Заболевший бард

      Это утро для барда Лютика началось не особо приятно. Его знобило, горло неприятно саднило, из носа текло, — всё это было похоже на то, что он простудился. Казалось бы, нужно сказать об этом своему возлюбленному ведьмаку, у него наверняка есть какое-нибудь лечебное зелье. Да вот только Лютик на него обиделся и со вчерашнего дня с ним не разговаривал. Дело в том, что бард умудрился оступиться и упасть, а поскольку недавно прошёл дождь, дорога была мокрой и грязной, и при падении он запачкал и одежду, и себя. Ходить грязным менестрель не привык, но до ближайшей деревни, где можно бы было найти харчевню и искупаться, было ещё несколько дней пути, а смыть с себя грязь хотелось как можно быстрее. Поэтому Лютик дождался, когда они устроятся на привал на лесной поляне, а Геральт отправится на охоту, чтобы добыть им чего-нибудь на ужин, и пошёл искать озеро или реку.       Потратив немного времени, он смог найти небольшой пруд. Лютик снял с себя одежду и зашёл в воду. Та оказалась прохладной, но, несмотря на это, менестрель продолжил купание, и неизвестно, сколько бы он так плавал, если бы его не нашёл ведьмак. Геральт ни с того ни с сего начал на него кричать, зашёл следом за Лютиком в воду, грубо схватил его за руку и чуть ли не выволок из пруда. На берегу он продолжил на него кричать, говорил, что и на минуту его одного оставить нельзя, что Лютик подвергает себя какой-то опасности, что-то там твердил о холоде, но бард больше не мог его крики слушать и, закрыв уши, вернулся к тому месту, где они остановились, и с тех пор больше с ведьмаком не разговаривал и его попытки с ним пообщаться игнорировал.       Казалось бы, сейчас стоит наплевать на все обиды и всё-таки Геральту о том, что он заболел, рассказать, но кто знает, как он отреагирует. А вдруг снова начнёт на него кричать… Ну уж нет, снова слушать то, как ведьмак в чём-то его обвиняет бард точно не хотел, поэтому он решил ведьмаку ничего и не говорить, а разбираться с возникшей проблемой самому. Было бы неплохо выпить целебного зелья, и у Геральта в сумке наверняка такое имеется, да вот только как взять его так, чтобы ведьмак не заметил? Лютик осторожно поворачивается в ту сторону, где лежит Геральт, но его на месте не оказывается. Менестрель осматривается и вскоре ведьмака замечает.       Тот, стоя спиной к Лютику около лошадей, кормит их яблоками, и его сумка как раз лежит на том месте, где Геральт спал, и, если постараться, можно попробовать незаметно до неё добраться. Бард решает попробовать это сделать. Его знобило и до этого, но стоило только скинуть с себя одеяло, как озноб усилился. Но Лютик не поддаётся желанию накрыться обратно, а начинает, постоянно посматривая на ведьмака, двигаться к своей цели. У него получается незамеченным добраться до сумки, но особо легче от этого не становится… Когда менестрель её открывает, там оказывается множество маленьких скляночек с зельями, и, как назло, на них нет никаких надписей, и понять, какое из них лечебное из-за этого невозможно.       А пить какое попало точно было не вариантом. Лютик до сих пор помнил случай, как он вот так искал зелье от похмелья и, не спросив ведьмака, выбрал то, которое ему больше понравилось и выпил его. Им тогда пришлось на три дня в деревенской харчевне задержаться, а всё потому, что у барда живот разболелся и он долго из нужника выйти не мог. Нет, ещё раз такое переносить он точно был не готов, поэтому закрыл сумку Геральта и решил попробовать сам поискать лечебные травы. В детстве у него была нянечка, которая хорошо в этом разбиралась. Кое-чему она научила Лютика. Он хорошо её уроки запомнил и надеялся, что это поможет.       Убедившись, что Геральт по-прежнему занят кормлением лошадей, менестрель поднимается и принимается внимательно осматривать всё вокруг. Ему везёт: неподалёку ему удаётся найти несколько трав, которые должны помочь снять неприятные симптомы, но для этого из них нужно сварить отвар, и в этом-то вся и проблема, ведь всё для этого нужное хранится у ведьмака. Незаметно взять и сварить отвар точно не получится, а если напрямую попросить Геральта, он точно начнёт задавать вопросы, и в итоге всё может закончиться скандалом. Нет, этого он точно не хочет, но что же тогда делать?       