эмили. Натали молчала. Тогда Эмили несмело накрыла её левую руку своей ладонью, - Я ведь записала видео обращение для тебя и для Габриэля. Только вот вы оба меня не послушали. Я желала вам счастья. Я была благодарна тебе за то, что ты рядом с моим мужем и с моим сыном. И я была бы счастлива узнать, что после моей смерти Габриэль стал жить дальше. - Он считал это изменой, - прошептала Натали. - Это глупо. Измена может быть, когда партнёры живы. Но когда кто-то из них мёртв, едва ли это можно считать изменой. Габриэль должен был быть счастлив. Я всегда этого хотела. Знаешь, иметь детей было нашим общим желанием, только вот я всегда хотела сына, а он говорил о дочери. У нас долгие годы не получалось и я обратилась к магии. Но правила тебе известны, чтобы создать жизнь, нужно отдать что-то в замен. По сути у меня и моей сестры было заболевание репродуктивных органов. Бесплодие. Так просто случилось, никто в этом не виноват. Если покопаться в нашей родословной, можно обнаружить немало близкородственных связей. Это теперь наука может аргументировать, почему кровосмешение опасно, что новому поколению это грозит генетическими заболеваниями, но раньше всем на это было всё равно. Мы с сестрой родились с таким недугом. И я решила прибегнуть к помощи камня чудес. Он был сломан и он высасывал из меня жизнь, чтобы создать новую. Я была готова заплатить за рождение Адриана. И я залатила. Как заплатил и муж Амели. Мне странно, что время для меня вновь движется. Я записала видео для вас с Габриэлем, потому что всегда хотела, чтобы он не цеплялся за прошлое, а жил дальше. Эмили приподнялась на локте и несмело опустила ладонь на живот Натали. - Это правда? - Эмили попыталась заглянуть в глаза Натали, но та старательно прятала взгляд. Она была напряжена до предела. - Натали... я тебя ни в чём не обвиняю. Если кого и винить, так это Габриэля. Не за связь с тобой, а за то, как он с тобой поступил. Если это правда, он должен был немедленно отказаться от броши Мотылька и посвящать внимание тебе... вам. У меня в голове до сих пор не укладывается, что он так сильно изменился. Что он способен на такую жестокость. Ты должна знать, если это правда, я приму этого ребёнка как своего собственного. Потому что ты для меня многое значишь. Ты познакомила меня с Габриэлем и я была просто наивной дурой, раз не заметила твоих чувств к нему. - Не было никаких чувств, - прошептала Натали. - Когда я вас познакомила, не было никаких чувств. Они проявились позже... с моей стороны. Прости, - тише добавила Натали, едва сдерживая слёзы. - Мне так жаль. Он всегда любил только тебя. Я для него была просто интрижкой... Это случилось в Лондоне, мы оба были излишне пьяны. Просто случайность. Я так виновата, я совсем не думала о защите... - Натали уже не сдерживала слёзы. Только теперь, когда она полусидела полулежала в ночнушке на тоненьких бретельках, Эмили могла полноправно оценить её худобу. Беременным женщинам нужно хорошо питаться и нельзя плакать. - Не надо, - Эмили отобрала у неё ноутбук, аккуратно его закрыла и положила на прикроватную тумбочку. - Ты ни в чём не виновата. Чтобы сделать ребёнка нужны двое. Габриэль мог что угодно говорить тебе о своей верности мне, но он тебя любил. По-совему, но любил. Иначе он бы не вступил с тобой в интимную близость. Не такой он человек, - поведала ей Эмили. - Я думаю, ему просто было страшно признаться даже самому себе в том, что он готов жить дальше. И я, честно говоря, не могу его простить за то, что он подвергал нашего сына опасности. Он пользовался тобой, делал тебе больно, подвергал опасности Адриана и Ледибаг, а она, я уверена, примерно одного с ним возраста! И ради чего? - Ради тебя... - А меня кто-то спрашивал о том, хочу ли я вернуться? Смерть это... - Эмили покачала головой, - покой. Вечный покой. Не было преисподни, не было облаков. Ничего не было. Была просто пустота, в которой не было ничего, включая мысли. Когда я заболела, я мучилась и страдала. Даже не знаю, можно ли сравнивать последствия от использования сломанного камня чудес Павлина с онкологией, но не было и дня в моей жизни после болезни, когда бы я не просыпалась с ужасной головной болью и усталостью. Я хотела, чтобы всё это закончилось поскорее. Эгоистично, знаю, но спроси любого тяжело больного человека в отделении онкологии - никто из них не хочет так жить. Никто не хочет страдать от боли. Никто не хочет видеть жалость и боль в глазах близких людей. Вот и я не хотела, - Эмили перешла на шёпот. - И что же теперь? Я узнаю, что мой муж был чудовищем всё это время, я узнаю, что мой сын рисковал своей жизнью по вине своего собственного отца. Я узнаю, что мой муж чуть не развязал ядерную войну, Натали. Ты понимаешь? Ядерную войну. Войну, после которой не будет ничего и некого. Он тебя использовал, он тебя бросил, он пытался навредить тебе. Жизнь для всех моих знакомых продолжается, а для меня она остановилась и вновь запустилась. Я восстала из мёртвых и какая-то женщина заплатила за это своей жизнью, понимаешь? Как же я могу жить спокойно, зная, что Габриэль, вместо того, чтобы воспитывать Адриана и вашего с ним общего ребёнка, - Эмили нежно провела по плоскому животу Натали, - был готов устроить апокалипсис. Как я могу спокойно жить, зная, что какая-то незнакомая мне женщина заплатила за мою жизнью своей? Это чудовищно! - О чём ты... - Натали перевела на неё растерянный взгляд. - Габриэль заплатил за твою жизнь своей... - Он был болен. Он даже составил завещание, в котором не было ни слова обо мне. Он отдал свою жизнь на твоё здоровье. Чтобы вернуть меня и моё здоровье кто-то должен был умереть. Ледибаг сказала, что Габриэль не озвучивал своё желание словами. Квами прочитали в его душе. Он хотел вернуть тебе здоровье - и квами забрали его жизнь в обмен на тебя, Натали. И это меньшее, что он мог сделать для тебя и вашего ребёнка. Он хотел вернуть меня - и квами забрали чью-то жизнь в обмен на мою. А я даже не знаю, кому обязана жизнью. Габриэль... я не знаю, как к нему относиться после всего, что он натворил. Я не могу любить его как раньше, но и ненавидеть тоже не могу. - Я бы хотела, чтобы он вернулся, - прошептала Натали. - Без него всё как-то... опустело. Но я рада, что ты вернулась. Адриану нужна мать. - Даже в такой ситуации ты думаешь о других, - усмехнулась Эмили и пододвинулась ближе. - Какой у тебя срок? - Тринадцать недель. - И какие планы? - Не знаю... Я не хочу делать аборт. Тем более, когда я почти здорова. Другого шанса родить может не представиться, но с другой стороны, что скажет общественность? - Наплевать, - Эмили обняла Натали за живот и мягко ей улыбнулась. Натали опустилась на подушку и прикрыла глаза, ощущая чужое дыхание где-то в области виска. - Этот ребёнок должен родиться. Пусть журналисты говорят, что им вздумается. Ты должна думать о ребёнке и о своём здоровье. А это значит не засиживаться допоздна и правильно питаться. И не работать, как конь. - Если не я, то кто? - Найдём тебе помощницу или помощника, - пожала плечами