Медовый закат. Пьяный рассвет.

      Она должна была появиться здесь. Рано или поздно она должна была появиться во дворце. А как иначе. Неужели же такие амбиции, самомнение и гордость позволили бы ей остаться в провинциальном городишке?... Ни-ког-да.       Ийри смотрел, как она танцует, окружённая взглядами всех гостей Благословенного.       Праздник по случаю возвращения кого-то приближенного из долгого путешествия. Юкиро был рад снова встретить старого друга и поручил организацию праздника Йири, зная, что тот устроит все идеально. Так и получилось.       Явства и напитки разносили вовремя, музыканты развлекали гостей на мраморной площадке, вокруг которой гости спасались от солнца под тенью шатров. Но вот закончилась очередная песня, и новоприбывший друг внезапно остановил выступление.       - Прости меня, Благословенный, твои музыканты услаждают слух лучше райских птиц, но позволишь ли ты мне показать нечто, что усладит твой взор так, как ничто в этом свете?       - Ты хочешь удивить? Меня? Уж не привез ли ты с собой сказочную говорящую зверушку из дальних земель? - краем уха Юкиро уловил тихий смешок жены. О Йири она когда-то отзывалась точно так же, - Что ж, надеюсь, это действительно стоит твоей неслыханной дерзости, - тепло улыбнулся он другу.       - О, благодарю тебя, Благословенный! - гость расплылся в довольной улыбке, - Я привез не зверушку, но характер у нее строптивый. Однако, обещаю тебе, нет чего-то, что завораживает больше, чем ее танец! Она стоила всех тех бесконечных дней, что я провел в дороге!       - В самом деле? - в отражении кубка Юкиро поймал силуэт Йири, стоящего поодаль. Спина прямая, взгляд опущен, руки сложены в смиренном жесте. Идеальная статуэтка в его саду, - Не томи же, представь нам ее!       - Моя Ялен!       Повелительный жест руки освободил площадку. Один из шатров распахнулся, и оттуда выпорхнула она. Маленькая ножка танцовщицы едва касалась земли. Воздушные ткани одежд летели вслед за ней, едва поспевая, укрывая тонкий стан. Словно гибкая ива, она покачивалась от музыки, как от ветра. Золотые колокольчики звенели в ее волосах и на изящных щиколотках. Тонкие руки украшали кольца и браслеты. Ялен начала свой танец, и казалось, что музыка исходит прямо из нее, что она сама и есть эта мелодия, пленяющая слух и приковывающая взгляд.       На миг Йири перестал дышать.       Собеседник Юкиро еще не закончил говорить, а он уже понял. Ее имя еще не прозвучало, разум Йири еще не осознал, но сердце уже наполнилось предчувствием, душа уже безошибочно летела мотыльком на огонь воспоминаний о ней.       Внешне ничего не изменилось. Йири все так же тихо стоял в окружении гостей, опустив глаза и любуясь игрой фиолетовых теней на розоватом мраморе. Лишь когда Ялен оказалась в центре площадки, он позволил себе поднять глаза. Из вежливости. Потому, что нельзя не обращать внимания на выбор друзей Благословенного, а не потому, что свет и музыка обрели форму и кружились в завораживающем танце. Снова.       Он снова мог видеть ее. Как будто она действительно здесь, как будто она действительно существовала. Йири грустно улыбнулся своим мыслям. Конечно же, она существовала. И разговаривала с ним. И прикасалась к нему. И была для него самым близким и родным существом. И опасным.       Его дыхание восстановилось, и теперь Йири смотрел на нее открыто.       