Что такое настоящая ревность? (18+)

Металлический привкус сошел с моего языка, как я проглотил это через всю мощь, и слезы. Звери засмеялись. -Какое посмешище! И это, наш зайчик? Хочу откусить от него, небольшую. Частичку! Уху-уху? Можно, хозяин? Уху-уху! -Нет, жалкая тварь! Никто не обидит нашего, Зайчика з-здесь! И да, зайчик. Принеси нам утварь, мясо! Любое. К следующей ночи. Иначе. Звери, полапают тебя. Как Вову. -Иначе. Р-р. -Иначе. -Иначе.! -Иначе, Уху-уху! -Хорошо! Утварь, к следующей ночи. В голове многочисленно заиграла утварь «Сожрем! Съедим!». Я выбежал из здания, лед начал крушиться. В них были мертвые грызуны. «Бедные грызуны.» Я выбежал на снег, туда, где ветви сосны и ели шевелили. И сыпались снегом, как будто, кашевары, сдабривающие солью яства. Ветер легонько драл мои волосы, я похолодел. На моих глазах распался замок, гараж появился в одно мгновенье. И только сейчас я понял. Они, они. Наверняка, что-то сотворили с Олей! Я решил побежать и поискать ее: все возможно! Они твердили. Что Олю, Олю. Ждет Сова! На месте где я только что стоял, уже рос алый сугроб. Из-под него торчала девчачья рука, она была осыпана снегом. Вне себя, я бросился очищать снег: это она! Подбежав, я стал разгребать снег. Появились белые кудри, и вот. Розоватый носик Оли, зеленые глазки. Посиневшие губы дрогнули: что они сделали с ней?! И жива ли она? -Оля! Я сейчас. Я откапывал ее ото снега, руки замерзли. Я умолял ее держаться в сознании, дойдя до живота, она проговорила. -Холодно. Голосок был слишком уж слабым. -Ничего. Отнесу тебя домой, шоколадом напою. Только не засыпай, слышишь? Ты только. Мои пальцы дотронулись до ее хрупкого тельца, она сказала: -Что это. Тоша? Что это там? Я сглотнул горький комок. -Почему ты не отвечаешь? А что я мог ответить? Мне было до жути страшно за нее, взяв тельце на руки. Я принял ее в объятья, подхватив. Я быстрыми шагами направился к дому, раздался крик Бяши: -Э-эй! Тоха, ты где это? Может ты тут, в сугробах? Уснул поди где то, упустили из виду, называется! -Эй! Ты тут это не нуди, а ищи этого! Если потеряю его, не только от родителей достанется! У него там, семья, чиканутая! Увидят что человек у них пропал, то это сразу кипишь! -Ну-ну. Они еще объявление написали, что у них какая то Олька пропала! Или это та самая? Которая еще к Тохе подходила, когда мы на перемене были в школе? -Да ну, Бяша! Она это, она! Пропала она, как назло! Сразу мне, предъява. А чего я, чего? Зачем мне маленькие девчонки, не уж то я, педофил? Перехватив Олю крепче, я ни смотря ни на что. Вышел, как вдруг. Крепкая рука взяла меня за плечо, прозвучал мужской голос: -Эй, вы, это, Сэр. Не видели такого худощавого парнишку с белыми волосами, и шапкой «Спорт»? -Ха. -Антон? Перехватив меня поперек, тот посмотрел на мои руки. На них, лежала в слезах Оля. Да и сам я был в истерике, тот подвергся роковому шоку. Тот быстро, и безвременно сказал: -Ты это чего, украл ее? -Чего украл то?! Я, нашел ее. В недавно выпавшем снегу. «Вот это, блядская осень!» -Тоха. Это, уже не шутки роковые. Быстро иди поперек в машину, согрей ее! -Да-да. Это. Согрею. Пойдя в машину, стоящая поперек. Я стал снимать куртку, сняв. Я положил ее на седое кресло, укрыв курткой. Та пропищала: -Тоша. А куда мы, едем? -Домой к. Моему другу, Оля. -А мама. Она же будет переживать? -Не волнуйся. Мы ей, сообщим.