Эмили. Натали горько усмехнулась. Как будто это так просто... - Что ты планируешь делать? - спросила она. - Может быть, вернусь в театр, - Эмили поправила одеяло на груди Натали. - Может быть, напишу книгу. А может буду домохозяйкой. Я не знаю. Не знаю, как реагировать на этот мир, не знаю, как общаться с Адрианом... Я так не хочу, чтобы он узнал... - Он знает, - Натали повернулась на бок, спиной к Эмили. Та замерла. - Откуда? - Он ведь Кот Нуар. А Ледибаг это Маринетт Дюпен Чен. Она влюблена в Адриан и она просто не могла скрывать от него, кем был его отец. Ледибаг рассказала всё Адриану, но не Коту Нуару. Это порядком выбило его из колеи. Отец террорист, любимая девушка доверила тайну какому-то подростку, а не напарнику, мать вернулась и пойди попробуй разберись, как и о чём с ней говорить, ещё и экзамены на носу. Адриан подавлен и расстроен, но он справляется, потому что он сильный. Ты учила его быть таким. Только он закрывается от мира, как его отец. Это меня беспокоит. Эмили это тоже обеспокоило. Утром она попыталась поговорить с сыном, но он сослался на нежелание опаздывать и пропускать урок. - Ты раньше мне никогда не лгал, - тревожно заметила Эмили. - Почему сейчас начал? Я знаю, что ты прогулял много занятий, из твоего коллежа звонили. - Натали знаешь? - поинтересовался Андриан тихим и хриплым голосом. - Нет. - Хорошо, - он поспешил к выходу. - Адриан! - Эмили подступилась ближе. - Я не узнаю тебя! Ты лжёшь матери, я тебя этому не учила. Я понимаю, что тебе сложно, но... - Ты права, мама, ты меня не учила. Отец научил, - усмехнулся Адриан. - Вы... вы все всегда решали за меня. Ты, отец, Натали. Решали и не спрашивали моего мнения. Одна Натали только за меня беспокоилась. Но за отца она переживала больше, и где теперь оказалась? Этот... он умер, а она навсегда останется с ним связана. - Адриан... - Эмили прижала руки к груди. - Ты... знаешь? - О чем, мама? - Адриан обернулся к ней, глядя на неё пустым и потерянным взглядом. - О том, что она беременна от отца? О том, что отец, якобы, всё это ради тебя затеял, со слов Натали, что он любил тебя? Никогда не перестану поражаться его лицемерию. Как складно в его голове умещалась любовь к тебе с желанием спать с другой женщиной. Только вот он это всё делал ради себя одного и только, потому что был неспособен справить со своими проблемами по-взрослому. - Адриан, твой отец... - Террорист и преступник, - оборвал её Андиан на полуслове. - И убийца. И я тоже убийца, я его сын. - Адриан, ты не убийца! Что ты такое говоришь?! Конечно же ты не убийца! Ты ребёнок... - Я уже не ребёнок, мама, - настойчиво и жёстко сказал он. И то верно, подумалось Эмили. Перед ней больше не стоял тот улыбчивый маленький мальчик, перед ней был статный юноша, её повзрослевший сын. Ему было шестнадцать. - И я отлично понимаю, что делал мой отец, и что сделал я. - Адриан, ты не хотел, ты не виноват... - Виноват, - настоял Адриан. - Я знал, что катаклизм делает с человеческим телом. Это смерть. Плагг предупреждал менял. Незнание того, кто был под маской, не освобождает меня от ответственности. Я убил отца. Преднамеренно или нет, но я это сделал. И давай не будем это оспаривать. - Адриан... Но он больше не слушал. Адриан развернулся и ушёл, оставляя мать позади. Он знал, что её вины не было ни в чём. Она совсем, совершенно не виновата. Кого и винить, так это отца да себя самого. Но что взять с мёртвого, а значит остаётся только он. Он действительно отправился в коллеж, посетил пару уроков и сбежал с двух последний, а вечером в обличие Кота Нуара сидел на вершине Эйфелевой башни и смотрел вниз. Если у тебя в жизни всё дерьмово, это не повод опускать руки, жизнь-то продолжается. Что-то подобное ему, непременно, сказала бы Хлоя. Только вот у той дела были ещё хуже, чем у Адриана. Магии было плевать, кого выбирать в качестве жертвы в замен жизни матери Адриана. Магия выбрала Хлою. Из восьми миллиардов человек на планете Земля она выбрала её, непутёвую крикливую и характерную одноклассницу Адриана. Это случилось неожиданно. Не в тот самый момент, когда Эмили очнулась. Тогда они все, когда пришли в себя и осознали, что Габриэль Агрест натворил, ошибочно полагали, что умерла какая-то другая, никому незнакомая женщина. Желательно из другой страны (например из России, почему бы и нет, они всё равно не заметят, у них вон какой процент больных ВИЧ, а властям плевать, или Израиль с Палестиной. Там вообще война, если и умрет какая-то женщина от магической болезни, никто и внимания не обратит, так есть ли разница?), более предпочтительно с другого континента (если что-то происходит где-нибудь в Уганде или на Филиппинах, разве есть кому-то во Франции до этого дела? Люди, в конце концов, каждый день умирают, особенно в Африке от болезней, голода и нищеты люди мрут как мухи и всем в цивилизованной Европе плевать, их же не касается. Сколько угодно они могут трепаться о равенстве и толерантности, но всем им плевать на локальные конфликты в других странах, пока это не заденет их самих). Чтоб не знать о ней и не вспоминать. Ведь если не знаешь человека, о ком тосковать, верно? Чтобы думать об этом с сожалением невзначай, мимоходом. А потом тут же забыть. Ирония в их случае заключалась в том, что забыть не получится. Магия выбрала Хлою и забрала её не сразу, постепенно, так же, как когда-то Эмили. Сперва Хлоя посещала занятия как и все, потом стала рассеянной, часто ссылалась на головные боли, головокружения, тошноту; примерно в это же время она начала пропускать обеды и ужины. Совсем исхудала. На плавании чуть не утонула, благо, Ким вовремя успел её вытащить. На физкультуре пропустила подачу Альи на волейболе и отключилась. Мяч прилетел ей в плечо, совсем несильно. Мяч для волейбола они использовали лёгкий. Но Хлое этого хватило, чтобы отключиться. На этот раз рядом был Натаниэль. Адриан пытался её поддержать, но она лишь отмахивалась. Хлоя ведь сильная. Она всегда бодрячком. Всегда держит лицо. Даже если для этого на это самое лицо нужно нанести тонну косметики. Кружок по искусству, который она никогда до этого не посещала, был последним местом в школе, где она успела побывать. Хлоя повозила кистью по чистому холсту, размазывая красную краску. Потом она обмакнула кисть в чёрную тушь и брызнула на холст. Чёрные капли заляпали красный цвет. - Выражение экспрессии? - уточнила преподавательница. Хлоя покачала головой. - Моя кровь. Иногда мне кажется, она чем-то заражена. Какой-то заразой, которая меня изнутри убивает. И убьёт. - Мадемуазель Буржуа, что вы такое... - Несу? Ну да, в самом деле, - усмехнулась Хлоя. - Врачи мне тоже в один голос твердят, ты здорова, Хлоя, не придумывай. Но она не здорова. Это видят все. Когда учительница выходит переговорить с кем-то по телефону, Хлоя падает на пол и больно ударяется головой. Ей кажется, ещё чуть-чуть, и её череп лопнет. Может, оно и к лучшему. Она смотрит на свои бледные запястья и выпуклые вены. Она хочет вскрыть их ножом, чтобы глупые докторишки в частной клиники увидели, вот эта