В самом деле, чего он теперь должен бояться? Ее? Глупости. Она коварная и алчная, но какую угрозу он может представлять для нее. Да никакую. Он объяснит ей это, если им выпадет случай поговорить. Несчастный случай... Чего еще он должен бояться? Юкиро? Никогда. Благословенный никогда не причинит ему вреда. А Йири никогда не давал и не даст повода сомневаться в себе. Что бы ни случилось. Йири был уверен, что сумеет вразумить и обуздать гнев своего господина, что бы ни случилось. Чего ему бояться? Злых языков знати? Знати... Они всегда вокруг него, всегда сплетничают и доносят. Те немногие друзья, что у него есть во дворце, знают это и не постесняются вступиться за Йири. Но их слишком мало. А ядовитые языки слишком длинные. А Ялен слишком манящая, чтобы игнорировать ее, слишком ослепительная, чтобы остаться невредимым даже после невинного взгляда.       Он боялся за нее.       Зачем она здесь? Неужели, она слепа? Неужели, она глупа? Неужели, она не видит восхищения в каждом устремленном на нее взоре? Неужели, она не понимает, что во дворце каждый захочет претендовать на владение ею? Что все эти высокопоставленные толстосумы слишком горды, чтобы уступить кому-либо такую красоту?       Неужели, ты думаешь, что уцелеешь, когда за тебя начнут грызть глотки, Ялен?...       Йири все еще помнил взгляды, которыми обменивались состоятельные гости, когда приходили в дома его бывших господ. Те молчаливые взгляды, острые, что ножи, не просили, они всегда приказывали. И Йири отдавали. Снова и снова его отдавали, как диковинную игрушку все более и более влиятельному гостю. И вот, теперь он здесь, во дворце, вхожий в личные покои Благословенного. Он не отдаст Йири больше никому. Не осталось больше людей, готовых попробовать забрать его. Йири это знал.       Как знал, что Юкиро не заинтересуется Ялен (только не при живой супруге, о, нет!), чтобы взять ее себе.       А значит, придворная знать начнет тихую игру, призом в которой станет она, новый предмет роскоши, появившийся во дворце.       А что, если уцелеет?       Йири смотрел, как солнце осыпало ее блестящие каштановые волосы золотыми бликами, как сияла смуглая кожа, мелькая в полупрозрачных драпировках одежд.       Что, если она сумеет удержаться на этом краю? Сумеет удержать дистанцию между обволакивающим взглядом, который танцовщицы дарят своим покровителям, и многообещающим флиртом, в котором наложницы топят потенциальных хозяев? Что, если у нее получится?       Ялен кружилась в звуках музыки, безошибочно кидая зовущий взгляд на самых влиятельных людей в толпе. Йири знал этот взгляд. Он так часто наблюдал за ее танцами. В толпе, или танцуя для себя перед зеркалом, или танцуя для него, этот взгляд стал неотъемлемой ее частью. Сначала Йири смотрел на ее танцы и ловил этот взгляд не дыша, а потом понял, что он один из тех восторженных дурачков, на которых она тренирует силу своего обольщения.       И он не стал сопротивляться. Пусть. Даже если бы он захотел, он никогда не смог бы обладать ею по настоящему. Так что, пусть. Пусть она отрабатывает свой блестящий взгляд, свои хищные прикосновения на нем. Пусть делает, что хочет. Он никогда не станет от нее зависим.       Конечно, никто не был способен понять его так, как Ялен. Никто не был способен успокоить его так, как Ялен. В самые беспросветные минуты своего одиночества Йири приходил к ней, и Ялен могла утешить его даже без слов.       - Тебя не будут искать? - он не хотел создавать ей проблем.       - Может и будут... Но разве это причина не видеть тебя?       Она никогда не отказывала ему. Только не ему. Он понял это не сразу, но потом увидел, как часто она отворачивается от всех остальных. Возможно, это было той самой игрой, которая делает запретный плод еще слаще, возможно, это было искреннее желание побыть наконец в одиночестве. Ялен? В одиночестве? Звучало нелепо, но кто ее знает.       Йири не знал, но принимал то, что дают, и не злоупотреблял вниманием. А она всегда впускала его в свои покои и никогда не выгоняла.       