Лютик долго думает и в конце концов не придумывает ничего лучше, чем попробовать траву съесть. Наверняка ведь не важно, в каком она будет виде, своих целебных свойств трава потерять не должна, а чтобы было легче, можно представить, что он ест свой любимый медовый пирог. В итоге менестрель решается, поглубже вдыхает и принимается быстро растения есть, и когда они оказывается у него во рту — это ощущается просто ужасно… Трава оказывается очень горькой, ни с того ни с сего его начинает тошнить, и так хочется всё это выплюнуть… Только каким-то чудом Лютику удаётся сдержаться и всё проглотить.       Некоторое время приходится потерпеть накатывающие рвотные позывы (ощущения при этом не самые приятные), но бард терпит и надеется, что это того стоило, и что его простуда быстрее пройдёт. Правда пока не особо на это похоже: нос по-прежнему заложен, и горло саднит, но ничего — это обязательно пройдёт, нужно только немного подождать… Лютик старается дышать глубже, и вроде бы это помогает — тошнота начинает постепенно отступать, и бард потихоньку возвращается на место их привала. Как раз вовремя — ведьмак заканчивает кормить лошадей и оборачивается в его сторону. — О, Лютик, ты уже проснулся! А я как раз собирался завтрак для нас готовить… Что хочешь, кашу с ягодами или хлеб с вяленым мясом? — спрашивает Геральт. — Кашу, — как назло, голос хрипит, и это не остаётся для ведьмака незамеченным. — А что это у тебя с голосом? Какой-то он сиплый? Ты случайно не заболел? — Со мной всё хорошо! Просто проснулся недавно, поэтому он так и звучит… — Ну смотри… — нахмурился Геральт. — Ты ведь вчера для себя приключения нашёл… До сих пор понять не могу, какого чёрта тебя в холодную воду потянуло? — Потому что мне было нужно смыть с себя грязь, — недовольно посмотрел на него Лютик. — Ты ведь знаешь, как трепетно я отношусь к своему внешнему виду! И вообще, я не хочу об этом говорить, мне и твоего вчерашнего выговора хватило.       Ведьмак явно собирается что-то на это возразить, но потом передумывает и, махнув рукой, принимается за приготовление завтрака. И, если честно, бард этому только рад. Помимо больного горла и насморка у него начинает болеть голова, а скандалить с Геральтом в таком состоянии совсем не хочется. Да, что-то пока съеденная им трава помогать совсем не спешит, такое ощущение, будто даже хуже становится, но, может, ему это просто кажется, и потом всё-таки станет легче, нужно просто ещё подождать…

***

      Проходит некоторое время. Они с ведьмаком завтракают, убирают за собой, собирают свои вещи и, оседлав лошадей, отправляются в путь. Откровенно говоря, настроение у менестреля было отвратительным, а всё потому, что похоже он зря так себя заставлял и ел эти травы, поскольку особо они ему не помогли. Да, горло саднило чуть меньше, но вот остальные неприятные ощущения остались, да ещё к ним прибавились головная боль и чих, а это Лютику очень мешало. Во-первых, потому, что чихнуть ему хотелось чуть ли не каждые пять минут, и это ужасно раздражало. Во-вторых, чтобы не привлекать внимание Геральта, чихать приходилось очень тихо, а это не всегда удавалось сделать удачно. Пару раз он чуть вообще с лошади не упал, и только каким-то чудом удавалось удержаться в седле. Да, он понимал, что всё скрывая ведёт себя глупо, возможно, всё-таки стоило решиться и всё ведьмаку рассказать, но он не мог… Почему-то Лютику казалось, что тот отреагирует на это плохо, что начнёт его в том, что он заболел, обвинять, что не захочет с ним возиться и лечить, скажет, что он в таком состоянии для него обуза и просто его бросит… Нет, такого он точно не хотел — как бы порой всё не было в их отношениях сложно, бард Геральта любил и хотел быть с ним, и если ради того, чтобы всё сохранить, нужно потерпеть, он к этому готов, как бы сложно это ни было.