червоточина, причина её недомоганий, она не лжёт, она действительно нездорова. Сил нет даже пошевелить пальцем. Хлоя пытается глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Натаниэль поднимает её аккуратно, кладёт её голову к себе на колени и гладит по волосам, что-то шепчет, просит кого-то позвонить в скорую. Хлоя смотрит на его картину и видит там ярко-алое небо, как кровь, прямиком над вечерним Берлином. Ах, конечно, он же не парижанин. - А где тебе больше нравится, в Приже или в Берлине? - В Дрездене, - мягко улыбается Натаниэль. Хлоя с сожалением думает о том, что не угадала. - Так красиво. Я представлю тебя мадам Лорен, она поможет с поступлением в художественную академию в Нью Йорке. Я её через мать знаю. У меня талантов нет, чтобы туда попасть, но ты другое дело. - Обязательно. Вот станет тебе легче, и представишь меня. - Нат, ты прости... прости... - Хлоя не заканчивает предложение, она теряет сознание раньше. Больше в себя она не приходит. Врачи разводят руками, мол никаких предпосылок, они даже диагноз поставить не могут, каждый говорит разное. Перевозить её в Израиль или Штаты опасно, не переживёт транспортировки. Она лежит в частной клинике подключённая к множеству аппаратов, а всем её одноклассникам можно её навещать. Одри против не была, она даже не соизволила явиться к дочери, аргументируя это своё решение занятостью на работе. Андре был дважды. Остальное время Хлою навещает Сабрина, чуть ли не каждый день к ней захаживает; Натаниэль приносит цветы и картины; Маринет вяжет ленту к краю кровати, а спустя ещё какое-то время ставит у подножия кровати Хлои милые тапочки с принтом пчелы. Она всем говорит, что привычные белые тапки Хлоя бы точно не оценила. Лука играет ей на гитаре что-то ненавязчивое два раза в неделю; Джулека приносит открытки от себя и Роуз (та не смогла прийти, она проходила лечение в больнице). Мадам Бюстье положила на прикроватную тумбочку Хлои крем для рук и книгу. Адриан принёс ей духи. День от дня Адриан чувствует на руках кровь, а на плечах груз ответственности за тех, кто погиб. За тех, кого он не спас. Отец, Хлоя, парижане. Боже, если ты есть, ты как вообще допустил-то существование такой огромной силы вроде камней чудес в руках людей? - Ха-ха, Адриан, - горько усмехается он, - допустил же твой Бог существование ядерного оружия. И не только допустил, но и доверил в руки неуравновешенных параноиков глав других стран, которые имели привычку угрожать миру ядерной войной. О, Дева Мария, это когда-нибудь закончится? Ну хоть когда-нибудь? Нет? Конечно, ты молчишь. Что ты можешь ответить, не ты ведь за это ответственна. Это люди. Не кто-то конкретный в целом, а все они. Тут как в истории с подростками, коллективная ответственность. - Кот Нуар... - Ледибаг, как всегда, подкрадывается незаметно. И невовремя. - Привет. - Мы не говорили с похорон... ты... я знаю, глупый вопрос, но всё же. Ты в порядке? - Ты права, глупый вопрос, - соглашается с ней Нуар. - Почему ты не рассказала мне, кем был Бражник?  - Что? - Ледибаг кажется удивлённой. - Я не... я не понимаю. Ты разве не знаешь? От Адриана, - поясняет она спешно. - Я рассказала ему. - Почему ему, а не мне? - Габриэль Агрест его отец. Он имел право знать. - А я твой напарник. Я был с тобой, пока этот человек создавал нам проблемы, пока он терроризировал город, и своего сына. - Он пытался вернуть жену... - Не говори, что ты его оправдываешь, - Адриан скривился. - Нет, я не оправдываю. Просто... Просто не могу осуждать человека, который все это время жил в агонии отчаяния. - О, в агонии значит? - усмехнулся Адриан и поднялся на ноги. - Хороша агония. Скучать по жене и спать с секретаршей, влюбить её в себя, а потом манипулировать её чувствами. Классная агония. Очень удобная. - Что? - ахнула Ледибаг. - Он убийца, Ледибаг. И я тоже убийца. Потому что он по моей вине умер. Из-за котоклизма. - Не говори так, ты не виноват! - Ледибаг защищает его пылко, так, как следует героине Парижа. Всегда на стороне справедливости, всегда готова поддержать напарника. - Виноват, - настаивает Адриан. - И мы оба знаем это. - Кот Нуар... - Ты же знаешь, что Хлоя в коме, не так ли? И я уверен, ты понимаешь, из-за кого. Эмили Агрест воскресла, а значит магии нужно было забрать чью-то жизнь. Легко бы нам всем жилось, если бы мы не знали, кто лишился жизни ради неё. Люди каждый день умирают. От болезни, голода, старости, на войне. Так и какая разница? Но мы знаем, что это Хлоя. И какой бы вредной она ни была, а такого конца она не заслужила. - Ничего уже не исправить... - А стоит ли исправлять? - кривая усмешка появилась на лице Кота Нуара. - Эмили Агрест ведь жила. То, чего хотел Габриэль Агрест, сбылось. Только вот я думаю, он и сам не знал, чего хотел в конце концов. Перестал понимать, когда перешёл черту. Это так на него похоже. Он заслужил смерть, и как бы сильно я не ненавидел себя за то, что сделал, и за эти мысли, я не могу их отпустить. То, что он делал, называется международным терроризмом. Террористы заслуживают либо тюремного срока длиной на всю жизнь, либо смертной казни. Иного не дано. - Смертной казни, Кот, никто не заслуживает. Кому от этого станет легче? Семьям пострадавших? Нет. Тем более, что смертная казнь в наши дни это просто смертельная безболезненная инъекция, даже не расстрел. И не у нас в стране, а в Штатах. Это как-то изменит реальность семей жертв террористов? Может, повернёт время вспять? Нет. Так и какой смысл? Террористы всё равно никогда не раскаются, а потому пожизненное заключение для них наказание куда справедливее смертной казни. - Из тюрьмы всегда можно выйти, если пойти на сделку с правительством, если у тебя есть деньги или связи, или если оттуда сбежать. От смерти не уйти. - Как показывает практика, кое-кому, всё же, удаётся, - невесело осадила его Ледибаг. - Почему ты не сообщила общественности о личности Бражника? - Это был бы большой удар для Адриана. - Тебе следовало спросить его мнения, - Кот Нуар ни разу не посмотрел на неё за весь их недолгий и непростой разговор, он всё это время созерцал ночной Париж. Ледибаг не могла знать, о чём он думает, но буквально чувствовала, как шестерёнки с натяжным скрипом проворачиваются у него в голове. - Пусть он поступает, как хочет. Это его тайна, не моя. - Но ведь ты сказала прессе, что Габриэль Агрест спас всех от Бражника, ты сделала его героем. Этого убийцу и террориста. - Кот Нуар... - Я больше не хочу быть Котом Нуаром, - озадачил её напарник. - Не в этом городе, по крайне мере. Посмотри на это, - он окинул рукой панораму города, что раскинулась под ними. - Габриэль Агрест терроризировал их больше года, а они слепо верят, что он герой. Аж противно. - Кот... - Натали уезжает в Штаты, юристы компании Агрест уверены, что это лучшее решение в текущих обстоятельствах. Конечно, лучше отрицать очевидное, чем признать правду. Реалии современного мира. - Я не понимаю... - Ледибаг не решалась подойти. Она продолжала стоять и смотреть на напряжённую спину напарника. - Я еду с ней. Мастер