Путешествие в Рождество

      — Хен, я все сказал. При всем моем уважении к тебе и любви к родителям, я повторю — ноги моей в их доме не будет, пока они не перестанут сватать меня и таскать в дом всяких так называемых дочек друзей и дальних родственниц.       — Гук, прекрати, возьми себя в руки. Это же Рождество, мы всегда встречали его в кругу семьи, это традиция.       — Ну да, только вот сходи, напомни маме и отцу об этом. Не я тащу на семейный вечер посторонних.       — Их тоже можно понять. Они для тебя стараются, хотят устроить твое будущее. Ну, перегибают, соглашусь. Но это же наши родители.       — Давай так. Мое будущее я устрою сам. Мне не десять лет, чтоб за меня думали. И потом, я же им прямо обозначил свои предпочтения, когда сказал, что от меня им невесты в дом ждать не стоит. Не думаю, что они не поняли намек, но их рвение в попытках меня женить усилилось в разы. Я больше не могу это терпеть, хен.       — Значит, не передумаешь?       — Нет, не передумаю.       — И будешь сидеть один в своей берлоге? Или я чего-то не знаю?       — У меня никого нет, если ты об этом. Не знаю, может съезжу куда на неделю. Чувствую, что мне пора расслабиться и передохнуть. Последние два проекта вытянули из меня все силы.       — Ладно, дело твое. Против твоего упрямства я бессилен. Звони, если что понадобится. Постараюсь прикрыть тебя перед родителями, насколько это возможно.       — Спасибо, хен.       Хосок неопределенно махнул рукой. Этот взмах был чем-то средним между «пока» и «да ну тебя, бестолковое создание». Чонгук не обижался на брата, потому что понимал, что в этот раз тому действительно придется принимать огонь на себя, выслушивать недовольство родителей и прикрывать перед ними его, Чонгука, мелкую задницу. Хотя мелким его вряд ли кто-то мог назвать. Кроме, разумеется, старшего брата Хосока.       Чон Чонгук, успешный архитектор, младший сын не менее успешных родителей, двадцати восьми лет от роду, любитель классических костюмов и дорогой брендовой обуви, действительно задолбался. Его небольшая по началу фирма очень быстро набирала обороты и становилась популярной не только в Сеуле, но и за его пределами. Нестандартные идеи и оригинальность их воплощения, честность и харизма самого архитектора притягивали к нему потенциальных заказчиков, которые узнавали о нем не только из рекламы, но и благодаря сарафанному радио. Чон уже неоднократно расширял штат, открыл пару филиалов, но этого все равно было мало. Перед Рождеством он вертелся в режиме ошпаренной кошки, планируя закрыть два проекта, которые вел сам, до наступления Нового Года, и потом вновь заняться административной деятельностью и расширением бизнеса.       Изначально он очень ждал традиционный рождественский ужин в доме родителей. Он с детства любил эти праздники, когда вся семья собиралась вместе, когда они украшали свой большой и уютный дом, обменивались подарками и радовали друг друга сюрпризами. Вся эта предновогодняя суета, заснеженные улицы, украшенные яркими огоньками дома и витрины создавали неповторимую праздничную атмосферу, в это время хотелось ждать чуда и верить в него. Он находился в предвкушении семейных посиделок и возможности на несколько дней вновь окунуться в детство и почувствовать себя не крутым начальником, а ребенком, младшим сыном в семье.       Чонгук ответственно подошел и к выбору подарков, не оставил это дело на последний день. У него все уже было готово. В сейфе лежали дорогие часы из последней коллекции Patek Philippe для отца и шикарная брошь от Cartier для мамы. Брату и его жене Гук купил путевку в круиз с открытой датой, чтоб они заранее могли скорректировать свои планы и хорошо отдохнуть вместе. Но, как это иногда бывает, что-то пошло не так. Родители, зная отношение сына к семейным рождественским торжествам, были уверены, что он в любом случае не пропустит их и придет в родительский дом. Поэтому и не постеснялись уже в который раз проявить настойчивость и подсунуть Чону очередную непонятную девицу, пригласив ее погостить. Хотя нет, девица, может, и была, в принципе, неплохая. Вопрос в том, что Гука девицы не интересовали. От слова совсем.       Поэтому, когда пару дней назад ему позвонил Хосок и в разговоре упомянул о вышеупомянутой гостье, Чонгук взбесился. Он ждал, готовился, хотел отдохнуть морально, а тут такое. И Гук отказался. Позвонил родителям и поставил их в известность, что он не сможет присутствовать на семейном ужине. Естественно, те сначала расстроились. Но сдаваться не собирались, и вот, спустя пару дней, в офисе Чонгука появился его брат с явным намерением переубедить младшего. Но Чонгук был непреклонен. Ему был нужен отдых. И раз такое дело, он сам себе его организует. Не маленький.       