***

      Постепенно день начинает клониться к вечеру. До города, в который они ехали, оставалось не так уж и много, но ведьмаку показалось, что продолжать путь ночью будет не самой лучшей и безопасной идеей, поэтому он решил, что лучше будет продолжить их путь завтра, а сегодня найти место и устроиться на привал. Лютик такому решению был очень рад — весь день он как-то терпел своё неприятное состояние, но к вечеру ему как будто стало хуже. Он больше не чихал, но снова появился озноб, и как бы он ни кутался, никак не мог согреться. Помимо этого сильно заболела голова, и в таком состоянии продолжать путь было бы очень сложно, а так будет можно хоть немного полежать и передохнуть. Тем временем Геральт нашёл подходящее для привала место и уже успел его для ночлега приготовить. И чему менестрель был особо рад, так это разожжённому костру. Он надеялся, что тот поможет ему согреться, и с этой надеждой Лютик поспешил около него присесть. Тем временем ведьмак достал котёл, крупу и принялся готовить ужин, но при этом он почему-то периодически бросал в сторону барда какие-то странные взгляды. В конце концов Геральт не выдержал и заговорил. — Лютик, у тебя всё хорошо? — Да, а с чего вдруг ты начал задавать такие вопросы? — Потому что ты сегодня ведёшь себя не так, как обычно, — нахмурившись, ответил Геральт. — Не веселишься, не распеваешь свои песни на всю округу… Я ещё с утра заметил, что с тобой что-то не так, но я думал, что ты просто не выспался, но во время нашей поездки ты часто чихал, и у меня возникли некоторые подозрения… Признайся честно, ты простуду подхватил? — С чего это сразу простуду? — бард старался сделать всё возможное, чтобы его голос предательски не дрогнул. — Просто у дороги росло много цветов, и чихал из-за аллергии на их пыльцу! — Да неужели… Раньше мы множество раз проезжали мимо полей с цветами, ты плёл из них венки на праздники, и вдруг откуда-то у тебя аллергия на пыльцу появилась… Хватит лгать, Лютик, у тебя это совсем не получается! — И вовсе я не вру! — Какой упёртый, — недовольно вздохнул ведьмак. — Но, уж извини, я слишком хорошо тебя знаю и понимаю, когда ты говоришь неправду. Хотя, если ты, мол, не врёшь, то позволишь мне всё проверить… — Интересно, и как же ты собрался меня проверять? — менестрель насторожился, но старался этого не показывать. — Не волнуйся, ничего страшного я с тобой делать не собираюсь, просто потрогаю твой лоб. — Это ещё зачем? — Я просто хочу проверить, нет ли у тебя температуры, — ухмыльнулся Геральт. — Так что опасаться тебе нечего — это совсем не больно! — Да я ничего и не боюсь, — голос Лютика предательски дрогнул. — Просто я понять не могу, с чего вдруг тебя моё здоровье начало волновать? — Ну как же, для меня важно, чтобы с тобой всё было хорошо. И я просто хочу в этом убедиться.       Бард не успевает на это ничего ответить, ведьмак быстро встаёт со своего места, подходит к нему, касается лба, и, считай сразу, резко ладонь убирает. — Чёрт возьми, Лютик, да ты же весь горишь! Так значит, мне весь день не казалось. Но я не понимаю, почему ты мне ничего не сказал? Хотя сейчас это не так уж и важно, нужно срочно тебя лечить! Немедленно отправляемся в город искать лекаря!       Менестрель не успевает ничего возразить, как Геральт подхватывает его на руки, забирается вместе с ним на лошадь, и они понеслись… Кажется, Лютику ещё никогда так быстро скакать не приходилось, и если бы ведьмак его не придерживал, он бы точно из седла выпал… В итоге до города они добираются очень быстро, и стоит им въехать в ворота, как Геральт быстро соскакивает с коня и спешит к стоящей неподалёку откровенно одетой девушке. — Эй, не подскажешь, где здесь у вас лекарь проживает? — обращается к ней ведьмак. — Подсказать, конечно, можно, но просто так это делать неинтересно, — усмехнулась девушка.       