Фу ведь говорил, что он долгие годы жил в Штатах, когда бежал из страны во время Второй Мировой[4]. Может, найду что-нибудь в его старом доме... что-то, что может помочь. Но на самом деле это лишь отговорка. Я просто хочу уехать, потому что не могу так больше жить. Наверное, я разочаровался в справедливости Франции. - Кот Нуар, нет никакой справедливости в этой жизни, - тяжело вздохнула Ледибаг. - Может она, конечно, есть, но абсолютной справедливости точно нет. Но ты можешь остаться и помочь мне с этим бороться. Бороться за право свободы граждан Парижа, бороться за справедливость. - Плагг принесёт тебе кольцо завтра утром. Я всё решил, - Кот Нуар смотрит потухшим взглядом на Париж, словно в противовес его эмоциям такой яркий и красочный. - Прощай, Маринетт, - ветер не заглушает его последние слова. И когда он пропадает, скрываясь в ночи города, Маринетт вдруг всё кристально чисто понимает. - Вот и конец, да? - тихо произносит она в пустоту, падает на колени и больно бьётся костяшками о крышу смотровой площадки самого известного памятника Парижа. Это и правда для них конец. Плагг приносит ей кольцо днём, Адрин Агрест уезжает вечером в аэропорт Шарль-де-Голь вместе с Натали. По таблице вылетов Маринетт узнает, что их рейс Париж-Сиэтл вылетел. - Я просто не хотела рушить всем жизнь, рушить Адриану жизнь, и рушить репутацию компании, - честно признаётся заплаканная Маринетт поздно вечером в палате Хлои Буржуа. - Ты бы сказала, что я идиотка, не так ли? Но Хлоя молчит под мерные сигналы ИВЛ. Она уже ничего не скажет. Врачи ни то, чтобы не дают гарантий, они опускают руки. Эмили Агрест прячестая за дверью и тоже плачет, потому что знает - виновата. Пусть Натали сколько угодно это отрицает, но кто ответственен за то, что юная девочка сейчас лежит в коме? Девочка, которой ещё жить и жить, платит за её, Эмили, жизнь! - Габриэль, что ты натворил, - шепчет Эмили себе под нос и сгибается пополам, не в силах это всё выносить. Она всё ещё не разобралась, как жить после своей смерти. Это ведь противоестественно. Мертвецы не должны возвращаться к жизни.Видео, которое она записала, было прощальным. Натали обязана была показать его Габриэлю, но она не сделала этого. Эмили винить её не смеет, Натали заботилась о её сыне как о родном. Она идёт домой и пытается уснуть, но сон снова не идёт. Спустя ещё три дня возможность спать исчезает совсем. Эмили не нуждается в этом, она ни то, чтобы бодра и весела, но и не засыпает находу из-за того, что не спит. Потребность в этом отпала. Она просидела в интернете несколько часов подряд и нашла информацию о людях, которые так же, как и она, лишены сна и нормально живут. Один венгерский солдат после Первой Мировой войны не спал сорок лет из-за травмы. Сорок лет это очень много. Он не чувствовал ни боли, ни усталости, не испытывал желания заснуть. Эмили устаёт, вникая во все тонкости бизнеса своего мужа, раньше она в это даже не лезла, а теперь страшно пускать всё на самотёк. Натали и Адриан помогают дистанционно, обустраиваясь на новом месте в Америке. Эмили плохо питается, не потому, что у неё проблемы, а потому что забывает поесть с завидной регулярностью - из-за этого она теряет в весе. Мозг отдыхает, когда она просто лежит с закрытыми глазами или с открытыми глазами, и что-то читает. Тело от усталости не ломит. В целом, никаких побочных эффектов из-за отсутствия сна, ни галлюцинаций, ни проблем с ассоциативным мышлением. Ничего. Через пару месяцев Эмили вдруг заметила, что она не чувствует вкуса еды, не ощущает запахов. Она думала, что ковид. В 2020-ом и 2021-ом многие им переболели, а уж поумирало сколько народу. Но нет, анализы ничего не выявили. В трёх независимых друг от друга клиниках. Никакого ковида. А потом Эмили обнаружила, что больше не чувствует боль. Сначала ушла усталость, потом мышцы перестало ломить, голова не болела. Сперва она списала это на йогу, но потом поняла, что дело не только в этом. Эмили разбила стакан на кухне, поскользнулась и упала на пол, она ушибла коленку и поранила руку, но совершенно ничего не почувствовала. Обрабатывая рану и перебинтовывая её, Эмили списала всё на шок, но боль не появилась даже со временем. Потом она, ради эксперемента чисто, взяла ножнички и прочертила алую линию на внутренней стороне предплечья поперёк вен. Совсем ничего. Ни боли, ни неприятных ощущений. Тем же вечером она узнала от месье Буржуа о том, что его дочь скончалась в больнице. Сердце остановилось, запустить его не удалось, мозг умер. Она была по-настоящему мертва. Только тогда Одри сподобилась явиться в Париж, на похороны дочери. Выстояла стоически, с каменным лицом, сжимая еле подрагивающие ладони в кулаки. Одри не хотела детей. Эмили об этом знала. Одри не любила Хлою, но ей всё равно было тяжело. Она не осталась ни на день. Вечером того же дня улетела обратно. - Андре, - Эмили в немом желании утешить старого друга опустила ладонь ему на плечо, когда они встретились на кладбище на следующий день. - Как мне теперь жить? - осипшим голосом спросил он. - Она была для меня всем. Адриан помог матери усадить бывшего мэра Парижа в такси и отправить его домой. Сам он держался молодцом, не рыдал и не кричал, а ведь очень хотелось. - Ты как? - спросил он у матери. - Ты не мне должен задавать этот вопрос, - вздохнула Эмили. Натали с ними не было. Она не смогла приехать, врачи запретили ей лететь на таком сроке. Адриан принёс соболезнования от них обоих. Позже, сидя с Эмили на одной кухне, он пил чай и думал о том, что случилось. - Так странно. Я думал, что она переживёт меня. В театре играть будет или книги писать, а может танцевать, у неё ведь получалось. Она много чего умела, просто никто не знал. Хлоя мечтала быть фигуристкой, да только из-за травмы путь в этот спорт ей был закрыт с одиннадцати лет. Но она не сдалась, она стала заниматься танцами. Ей на самом деле Натаниэль нравился, она никогда бы не призналась ему в этом. Боялась. Я всё думал, она закончит коллеж, расскажем ему о своих чувствах, они сблизятся, поженятся, может, детей родят. Хлоя как-то обмолвилась, что она бы любила своих детей и ни за что не стала бы такой, как Одри. А оно вон как получилось, - Адриан опустил взгляд на чёрный чай, успевши за неторопливым монологом остыть. Чёрный гринфилд с бергамотом (масс маркет, но ему нравилось, а потому пачка этой марки в пакетиках или рассыпного чая всегда хранилась где-нибудь в верхнем шкафчике на кухне) сперва перестал дымиться, а потом и вовсе сделался из обжигающе горячего противно тёплым, почти холодным. - Она ж ему так и не сказала. А теперь и не скажет. - Ты мог бы... - Зачем? - Адриан невесело улыбнулся. - Теперь в этом нет смысла, ведь её больше нет. - Да, наверное, ты прав, - Эмили пила вино, в отличие от сына. Вообще-то, она редко пила алкоголь. С тех самых пор перестала, как уснула в саду, когда перебрала с шампанским в юности. Но сейчас ситуация того требовала и состояние тоже. Эмили бы и рада хлестать вискарь, как её муж, да только крепкий алкоголь она не переносила. Вино