Why were you angry?

Кокушибо делил покои с тишиной и одиночеством. Бог любит троицу. Поскольку никто больше влиться в эту компанию и не смел. Однако покой был нарушен едва слышимым скрипом двери. Аказа заведомо любил испытывать судьбу. Собственной персоной. Чтобы демон в своей непомерной гордыне, соизволил явиться вот так к первой луне, с которым не в силах даже больше двух минут находится в одном периметре? Не странно? Уже нет. Похоже что его послал господин. Теперь навязался ещё один вопрос. Почему господин об этом самого Кокушибо не предупредил? А затем ещё один. Он ведь мог сделать это мысленно? А потом ещё. Не счёл нужным? И ещё. Кокушибо в чем-то провинился? И в конце концов Кокушибо сосредоточился на ответе, который скромно для самого себя, ожидал у порога, в дверях-сёдзи. Похоже что-то важное, раз Аказа сюда явился. Раз Аказу, сюда послали - Кокушибо думал так. Думал что его послал Мудзан. Не думал что демон захочет нарушить их обет, согласно которому они не видятся друг с другом несколько столетий, поскольку следующее собрание должно намечаться заведомо не скоро. Так что же нужно Аказе? Стоило только прекратить контролировать дыхание – в голову снова лезли вопросы, а ответ всё так же молча выжидал когда же ему дадут команду войти. Но как оказалось ничего он не выжидал. Один миг, как его уже нет у порога. Один миг и - Аказа вот он, стоял теперь уже прямо перед Кокушибо. И всё же странное предчувствие или ощущение, чего-то неизвестного, въелось в подсознание чем-то въедающимся. Как кровь например в белую ткань. Но- Сейчас Аказа стоит непозволительно близко для того, кому тактильность неблаговидна. И Кокушибо невольно столбенеет с абсолютным, обыденным равнодушием и лишь маленькой искоркой интереса в глазах. Искорку эту удаётся выхватить если только внимательно приглядеться, а смотреть непосредственно в глаза, это знак. Чего бы то не было. Вызова. Оскорбления. Интереса. Наглости. Но Аказа смотрит. Буравит взглядом, и хмурой складки меж бровей нет. Аказа смотрит так безразлично и в тоже время заинтересовано. Аказа читает искорку в его глазах, где жёлтым по красному начеркано "Зачем ты здесь?". Но Кокушибо там дальше этой искры засели ещё вопросы. С чего вдруг такие перемены? Где Аказа который упрямствует и обещает убить, корчится и плюёт ядом? —Ты мне нравишься. Кокушибо отчего-то спирает дыхание, которое ему, в своём существе, не требуется. Глаза оценочно проходят по профилю его персоны. Кокушибо мог бы ожидать каких шуток от Доумы. Но чтоб Аказа? —Что ты хочешь этим сказать? К чему...эти словесные обольщения? – от гласа первой луны, казалось могли дать трещину даже древесные колоны, густо законопачиваемые кругом. Это могло звучать оскорбительно с его стороны. Высокомерно. И конечно же так и прозвучало. Потому что по-другому Аказа не умеет. Однако Аказа поправить и не пытается. Донести до Кокушибо, что помыслы его не таковы какими он их счёл. Не направленны на то чтобы оскорбить. Но Аказа только безмолвно ждёт. И Кокушибо ждёт и смотрит по-прежнему странно, как будто ему тоже есть, что сказать. Но он не может. Слов не находит. Аказа явился сюда чтобы ему польстить? Аказа приоткрывает рот и закрывает. В голове творится сумбур. Но выложить, выразить его в словах, демон не в состоянии. —Я, кажется, люблю тебя, –Аказа выдаёт так ровно и в своей этой харизме, что если бы Кокушибо и впрямь поверил, то тут же отсек эти мысли по корень. Искренность - это то, что демонам не дано. —"Я тебя люблю" и "ты мне нравишься - это разное, Аказа, –Кокушибо чеканит громко и только то, что требуется. Плюёт словами. —И будь я человеком я бы может и поверил, что демон способен на жалкое подобие чего-то вроде чувств, но я демон. И ты тоже. Демоны любить не могут, тем более себе подобных. Меж ними конкуренция - этим Кокушибо мысленно цитирует сказанное. Любовь демонов - это даже звучит ненормально. Мог ли первая луна ответить на чуства? Ритарический вопрос. Мог бы, но лишь словами, а не взаимными чувствами. Лишь горькой реальностью их сущностей. И неприятнее всего, когда выясняется что всё сказанное Кокушибо – абсолютная истина. Конечно же. Кокушибо наблюдает, ожидает. Пытается выхватить в резких чертах лица напротив, хоть что-либо указывающее на реакцию. Любую. Но Аказа неприклонен. И опять это странное ощущение. Что-то явно не так. Кокушибо чувствует. Сейчас, когда Аказа пришёл ему со словами о каких-то чувствах, Кокушибо впервые за века хотелось рассечь тишину не катаной, а своим громким смехом, но он воздержался. —Что ты пытаешься поведать тому, кто отбросил человеческое? –Кокушибо стоило сказать именно это, тому, кто обещал его убить. Он должен поддерживать этот стимул, его цель. Потому что слова и обещания Аказы не стоят ему чести и гордости. Потому что- —Почему ты был зол, когда я умер?