Геральт тяжело вздыхает, но достаёт кошель и протягивает девушке несколько монет. Та их ловко из его ладони забирает и, довольно улыбнувшись, заговаривает. — Тут неподалёку целительница живёт, тебе нужно ещё немного прямо проехать, там будет развилка, повернёшь направо, и там дом имеется с синей крышей, около него ещё цветов много растёт, точно не пропустишь!       Ведьмак, благодарно кивнув, быстро забирается обратно в седло, и они скачут по указанному девушкой пути. Геральт быстро находит нужную развилку, поворачивает направо, и вскоре они действительно находят дом с синей крышей и густо растущей около него травой. Стоит им оказаться на месте, как ведьмак спрыгивает с лошади, быстро подходит к двери и принимается в неё стучать. Через несколько минут дверь наконец открывается, на пороге стоит симпатичная женщина средних лет. Обычно на появление Геральта у своего порога все реагируют настороженно: многие считают, что появление охотника за чудовищами ничего хорошего для них не значит. Но женщина ведёт себя совершенно спокойно, как будто каждый день с ними общается. — Доброго вам вечера, господин ведьмак! Чем могу вам помочь? — Мой бард простудился, и похоже, что у него высокая температура, — ответил Геральт. — Ему очень нужна помощь. — Постараюсь ему её оказать, — кивнула женщина. — Проводите его в дом, я осмотрю вашего барда и решу, чем будет лучше его лечить.       Ведьмак кивает и возвращается за Лютиком, и откровенно говоря, как бы ему ни было плохо, но менестрелю не хочется с лошади слезать и в дом целительницы идти. Почему-то кажется, что она будет делать с ним что-то ужасное, то, что может причинить боль, и когда Геральт пытается его с коня снять, Лютик пробует этому сопротивляться: крепко сжимает руки на поводьях, испуганно качает головой, ожидает, что ведьмак в ответ на его реакцию начнёт кричать, но неожиданно тот заговаривает с ним очень мягко и спокойно. — Эй, ну ты чего испугался? Тебя всего лишь осмотрят — это не больно, я буду рядом, и если тебе вдруг станет неприятно, ты сможешь мне об этом сказать, и я её остановлю.       Геральт говорит уверенно и в тоже время очень мягко, и в конце концов бард решает ему довериться. Он кивает и сам слезает с лошади, вместе с ведьмаком отправившись к дому целительницы. Внутри тот оказывается небольшим, но достаточно уютным, ненавязчиво пахнет травами, и в целом атмосфера оказывается достаточно приятной, и менестрель чуть успокаивается. Женщина просит его присесть на одну из лавок, и стоит Лютику выполнить её просьбу, как целительница принимается его осматривать. Она просит его открыть рот, внимательно осматривает горло, трогает лоб, потом достаёт небольшую трубку, прислоняет её к груди. Несколько раз Лютику приходится глубже подышать, иногда дыхание задержать, и вот, наконец, женщина от него отстраняется и, обернувшись к Геральту, заговаривает. — Я осмотрела вашего барда, и у него действительно имеются все симптомы простуды, но что радует — я не услышала хрипов в его груди, и если приступить к его лечению сейчас, то он быстро пойдёт на поправку. Я дам вам несколько зелий и порошков и расскажу, как их нужно принимать, если всё будете делать правильно, то уже через два дня он будет здоров!       Сказав это, женщина подошла к одному из шкафчиков, достала с полки несколько небольших пузырьков, передала их ведьмаку, и, как и обещала, рассказала, что и когда нужно пить. Геральт её поблагодарил, в качестве награды дав целительнице мешочек монет, и кивнул Лютику, таким образом дав знак, что им пора идти. Менестрель, кивнув в ответ, со скамьи слез, тоже женщину поблагодарил и следом за Геральтом дом покинул, и стоило им немного от него отойти, как он заговорил. — Ну, вот мои догадки и оправдались, но хорошо, что я всё вовремя заметил, и всё не так плохо, как могло бы быть. Теперь главное как можно раньше приступить к лечению, только вот лучше это делать в более комфортных условиях, нужно подыскать ночлег. — Идея хорошая, но за ночлег платить нужно, а ты уже столько монет потратил, — вздохнул бард. — Быть может, лучше найдём какой-нибудь сеновал или сарай, и там заночуем? — Да, тебе с простудой только по сараям да сеновалам ночевать, — недовольно закатил глаза ведьмак. — Вот ещё чего не хватало! Монеты ещё есть, и их точно хватит на то, чтобы снять для нас комнату, и даже если они начнут заканчиваться, работу в городе я точно найти смогу — так что не забивай себе этим голову. Сейчас нам нужно как можно скорее найти харчевню и начать тебя лечить, пока ещё хуже не стало! Так что хватит болтать, пойдём скорее!       