не пьянило. Сладкий напиток с горьковатыми нотками должен был посеять туман в её сознании, принести облегчение, но этого не произошло. Эмили допила бутылку, но не опьянела ни на секунду. Вино вышло из её организма за ночь. Уснуть она так и не смогла. Никакой разницы в сравнении со вчерашним вечером текущим днём не случилось. Самочувствие оставалось прежним. Тогда же, проводив сына на рейс, Эмили решила увидеть Маринетт Дюпен-Чен. - Вам следует обратиться к врачу, а не ко мне, - Маринетт обнаружилась дома, в своей комнате. Сабина любезно проводила Эмили к дочери и скрылась внизу. - Боюсь, медицина бессильна в моём вопросе так же, как в случае с Хлоей. Маринет дёрнулась при упоминание имени бывшей одноклассницы, но мигом взяла себя в руки и продолжила прострачивать ткань на швейной машинке. Как только она закончила и отложила, по всей видимости, рубашку в стиле оверсайз, Эмили посчитала, что ей дозволено говорить. - Я хочу поговорить с Тикки и Плаггом. Маринет моргнула, будто в себя пришла, но вскоре вновь стала невозмутимой. Глупо было бы рассчитывать, что Эмили Агрест ничего не знала. В конце концов, она, во-первых, была Маюрой в далёком прошлом; во-вторых, о камнях чудес кое-что знала; в-третьих, Натали, которая была Маюрой не так давно, в теории могла ей что-то рассказать и, наверняка, рассказала; в-четвёртых, Адриан был Котом Нуаром. Какова вероятность, что он не поделился этим с матерью? Нулевая. - Зачем? - Я... ну, начнём с того, что я должна была умереть и, вообще-то какое-то время была мертва. Камень чудес павлина забрал мою жизнь в замен на жизнь Адриана. Я не могла иметь детей, а мы очень хотели, так что я... - Эта история мне известна, - вздохнула Маринетт. - Феликс и Кагами рассказали. Полагаю, в этом причина смерти отца Феликса. Только вот госпожа Амели оказалась более... хм... зрелой, чтобы принять реальность и не бороться с ней? - Амели всегда была умнее и мудрее меня. Думала, что Габриэль такой же, как она, но нет... он художник. Пылкий, страстный художник. Был таким, - исправилась она. - Я знала, что умру. Даже видео-прощание записала, чтобы муж и Натали жили дальше, чтобы Адриан жил. Наши поиски на Тибете результата не дали. Нельзя нивелировать эффект сломанного камня чудес, который уже исполнил твою мечту, а теперь забирает в замен что-то другое. Нельзя что-то получить, ничего не отдавая в замен. Я была готова к смерти, правда... знаете, Маринетт, это происходит не сразу. Но потом вдруг вы понимаете, что бороться уже бессмысленно, особенно когда вам больно и каждая минута вашей жизни похожа на агонию. И я заснула. Не было небесного суда, не было ни рая, ни ада, ничего не было. Только пустота, но она была такой пьянящей. Я закрыла глаза и боль исчезла. А потом и меня не стало. А потом... - Эмили прикусила нижнюю губу и поправила пиджак. - А потом я проснулась в совершенно ином мире и узнала, что Габриэль сделал что-то очень плохое. Все изменилось для меня. - Не только для вас, - признала Маринетт. - Я не могу спать, Маринетт, - выдохнула Эмили. - Не могу. Моему телу это больше не нужно. Я не могу заснуть. Сперва это была бессонница, а потом моё тело потеряло чувствительность. Я не сплю, не чувствую вкуса еды или напитков, не чувствую насыщения. Я запихиваю в себя что-то лёгкое, чтобы не умереть, но в целом, если я не поем, я не чувствую головокружения или слабости. Вино не пьянит меня. Я не чувствую боли. Меня это пугает. Я словно пустая кукла. Даже эмоции ощущаются не так, как раньше. - Это последствия воскрешения, - тихо произнесла Тикки. Маленькая квами вылезла из своего укрытия - огромного сундука со швейными принадлежностями - и уселась рядом с тарелочкой со сладким, которую Маринетт держала исключительно для неё. Плагг уселся напротив неё на стуле. - Вы, люди, всегда творите какой-нибудь беспредел, а потом удивляетесь, а почему ж так получилось то, а никто не ждал не гадал, а катаклизм случился, - саркастично сообщил Плагг. - Сколько крутится планета Земля, столько вы отмачиваете всякие каламбуры, и в большинстве случаем это ни к чему хорошему не приводит. Войны, эпидемии, геноциды. И всегда этот удивлённый взгляд и невинный вид «да как так-то, это что, из-за меня?! Но я же не этого хотел!», - плаг закинул в рот кусочек голубого сыра, который был больше него раза в два и довольно улыбнулся. - Не камамбер, который мне Адриан покупал, конечно, но сойдёт. - Извини, на твои буржуйские предпочтения моего скромного бюджета не хватает, - фыркнула Маринетт. - Вот именно, Плагг, будешь жаловаться, ты её обидишь! - вступилась за подопечную Тикки. - Да кто жалуется то, кто жалуется? - возмутился маленький квами с кошачьими ушками. - Наоборот же, хвалю! - приоритетно заявил он. - Ой, спасибо. Как бы я жила без твоей похвалы, - протянула Маринетт, не скрывая иронии в голосе. - В общем, - Плагг перевёл взгляд на Эмили, - я хочу сказать, что на протяжении истории всегда находились людишки, готовые пустить этот самый мир ко дну или взорвать его ради своих хотелок. Но объединённая сила камней чудей Кота и Божьей Коровки не может дать что-то безвозмездно. Всегда нужно заплатить. Когда плата несоразмерна желанию, происходит энтропия. Проще говоря, хаос в чистом виде. Это всегда выражается по-разному. Потом, землетрясение, извержение, засуха и голод, климатические изменения, которые приводят к засухе и голоду в некоторых случаях, а те, в свою очередь, к эпидемиям чумы или малярии. Знаешь, наверняка, про глобальное потепление. Про испытание ядерного оружия тоже слышала. - Но бомбы сбросили американские ВВС, - удивлённо произнесла Эмили. - По приказу американского президента. - Так и есть. А как вообще до этого дошло, как мысль о столь невиданной жестокости поселилась в голове здорового и адекватного человека? Технический прогресс, все дела, но взялись же откуда-то мысли о создании бомбы в уме Оппенгеймера. Я не говорю про то, что эти мысли родились в головах этих людей спонтанно, были определённые факторы, но это всё взаимосвязано, моя дорогая. - Магия всегда была более тонкой материей, чем принято о ней думать, - подтвердила Тикки. - Именно, - кивнул Плагг. - А даже если бы и без неё, вы, человечки неразумные, сами себя подорвёте однажды, нам и делать ничего не придётся. Муженёк твой уже пытался пальнуть ядерными ракетами по Европе. Смекаешь, куда бы они полетели? По одной на европейскую столицу. Лондон, Берлин, Париж, Вена, Рим, а там и до Москвы близко. Только вот американцы не единственные, у кого эти хлопушки есть. Смекаешь, чем бы ответила Европа или Россия, Китай? Вот классно было бы подорвать мир. Взлетели бы все вместе на воздух из-за одного идиота. Да что теперь говорить. Эмили опустила глаза. Ни то, чтобы она не знала об этом. Уже успела прочитать и ознакомиться в интернете с «подвигами» Бражника. - Так значит... это всё... последствия? - уточнила Эмили. - Да. Габриэль Агрест загадал желание и оно исполнилось, но его жизни были мало, чтобы вернуть Вас к жизни, он был болен. Он умирал. Но не так, как