Сначала они встречались при свете дня под предлогом игры на арфе. В этом он был лучше Ялен, и ее наставница позволила ей брать уроки.       Тогда они оставались одни в комнате с хорошей акустикой и Ялен учила его петь, а он ее играть. Она показывала ему упражнения, чтобы разогреть связки, Йири повторял, и она не стесняясь хохотала, наблюдая за ним.       - Никогда бы не подумала, что ты, фарфоровая куколка, способен выглядеть так нелепо! Вот, смех! - ухахатывалась она на каждой распевке.       Сначала Йири смущала такая реакция. Он краснел, ее это веселило еще больше. Он не обращал внимания, оставаясь серьезным. Ей это не мешало. Однажды, смеясь над ним, она запрокинула голову особенно сильно. Он не выдержал и, сжав губы, чтобы не выпустить на лицо шкодливую улыбку, легонько хлестнул ее по щеке листками с нотами.       - Да можешь ли ты быть серьезной, я тебе придворный шут что ли? - бумага шлепнула по лицу. Ялен мгновенно замолчала и уставилась на него в неверии распахнув глаза и открыв рот. В ее глазах блестел азарт.       - Я... Я стараюсь вообще-то... - он запнулся, увидев, как медленно Ялен поднимается с подушек, - Только спокойно! Ничего не случилось, я просто в воспитательных целях, я... - он понимал, что она не оскорблена, но раззадоренная. Это было опасно. Это могло быть шумно. Им могли запретить видеться, если бы они стали источником шума и суеты. А этого Йири не хотелось. Надо было оставаться серьезным, надо было успокоить ее. Но она уже была возбуждена от долгого хохота и его показными попытками усмирить ее. Он сам, глядя на нее, почти смеялся.       - Аааааах, таааааак! - она тоже едва сдерживала улыбку, - Ну, ты напросиииился, - она медленно стала двигаться к Йири.       - Это было для фокусировки твоего внимания! - Йири так же медленно отодвигался от нее.       - Ты ударил меня! Ты воспользовался моей потерей бдительности! - она шипела и двигалась на него, как змея, улыбаясь и сверкая глазами.       - Я пытался заниматься, а ты отвлекала меня, ты... - он попробовал поставить между ними пуфик.       - Я требую сатисфакции! - Ялен резко прыгнула на него.       Не ожидав такого открытого нападения, Йири не устоял на ногах, и они вдвоем повалились на подушки. Его обдало ее запахом. Ялен смеялась, щипала и щекотала его. Он извивался под ней, пытаясь сбросить, поймать за руки, но боялся случайно навредить. Что будет, если после их встреч на ее руках увидят синяки... А она нависала над ним, шутила, какой он грубый и неотесанный. Он не мог сдержать улыбку, пытался что-то отвечать, ее волосы попадали к нему в рот, и он снова и снова вдыхал ее аромат.       Это был запах каких-то фруктов. Запах абрикоса и персика, еще наверное каких-то цветочных масел. Вкусно. Она первый раз была так близко. И он первый раз ощущал кожей ее волосы.       Через несколько секунд Йири надоело, что он не может нормально вздохнуть из-за ее щекотки. Она не уставала игриво издеваться над ним. Он поймал ее запястья и, стараясь не сжимать сильно, перевернул их, садясь сверху и держа руки по обе стороны от ее головы       Ялен притихла. Она тоже пыталась отдышаться и теперь просто смотрела на него, хитро блестя глазами и выжидая.       - Ну что, напрыгалась, егоза? - тихо спросил он, улыбаясь.       - А ты отпусти, и мы поглядим!       - Нет уж, отдыхай так пока, - он переместил руки ей за голову, чтобы держать одной рукой, - А если продолжишь шуметь сбежится прислуга, - глаза Ялен погрустнели, - Так что лучше бы тебе быть смирной, - и он легонько пощекотал ее под ребрами.       - Ах, ты! - тихо прошипела Ялен. Она завозилась под ним и издала тихий отчаянный писк, когда он защекотал сильнее.       