Сказав это, Геральт развернулся и быстрым шагом пошёл по дороге, и Лютику больше ничего не оставалось, как пойти следом за ним. Харчевню они нашли достаточно быстро, им повезло — там как раз нашлась одна свободная комната, и, что было особенно приятно, стоила она не дорого. Менестрель думал, что за такие малые деньги стоит ожидать какого-то подвоха, но нет, комната оказалась достаточно уютной. Пока Лютик в ней устраивался, ведьмак сходил на первый этаж и вскоре вернулся с большим кувшином воды в руках. Ведьмак аккуратно поставил его на столик рядом с кроватью и обернулся к барду. — Ну вот, вода у нас есть, теперь можно приготовить для тебя целебный напиток…       Сказав это, ведьмак достаёт из своей сумки те самые бутылочки, что дала ему целительница, и принимается за дело. Он наливает в стакан воду, добавляет туда немного белого порошка, несколько капель синего и жёлтого зелий, и всё перемешивает. В итоге вода становится ярко-зелёного цвета и, если честно, выглядит это не очень приятно, да и пахнет как будто болотом каким-то… Лютик недовольно поморщился, отодвинул от себя стакан и умоляюще посмотрел на Геральта. — А мне обязательно это пить? Просто оно так выглядит, как бы ещё хуже с такого зелья не стало… — Да куда уж хуже, ты по-прежнему весь горишь, — коснувшись его, сказал Геральт. — И хуже тебе может стать только если ты зелье не выпьешь, поэтому давай-ка не капризничай, а пей!       Ведьмак смотрит на него очень серьёзно, и по этому взгляду было понятно, что менестрелю никак не удастся его отговорить, и, хочется ему того или нет, но зелье выпить придётся. Поморщившись, Лютик берёт в руки стакан, делает глубокий вдох и принимается пить. Что удивительно, на вкус зелье оказывается гораздо лучше, чем на вид. В нём чувствуется ненавязчивый привкус трав, лёгкой сладости и каких-то ягод, и бард и сам не замечает, как стакан пустеет. — Хм, а на вкус это оказалось не так уж и плохо, — удивлённо произнёс Лютик. — Я думал, будет так же противно, как и на вид… — Ну, как оказалось, зря боялся. А вообще, тебе теперь отдохнуть нужно и как следует выспаться, глядишь, температура спадёт, и к утру легче станет.       Менестрель хотел было возразить, да передумал — на самом деле он и правда чувствовал себя чертовски уставшим, и поспать действительно было бы неплохо, поэтому он решил не капризничать, и начал снимать с себя верхнюю одежду, чтобы ничего не мешало, и, что удивительно, увидев это, Геральт принялся делать то же самое, и Лютик не смог оставить это без внимания. — А ты что это, вместе со мной спать собрался? Не боишься, что заразишься? — Ведьмаки простудой не болеют, у нас к этому своего рода иммунитет — так что бояться нечего, — отмахнулся Геральт. — Да даже если что и будет, мне вылечиться будет проще. А вот тебе стоит себя беречь и находиться в тепле, а если я буду рядом, то смогу тебя согревать. — Ну если тебе так хочется побыть вместо грелки, то ладно, ложись, — пожал плечами бард.       Он старался делать безразличный вид, но на самом деле был рад, что ведьмак будет рядом. С тех пор, как он на него обиделся, менестрель спал от Геральта отдельно, и, если честно, он успел соскучиться. Тем временем ведьмак разделся до белья и лёг на свободную часть постели, и Лютик поспешил сделать то же самое. Стоит только ему лечь, как ведьмак пододвигается к нему ближе и прижимает менестреля к себе, крепко обнимает за талию, и, чёрт возьми, как же это хорошо и правильно ощущается. В его объятиях Лютик быстро согревается, начинает часто зевать, глаза слипаются и, в конце концов, он перестаёт этому сопротивляться, и вскоре засыпает.