должен был. Он нарушил естественный ход вещей, вмешался при помощи магии. Магия забрала его жизнь в обмен на здоровье Натали Санкёр. Магия забрала Хлою Буружа в обмен на вашу жизнь. А перед этим вы вмешались сами. Создали ребёнка, которого быть не должно. Вы заплатили за это своей жизнью. Собственно, бражник это и есть своего рода хаос. Ваш муж не пожелал смириться с вашей смертью, а потому творил ужасные вещи, подвергал людей опасности, разрушал дома, улицы. - У всего есть последствия, - тихо отметила Тикки. - Вы не должны были возвращаться. Вы умерли, но месье Агрест всё изменил. Мёртвые не могут вернуться к жизни, это обнулило бы саму ценность жизни, саму идею мироздания, что жизнь даётся только один раз в той ипостаси, в которой вы её проживаете в том или ином времени. Ваше время закончилось, Эмили. Но месье Агрест был с этим не согласен, и он обменял жизнь Хлои Буржуа на вас. Вот почему вы не чувствуете вкуса еды или напитков, почему алкоголь не туманит ваш рассудок, почему нет боли или усталости. Мёртвые всего этого не чувствуют. Не должны чувствовать. - Что мне делать? - прошептала Эмили. - Боюсь, мы не можем дать ответа на этот вопрос, - мягко сообщила Тикки. - Вообще без понятия, - Плагг развёл крошечными лапками в стороны. - Ни то, чтобы мир трещал по швам, мы же продолжаем ходить по земле, всё нормально. Ну... летать, в нашем с сахарком случае, - исправился он. - Для равновесия Вселенной магия уже забрала жизнь Хлои Буржуа. Мы не знаем, почему именно её жизнь. - Нет, я... я думаю, мы знаем, - несмело возразила Маринетт. - Это не моя тайна, и я вообще-то узнала случайно, когда навещала её в больнице... в образе Ледибаг, и случайно подслушала медсестру и врача, ну а потом, желая в этом убедиться, я посмотрела в документы. Мне крайне неловко о таком говорить, всё-таки, это тайна Хлои, а не моя, но... она умерла, - Маринетт сдержала слёзы на этих слова, желая оставаться сильной. Голос предательски дрогнул, но она удержалась от рыданий. Какой бы паршивой стервой Хлоя ни была, смерти она не заслужила. К тому же в памяти калёным железом жгли воспоминания, как она заступилась за неё перед Лилой; как рисковала собой, спасая людей в Париже в образе Квин Би; как хотела быть полезной, нужной кому-то (Маринетт только потом поняла, что это незакрытый гештальт, желание самой себе и родителям в первую очередь доказать, что она не ошибка природы, а человек, и непросто человек, а кто-то, кто может быть полезной). Она танцевала красиво, пластично и легко, как фея. Маринетт так никогда не умела. Маринетт путалась в двух своих ногах, потому что они обе у неё левые без маски Ледибаг. Хлоя бы не одобрила слёз. Хлоя бы назвала её мямлей и рёвой. Чё ты как тряпка, Дюпен-Чен, сопли на кулак намотай и соберись, в конце-то концов. Что-то такое она, определённо, сказала бы. - Она умерла, - Маринет вдохнула поглубже, - так что какая теперь разница. Вы же никому не скажете, так что, думаю, это ничего, если я скажу. - Что такое? - Эмили знала, что она сейчас услышит то, чего ей знать не стоило. После таких слов никогда не бывает хороших новостей, скорее, что-то шокирующее, что-то, что бьёт под дых покруче боксёров на ринге. - Хлоя была беременна. Я знаю, ей было только шестнадцать, и я не имею понятия, от кого именно. Но я слышала это от медсестёр, которые готовили её к операции по прерыванию беременности, потому что плод перестал развиваться. Потом я прочитала это в документах, когда влезла в ординаторскую, а следом в архив. Я... не думаю, что кто-то из наших ребят знал. Но отец ей должен был знать, его должны были поставить в известность. Не знаю, в курсе ли мадам Буржа... но месье Буржуа знает. - Я... не понимаю, - охрипшим голосом произнесла Эмили. - Натали должна была уже родить, по срокам пора. Это ребёнок месье Агреста, я знаю. Ребёнок, зачатый как и положено, без участия магии. Месье Агрест отдал свою жизнь, желая вернуть здоровье Натали Санкёр, о её беременности на тот момент он вряд ли думал. Я не думаю, что он вообще знал. Это равноценны обмен, здоровье одного человека на здоровье другого. Вы вернулись из-за жертвы Хлои, а эмбрион внутри неё перестал развиваться. Почему это произошло? Современная медицина способна поддержать беременность в теле женщины, даже если она прикована к ИВЛ в больнице. Современная история знает такие случаи. Но что-то пошло не так в случае с Хлоей. Если вы не могли иметь детей и медицина была в этом вопросе бессильна, у месье Агреста вообще не должно было быть детей. Разве что ребёнок, рождённый Натали Санкёр. Но вы прибегли к магии и появился Адриан. Это не... ваши рассуждения о жизни в обмен на другую несколько неверны, в конце концов, Адриан не гомункул, созданный из ничего в пробирке. Адриан живой человек, зачатый и рождённый живой женщиной, пусть и при помощи магии, - рассуждала Маринетт. - Ваше бесплодие это заболевание репродуктивной системы. Магия исправила этот недуг и подарила жизнь Адриану, в замен она забрала вовсе не вашу жизнь, а ваше здоровье, Эмили. Иначе вы бы умерил в родах, но этого не произошло. Вы заплатили за своё желание здоровьем и... умерли, а потом вернулись. Габриэль Агрест заплатил своей жизнью, своим оставшимся здоровьем за выздоровление Натали Санкёр. Но ему нечем было заплатить за ваше возвращение и за существование Адриана, раз уж вы вернулись. Магия посчитала жизнь Хлои недостаточной платой за вашу жизнь и ваше здоровье, не говоря уже о существовании ребёнка, которого быть не должно. Вот почему беременность Хлои замерла. Это не обмен жизни Адриана на жизнь ребёнка Хлои, потому что никакого ребёнка не было, был лишь факт беременности. Как я уже сказала, магия исправила ваше бесплодие, в следствии чего родился Адриан. Поскольку вы живы и здоровы, магия забрала репродуктивное здоровье у Хлои, вот почему беременность замерла и врачи ничего не смогли сделать. Маринетт повесила рубашку на манекен и разгладила её. Она собиралась пришить на ткань декоративные цветы, как в голову пришла идея раскрасить её акрилом. Сама она, конечно, художественный рисунок не нарисует, так она Ната попросит, он не откажет за денежное вознаграждение и обещание отметить его под постом в соцсетях как концептуального художника. Да и отвлечь его нужно. Маринетт, в целом, может только ярких клякс поналяпать на ткани, что, кстати, можно обыграть словом «современное искусство». Клиентка, которая вышла на неё через соцсеть и заказала рубашку с шортами, хотела надеть обновки на музыкальный фестиваль красок в Марселе, куда собиралась с одногруппницами и сокурсниками. Маринетт решила написать ей в телеграмм, где они общались, и презентовать свои идеи. Клиентка отписалась очень быстро, ей приглянулась идея расписать рубашку акрилом и она даже пообещала доплатить сверх той суммы за акрил и работу художника, на какую они договаривались изначально. Маринетт быстро перешла в чат с Натом в том же телеграмме, он как раз был онлайн, и скинула ему задачу и предложение поработать за отметку в посте и небольшой процент