На самом деле, Йири нравился ее смех. Ялен хорошо пела, у нее был красивый голос, и смеялась она, как заметил как-то один из ее зрителей, "точно пташка щебечет". И сейчас Йири веселило то, как обычно неприступная на людях Ялен хихикает и брыкается под ним.       Наверное, они были примерно одного веса. Но, хотя Ялен и была выше и стройнее его, физически он все равно превосходил ее.       Без труда удерживая ее запястья левой рукой, правой он щекотал везде где дотягивался. Она извивалась под ним пытаясь спасти то один, то другой свой бок. Вскоре Ялен запыхалась и попросила пощады.       - Хватит-хватит! Пожалуйста, хватит! - взмолилась она, на переставая тихо смеяться и барахтаясь уже не так резво, - Я больше не могу, все!       - Вот как? - Йири остановил ладонь на ее животе, касаясь только кончиками пальцев, - Это правда так утомительно? - он чуть-чуть пощекотал живот. Живот под его рукой втянулся и задергался. Ялен издала нечто среднее между сдавленным писком и хихиканьем.       Она была обезоруживающе красива. Именно сейчас. В домашнем платье, с волосами, убранными по простому, ее глаза не были подведены цветными порошками. Наверное, даже не все обитатели этого дома видели ее такой. Йири уже прекратил экзекуцию и просто разглядывал ее лицо. Вряд ли ему вообще доводилось видеть кого-то так близко. Ладонь неподвижно лежала на ее животе, и он чувствовал ее учащенное дыхание.       Не отдавая себе отчета, он незаметно склонился ниже, и теперь его волосы упали ей на лицо.       - Ладно-ладно, я осознала свою ошибку, сдаюсь! - все еще пытаясь отсмеяться, она тряхнула головой, пытаясь смахнуть его волосы, - Ай, прядка в глаз попала!       Йири повел ладонью вверх по ее телу. Ткань платья приятно скользила под пальцами. Ялен глубоко вздохнула, наконец успокаиваясь. Он поднял руку и осторожно коснулся ее лица, убирая волосы.       - Спасибо, - Ялен часто заморгала, глаз немного слезился.       - Пожалуйста, - он аккуратно вытер слезинку, скатившуюся из внешнего уголка ее глаза и не стал убирать руку.       Теперь они оба дышали спокойно и лежали неподвижно. Только пальцами правой руки Йири тихо поглаживал ее висок и вдыхал аромат абрикосов. Он знал, что ему нельзя, он не имеет права, вот так лежать с ней. Он знал, что она тоже это знает. Но еще он знал, что не двинется с места, пока их кто-то не потревожит, пока его рука перебирает ее волосы, а она даже не чувствует этого. Он знал, что не сможет встать по собственной воле.       Но почему не двигается она , он не знал.       Под ним она казалась абсолютно расслабленной. Зеленые глаза с широкими зрачками смотрели хитро и внимательно. Ялен уловила, как изменилось его настроение.       - Я бы никому не позволила оказаться со мной в такой ситуации, знаешь? - он знал, что это ложь.       - Знаю, - он наклонился еще ниже, - Почему ты не просишь меня встать, Ялен?       - Я... - ее брови слегка дернулись вверх, она попыталась что-то сказать, но запнулась, - А ты сам разве не собираешься вставать?       - Нет.       - Вот, как... - ее речь стала подчеркнуто неторопливой, - Тогда... Может, перестанешь держать меня?... Раз я все равно не двигаюсь, м?       Йири моргнул, как будто вспомнил, что у него есть левая рука. Большим пальцем он осторожно погладил ее запястье и отпустил. Ялен тут же вытянула руки, блаженно потягиваясь. Непроизвольно она издала стон, от которого у Йири пробежали мурашки.       - Ну тогда... вернемся к пению? - она все еще тянула слова, голос был тихим, Йири даже не сразу понял, о чем она. Ее пальчики уже гладили его шею и уши.       - Да... - он не двигался. Он продолжал вдыхать ее аромат и чувствовал, как внизу живота скапливается возбуждение.       Все в порядке, он может себя контролировать. Все должно быть в порядке.       - Попался! - мстительно прошептала она и резко повалила его, подминая под себя.       