***

      На следующее утро бард просыпается, но сразу не встаёт, лежит, прислушиваясь к себе. Стоит признать, он чувствует себя гораздо лучше — горло не саднит, голова не болит, да и нос дышит легче, правда запахи чувствуются слабовато, но раз такие тяжёлые симптомы прошли, то наверняка и это со временем исправится, главное — не останавливаться и продолжать лечение. Но прежде Лютику хотелось бы позавтракать и узнать, где Геральт. Место, где он лежал, уже успело остыть, значит встал он уже давно, но куда же он мог в такую рань пойти? Но только бард успевает подняться с кровати и начать одеваться, чтобы пойти его искать, как дверь комнаты открывается и на пороге появляется тот, о ком он думал. В руках ведьмак держит большую сумку, он аккуратно убирает её в сторону, поднимает взгляд и замечает Лютика. — О, ты уже проснулся! Как себя чувствуешь? — Гораздо лучше. А ты откуда с такой большой поклажей? — Да вот на поляну, где мы вчера хотели на ночлег остановиться, быстренько съездил, — ответил Геральт. — Оставшиеся вещи забрал, а то мы ведь вчера так понеслись… Я только твой любимый дублет успел захватить и лютню, для тебя ведь всё это дорого — вот я их сразу и забрал, чтобы не украли… — Ты сразу забрал именно мои вещи? — голос Лютика дрогнул. — Но почему? По сравнению с твоим оружием, зельями и бронёй, моя лютня и дублет ничего не стоят. — Они многое стоят для тебя, и это главное. Да, потерять оружие или броню тоже было бы неприятно, но если что, можно и новую купить, а твой дублет и лютня дороги тебе не только как вещи, но и как память, и тебе было бы гораздо больнее их потерять, поэтому я именно их и взял…       Сердце барда дрогнуло — это что же получается, зря он о ведьмаке так плохо думал, вёл себя как дитя малое и обижался на него? Он только сейчас начинал понимать, что на самом деле всё это время Геральт о нём заботился — и когда ругал его за то, что он в холодной реке купался, и когда пытался узнать, что с ним происходит. А Лютик почему-то воспринимал всё это в штыки, ему постоянно мерещилось в этом что-то плохое. Ох, каким же он был дураком… Видимо, ведьмак что-то в нём замечает, поскольку смотрит на менестреля обеспокоенно. — Лютик, ты чего так странно замер? Снова плохо стало? — Нет, всё в порядке, просто… — вздохнул Лютик. — Я должен перед тобой извиниться. — Это за что же? — удивлённо посмотрел на него Геральт. — За то, что я эти несколько дней вёл себя глупо, обижался и не разговаривал с тобой. На самом деле я только сейчас начал понимать, что всё это время ты пытался позаботиться обо мне, а я этого не понимал и принимал всё как-то неправильно…       Говорить об этом было непросто, но бард всё-таки собрался с силами и продолжил. — Мне всё время мерещилось в твоих действиях что-то плохое, хотя на самом деле ты всё это время пытался обо мне позаботиться, — сказал Лютик. — И когда вытаскивал из холодных вод пруда, и когда спрашивал, всё ли со мной в порядке… Мне нужно было к тебе прислушиваться, а не как малому дитятке обижаться. Возможно, если бы я больше к тебе прислушивался, то и не заболел бы… — Всё может быть, но на самом деле я могу понять твою обиду, — кивнул ведьмак. — Я действительно пытался позаботиться о тебе, но делал это неправильно, слишком грубо, хотя стоило бы быть помягче… Я понимаю, что говорю тебе это нечасто, но ты очень для меня важен, и что бы я там ни говорил, я не хочу для тебя зла, просто не всегда могу это мягко выразить, но обещаю, что я постараюсь этому научиться. — Похоже, нам обоим есть над чем поработать, и я на самом деле рад, что мы наконец об этом поговорили. И ведь так получается, что это моя простуда нас невольно к этому подтолкнула. Хоть в чём-то она оказалась полезной. — Да, но давай всё-таки в следующий раз лучше обойдёмся без болезней, и если что-то будет не так, просто сядем и об этом поговорим, и совместными усилиями попытаемся всё исправить. — Согласен — так будет лучше всего, — улыбнулся бард. — И, как мне кажется, у нас уже неплохо получается друг с другом разговаривать, и это определённо стоит отметить. — И с чего начнём? — спросил Геральт. — Пожалуй, с этого…       Сказав это, Лютик пододвигается ближе к ведьмаку и его целует, и, чёрт возьми, как же он скучал по его губам… И так не хочется от них отрываться, но воздух в лёгких начинает заканчиваться, да ещё, как назло, в животе начинает громко урчать, и это не остаётся для Геральта незамеченным. Он мягко отрывается от его губ и, посмотрев на смущённого барда, улыбается. — Кажется, кое-кто проголодался, а я как раз когда возвращался в нашу комнату купил твоих любимых булочек с ягодной начинкой. Давай позавтракаем, ты выпьешь лекарство, а уж потом продолжим, что начали.       Лютик согласно кивает и принимается помогать ведьмаку накрывать на стол. На самом деле ему очень хотелось как можно скорее предаться страстям — уж очень он за это время по Геральту соскучился, но сейчас ему и правда было нужно позавтракать и выпить лечебного зелья, а к страстям можно будет и позже вернуться. Теперь, когда они всё обговорили и помирились, времени для этого у них будет предостаточно.