от тех денег, что платила заказчица. Нат идею оценил и обещал накидать пару набросков к вечеру. На том и порешили. - Я не хотела, чтобы так случилось! - жалобно выдавила Эмили. Маринетт моргнула и перевела на неё удивлённый взгляд, в котором бегущей строкой читался один лишь немой вопрос «вы ещё здесь?». Раньше она, непременно бы, бросилась успокаивать и отпаивать женщину успокоительным, но все эти события в её жизни, Бражник и его решение, Адриан и его отъезд, смерть Хлои... они что-то изменили. Маринетт стала реагировать иначе. Не так близко к сердцу всё принимать, что ли... а может, просто повзрослела. - Мадам Агрест, я всего лишь студентка коллежа, а не психолог. Если Вам нужна помощь подобного рода, боюсь, вы обратились не по адресу, - Маринетт вновь повернулась к рубашке. Какие бы пуговицы сюда пришить? Нет, безусловно, они будут маленькими, но какого цвета? Это будет зависеть от рисунка, который выберет заказчица, и от цветового исполнения. Радугу городить Маринетт не хотела, она бы решила всё в чёрно-белых или бело-золотых тонах, может быть, даже бело-золото-красных. - Если вы хотите спросить что-то ещё у квами, спрашивайте. Если нет, то я... я не знаю, чем помочь. - Простите, что помешала, Маринетт, - вздохнула Эмили. - Вы... такая талантливая. Если хотите, я могу предложить вам работу дизайнера в компании Агрест. Это меньшее, что я могу для вас сделать после всего, через что вы прошли. - Серьёзно? - Маринетт подняла на неё шокированный взгляд. - Да, - кивнула Эмили. - Компанией теперь управляю я, по крайней мере здесь, в Париже, так что... вы приходите. Вот, - она достала из маленькой сумочки свою визитку и дрожащей рукой вручила её Маринетт. - Вы приходите. Или звоните. Или просто приходите, скажете, что от меня. Проблем не будет. Я... понимаю, что Габриэль сделал много ужасных вещей, но я придерживаюсь мнения, что стоит разделять человека и его творчество. Компания не виновата. И мы были бы рады получить такой талант, как ваш. Вы подумайте. - Хорошо, я... я подумаю, - пообещала Маринетт. Если Эмили сейчас не солгала, она только что получила блестящую возможность на карьерный старт. - Тикки, Плагг, - Эмили обратилась уже к ним. - Если я прямо сейчас загадаю желание всё вернуть, переписать реальность, это возможно? Если я захочу повернуть время вспять и всё изменить? - Мадам, это вызвало бы новые... - Тикки запнулась на полуслове, глядя на Плагга и его хитрую улыбку. - И что бы вы изменили, мадам Агрест? - заинтересовался квами чёрного кота. - Я... что, если бы я ушла от Габриэля до того, как он узнал бы о моей беременности? - Полагаю, Натали Санкёр никогда бы не родила от него ребёнка, - скучающе протянул Плагг. - Ну, может быть и родила, мы не можем знать, - не согласилась с ним Натали. - А... люди, которые уже родились, исчезли бы? - Не знаю, - честно признался Плагг. - Раньше так никто не делал, потому что для такой махинации необходимо объединить камни не только Удачи и Неудачи, но и Времени. Поскольку камни долгое время были то у хранителей, то у разных владельцев, такое никто из живших ранее не проворачивал. Не потому, что в голову не пришло, приходило, моя дорогая, и похуже вещи приходили, просто возможности не было. - В теории все должно измениться, - нахмурилась Маринетт. - Как эффект бабочки. Кто-то бы не родился, ну а кто-то бы и не умер. А кто-то бы не встретился никогда. - Такой поступок создал бы новую реальность, а за её создание пришлось бы заплатить свою цену, - сказала Тикки. - Сингулярность, дорогая, - с умным видом отметил квами чёрного кота. - Ты это слово в аниме услышал, а теперь повторяешь, не зная значения, - осадила его Маринетт. - Неправда, я вычитал в учебнике физики! - Это в том, который уже полгода у Альи валяется, потому что она мне его никак не вернёт? - уточнила Маринетт. - Да! То есть нет!!! - Наш мир, наша реальность, какой мы её знаем, схлопнется. Лопнет, как мыльный пузырь, чтобы образовать ничто. На основе этого ничего, начальной точки, появится новая реальность, - задумчиво произнесла Маринетт. - Но какова цена? Будет ли платой за новую реальность полное крушение старой? Она ведь, по сути, перестанет существовать, а значит принцип равноценного обмена не будет нарушен. Но с другой стороны, что будет с людьми, которые родились? Что будет с ребёнком Натали? Что будет с Хлоей, с её беременностью? А что случится с Адрианом? Мы не можем этого прогнозировать, и мы не можем сказать, кто погибнет. Я не могу допустить этого. Как ледибаг, я просто не имею права и не хочу. Ваш муж уже вмешался, он уже разорвал ткань мирозданья и изменил ход истории. И вы сами знаете, какой ценой. Последствия у вашей идеи, исключительно в теории, я надеюсь, могут быть разрушительными и ужасными. У меня нет ни желания, ни права это проверять. - Да... да, конечно, - кивнула Эмили. - Я не... я просто гипотетически... - Вам пора, мадам Агрест. Мне нужно работать. - Конечно, Маринетт. Была рада увидеть вас. Удачи с вашим проектом. И обязательно приходите в компанию Агрест. Эмили спустилась вниз, купила пару круассанов. Сабина не пожелала брать с неё деньги, тогда Эмили сунула пару крупных купюр в вазочку с надписью «чаевые», пока мадам Чен отвлеклась на других посетителей, и быстро ушла. А спустя сутки она узнала, что сын Джаггета Стоуна, Лука Куффен, насмерть разбился на байке ночью. - Он не с управлением не справился, - тихо прошептала Джулека на похоронах. Ещё одно мрачное событие в их жизни. Эмили уже отпоила бледную как смерть Анарку успокоительным. Та не могла даже стоять на ногах. Джаггет был сам на себя непохож, словно постарел на десяток лет за ночь. Пенни, его менеджерка, которая взяла организацию похорон на себя, еле его оттащила от гроба. Маринетт стояла, бледнее смерти. Роуз держалась за руку Джулеки, и непонятно было, кто из них кого поддерживал. Алья с заплаканными глазами увела Маринетт. Весь их выпуск был здесь, даже Адриан прилетел из Америки. Его начинало это пугать. Уже дважды он возвращался в Париж, и оба раза по таким горьким и отвратительным поводам. - Он не справился с чувствами, - тихо сказала Джулека. Эмили стояла рядом с ней и Роуз. Священник уже закончил свою речь, или как это называлось - панихиду. Гроб опустили в землю. Джагет был готов прыгнуть следом и к чёрту всех, и он бы прыгнул, если бы не дочка. Дочка жива. Ради дочки жить нужно. И он будет. - Чувствами? - тихо спросила Эмили. - Хлоя умерла. В тот день... - Джулека запнулась. - День аварии, - еле слышно добавила Роуз. - Да, - кивнула Джулека. - Он узнал, что она была... узнал её секрет. Это был и его секрет тоже. А теперь они оба будут этот секрет оберегать. Родители не знают. Не говорите никому. - Господи... Гроб засыпали землёй, но присутствующие ещё долго не решались расходиться. Никто из здесь присутствующих не желал верить реальности. Родители не должны хоронить детей. Лука, Хлоя... их похоронили на одном кладбище. Эмили знала их секрет. Ведь их было не двое на самом деле, а трое. Двое с половиной уж точно. Значит