Йири не успел поймать ее руки до того, как как она задрала его одежду, но успел остановить ее до того, как она оголила его грудь. Но было уже поздно. Она уже сидела на его эрекции.       Ийри закрыл глаза и сглотнул. Ялен замерла, глядя на его кадык, на его черные волосы, рассыпавшиеся по подушке.       - Нет. Слезай, - шепотом попросил он.       - Йири... - в ее голосе была растерянность и просьба.       - Ты погубишь нас обоих. Слезай, - он наконец-то решился встать и член отозвался тянущей болью.       Отстранив ее, он выпрямился и принялся собирать листки с нотами, которые рассыпались по всей комнате. Он старался держаться спиной к Ялен, чтобы она не видела его позора. Хотелось исчезнуть. Хотелось убежать из этого дома, из этого города и не видеть ее больше никогда.       И хотелось снова держать ее в руках.       Ялен за его спиной не издавала ни звука.       Внезапно он почувствовал ее руки на спине. Она положила ладони ему на плечи и медленно гладила вниз-вверх, от плечей до лопаток. Он застыл.       - Это ничего, ты знаешь? - тихо проговорила Ялен.       - Кто-то мог войти. Нас могли услышать.       - Да здесь никого нет в это время. Слуги обычно заняты. Если они что и слышали, то приняли это за распевку, - Йири раздраженно нахмурился, - Не злись.       - Я не только об этом.       Ялен помолчала. Ее нос утыкался в его макушку. Почему его волосы такие мягкие? Слишком мягкие для юноши. Так приятно...       Он весь был такой. Мягкий. Нежный. Никогда не смотрел на нее этим липким взглядом, каким обычно смотрели мужчины. Никогда не смотрел злобно, как смотрели другие наложницы и наложники. Когда они первый раз остались вдвоем, Ялен поняла, что может быть какой угодно и делать, что вздумается, он не посмотрит осуждающе. И она не захотела его отпускать.       Ялен собралась с духом.       - Тебе было неприятно мое тело? - Йири долго выдохнул.       - Очень приятно.       - Тогда что?       - Мы умрем оба! Если об этом узнают, - он хотел прокричать это ей в лицо.       - Это я умру без тебя! - его лицо пораженно застыло, - Никто не узнает. Мы будем осторожны. Мне необходимо видеть тебя.       - Зачем? - чуть не плача. Ялен зло рыкнула и отвернулась от него.       - А затем! Затем! Неужели, ты сам не понимаешь, - она ходила из стороны в сторону. Йири почувствовал, что наконец может посмотреть на нее, - Неужели ты сам не видишь? Ты и я... - она поймала на себе его взгляд.       - Я знаю, - Йири опустился на подушку и показал ладонью на соседнюю. Ялен порывисто села рядом. Замерла. Посмотрела так отчаянно, как будто собиралась прыгнуть с обрыва, и резко припала к его груди. Йири только ополз к стене, чтобы им обоим было удобно. Он не знал, что делать.       - Не отворачивайся от меня, - она не плакала, просто прятала взгляд в его шее, - Мы же здесь сойдем с ума по отдельности. Каждый в своей золотой клетке, будь они прокляты! - ее голос немного дрогнул. Йири осторожно погладил ее по спине, - Скажи что-нибудь, умоляю тебя, - попросила она шепотом.       - Я не думал, что это может зайти так далеко, - медленно проговорит Йири.       - В самом деле? А я всегда знала, что это случиться, - рука Йири замерла на ее спине, - Мы одинаковы. В этом городе с нами никто не будет разговаривать так, как мы разговариваем друг с другом, - она повернулась в его объятьях и прислонилась спиной к его груди, - Я не права?       - Ты права.       Йири снова вдыхал аромат абрикосов, медленно вел щекой по ее волосам и обреченно понимал, что не может двигаться. Неужели вообще можно быть так близко к кому-то? Неужели он действительно имеет право трогать кого-то вот так? Невозможно.       В коридоре послышались чьи-то шаги.