не Натаниэля она любила и Адриан ошибся. А может, и прав был, и Лука это просто... случайность? В шестнадцать лет так бывает. Так быть не должно, но случается, по глупости, дурости, неосторожности. Это реальность. Эмили с ней мириться не хочет. К чёрту такую реальность, где она второй раз за год хоронит друзей своего сына. Кто следующий? - Никто. Никто не будет следующим. Если кто и будет, то только она одна. Эмили хочет всё изменить. Исправить. Маринетт не намерена проверять, какую цену нужно заплатить за откат времени назад, Эмили не собирается её упрашивать. Опоить Маринетт совсем несложно. Всего-то, подмешать снотворное в чай на собеседовании в кабинете, а после залезть в её сумочку и увидеть Плагга. Маринетт быстро поняла, что в чае помимо молока было что-то ещё. - Вы же... - она пошатнулась, но вовремя ухватилась за стул. - Вы будете в порядке, Маринетт. Через пару часов проснётесь, - заверила её Эмили. - В другом мире, надо полагать, - Маринетт облокотилась на спинку стула и опустила голову на мягкое кресло. - Что вы, Агресты, за люди такие. Эгоисты... - тело налилось свинцом и онемело. Маринетт больше не могла шевелить ни рукой, ни ногой. Она засыпала. А между прочим такие сильные препараты в аптеке не купишь. Кому мадам Агрест заплатила, чтобы достать рецепт? Лиса. А с виду такая приличная. Ох, бедная Натали Санкёр. Угораздило же связаться с Агресами. Что Габриэль, что жена его, оказывается, друг друга стоят. Последнее, о чём успела подумать Маринетт прежде, чем отключиться, был Адриан. В кого-то же он уродился честным и порядочным человеком. В кого, интересно? Эмили бережно сняла серьги с ушей Маринетт, чтобы увидеть Тикки. - Я так и знал, - фыркнул Плагг. - Эй, сахарок, с тебя головка камамбера. - Я просто хочу знать. Можно ли использовать другой камень... камень кролика. Если я попаду в прошлое и всё изменю... - Не получится, - повзрослевшая Аликс Кюбдель. Эмили помнит её по фотографиям из альбома Адриана. Одноклассница. Бывшая одноклассница... - Вы не можете изменить прошлое, если туда попадёте. Это... хм... создаст резонанс или временной парадокс, если хотите. Вы не можете отправиться в прошлое и отговорить себя из прошлого от свадьбы с Габриэлем Агрестом или от желания иметь от него детей. Изменить что-то вы можете только в том случае, если окажетесь на месте себя из прошлого. Но вот вопрос, как это сделать, если в прошлом уже есть одна Эмили Агрест. Две Эмили Агрест это уже временной парадокс. - Тогда остаётся... объединить камни чудес. - И отмотать время назад. Не при помощи моего камня, здесь вам потребуется Сасс и его способность второго шанса. Камни Удачи и Неудачи усилят в сто крат его способность и вы сможете пожелать вернуться в ту временную точку, в которую хотите, чтобы всё изменить. - Какие будут последствия? - Ну, я бы не пришла, если бы не знала, что мир не рухнет нам на головы, - улыбнулась Аликс. - К тому же вы уже всё решили. - Вы помогаете. Почему? - Хм... в разных реальностях, которые я видела, Хлоя и Лука оставались живы. - А их... - Я не могу сказать. Время не линейно, оно пластично. Но у таких путешествий есть свои последствия. Эмили, если вы вернётесь в прошлое и всё равно захотите родить сына, прибегнув к помощи магии, вы, скорее всего, умрёте. - Я уже давно умерла, - прошептала Эмили. - Удачи. Аликс исчезла так же быстро, как и появилась. Эмили обратилась Ледибаг и сбежала в окно. После смерти Луки его камень чудес перешёл обратно к Маринетт и в данный момент, по заверению Плагга, хранился у неё в комнате, в шкатулке. - Плагг, Тикки, Сасс, объединитесь! - Эмили соединила три камня. - Исполните моё желание. Силы Удачи и Неудачи, объединяясь, явили к ней Сущность. Древнюю, как само мироздание. Сила камня змеи, Второго Шанса, зеленоватой лентой взвилась и обернулась вокруг Эмили. - Я хочу повернуть время вспять и вернуться в две тысячи шестой год[5]. - Хорошо, человек. Мы исполним твоё желание... Голос, лишённый гендерной идентичности, низки словно мужской и высокий будто женский, звучал громко и чётко, но не снаружи, а словно в голове у самой Эмили. Огромная сила древней магии вспенилась и накрыла её, словно морская волна. Эмили потерялась в ощущениях. Всё вокруг взвилось и закружилось. Реальность пошатнулась. Свет в глазах Эмили померк. Реальность схлопнулась, чтобы дать начало чему-то новому, чему-то совершенно иному. В это время Эмили подумала о тех, кто погибнет или не родится из-за неё и её желания всё изменить. На другой чаше весов её моральных качество были жизни людей, которые погибли из-за Габриэля. На другой части весов был сам Габриэль, который должен жить, а не гнить в могиле. Аликс была права. Эмили для себя всё уже давно решила. А Маринетт тоже была права. Что они, Агресты, за люди такие. Эгоисты, которым наплевать на последствия. ________________________________________ [1] В полнометражном фильме Ледибаг Пробуждение силы мелькали кадры, на которых видно, что при жизни Эмили у Габриэля была другая причёска; [2] Отсылка к фильму Ледибаг Нью Йорк. В этом фильме фигурировала красная кнопка и Габриэль обещал на неё нажать. Не думаю, что кому-то нужно объяснять, что баллистические ракеты США, если бы Бражник их активировал, понесли бы в Москву, Пекин и, наверняка, парочку европейских столиц далеко не светлые идеи демократии, а ядерную войну. [3] Мозжечок - отдел головного мозга, отвечающий за координацию движений. [4] Специально пересмотрела этот отрывок. Чувак звал её в Англию под лозунком «в Англии мы будем в безопасности», когда Марианна предлагала взять камни чудес и дать бой нацистам. Вообще интересно получается, как детей (Маринетт и Адриана) противопоставлять Бражнику (я напоминаю, Габриэль взрослый мужчина, который хотел хотел развязать мировую войну) так это он может и понимает, а как биться с нацистами за свободу страны (если кто-то вдруг не знает, в период Второй Мировой Франция была оккупирована нацистами, и боролись с фашизмом там члены народного сопротивления) так это извините, я беспокоюсь за сохранность камней чудес, бежим в Англию (которую, к слову, бомбили в 43-тьем году). Отличный план. Надёжный как швейцарские часы. По итогу мастер Фу бежит из страны, Марианна остаётся сражаться на стороне сопротивления с нацистами. По окончании этого флешбека мастер Фу сбегает, Марианна убегает в другую строну, какой-то мужик (по всей видимости, член армии фашистов) говорит «надо захватить шкатулку». Мы можем только догадываться, поймали ли они Марианну, и что с ней делали, если всё таки поймали (не думаю, что кому-то тут надо объяснять, что творили солдаты любых армий, как немецкой, так и советской, так и американской с женщинами). Собсна мастера Фу не осуждаю, бежать из страны во время войны было его выбором. Кто мы такие, чтобы тут кого-то осуждать. [5] В сети не нашла год рождения Адриана Агреста, мультик вышел в 2015-ом, сейчас 2023-й. Адриану как было 15 лет в каноне, так он и не повзрослел (ни физически, ни морально). Так что я решила отнимать от текущего года.