Честно говоря, о том, что он куда-нибудь съездит в рождественские выходные, он сболтнул Хосоку случайно. Планов у него никаких не было. Пары, или хотя бы постоянного любовника, с кем можно провести романтический вечер, тоже. Мало кто смог бы выдержать темп жизни Чонгука, его бесконечные командировки и постоянное отсутствие дома. Чон такого человека пока не встретил. Поэтому, да. Или он остается один в свей берлоге на все выходные, или… А почему, собственно, и нет? Идея, сгоряча озвученная перед Хосоком, уже не казалась на столько дикой, как сначала. И Чонгук полез в интернет.       Естественно, что все известные и комфортные гостиницы и дома отдыха за несколько дней до Рождества были забронированы теми, кто загородный отдых планировал заранее. Чонгук перешерстил все мало-мальски известные сайты и не нашел ничего. Были свободны лишь пара номеров категории эконом в отеле Banff Springs, но находиться в этом многоэтажном монстре Чонгук не испытывал никакого желания. Уж лучше у себя дома, в благоустроенной огромной квартире. Вдруг взгляд Гука зацепился за небольшой, но очень симпатичный рекламный баннер, размещенный на одном из сайтов. Чон кликнул по нему и перешел на страницу гостевого дома. Это был вполне приличный коттедж, расположенный в лесу, в ста двадцати километрах от города, который мог принять одновременно до восьми человек. Фотографии, выставленные на странице, были очень качественные, сделанные явно профессиональным фотографом. В общем, просмотрев всю информацию, проверив наличие и подлинность документов, Чонгук рискнул, и забронировал весь дом на пять дней. По указанным в рекламе контактам он списался с владельцем дома и уточнил, можно ли заехать в пятницу вечером, на что получил утвердительный ответ. Желания пересекаться с родственниками так и не появилось, поэтому Гук постарался минимизировать на время все контакты с ними, чтобы не напороться вновь на душеспасительные беседы. В четверг вечером он собрал сумку, куда сложил все необходимое ему в быту. Сложности возникли с одеждой.       Чон понимал, что отдых за городом — это не заседание в конференц-зале. Но понимать — это мало. По факту, у него было очень много одежды для офиса, но практически ничего для отдыха на природе. У него мелькнула мысль, что он погорячился, решив уехать из Калгари, но отступать было не в характере Чонгука и он с энтузиазмом снова зарылся в свой гардероб. Его усилия увенчались хоть маленьким, но успехом. Он нашел пару водолазок, толстовку, джинсы, термобелье и даже утепленные кожаные тимберленды. Все это отправилось в дорожную сумку к уже приготовленной привычной одежде Чона.       На следующий день Чонгук с утра загрузил сумки в багажник своего внедорожника, планируя после работы сразу отправиться в загородный дом. В общем, все так и получилось, планам его ничто не помешало, и уже в шесть часов вечера, немного задержавшись в пробках, Чонгук несся на своем любимом черном Toyota Land Cruiser на запад от города, в сторону национального парка Banf. Именно там, в часе езды от Калгари, находился коттедж, в котором Чонгук планировал провести это Рождество. У него не было сомнений в правильности своего решения, поэтому его не мучили угрызения совести и голова, наконец-то, была абсолютно пустая.       Спустя час с небольшим Чонгук подъехал к месту отдыха и припарковал машину в одном из боксов теплого гаража, который был открыт заранее хозяином дома специально для него. Чон достал из багажника свою сумку и пошел к центральному входу в коттедж. Чонгук оглядывался по сторонам, с любопытством рассматривая сам дом и окружающее его пространство. Уже стемнело, и вся территория была освещена установленными на ней красивыми фонарями на ажурных витых ножках. Сам дом сиял всеми огнями и дополнительной новогодней иллюминацией, красиво развешенной на фасаде и над входной группой. Занятый разглядыванием дома и территории, Чонгук не заметил, что на крыльцо вышел человек и начал спускаться по лестнице в направлении гостя.       — Добрый вечер, господин Чон, — вежливо произнес хозяин дома. — Добро пожаловать к нам!       — Ах, да, добрый вечер, — заметил наконец мужчину Чонгук. — Господин Ким?       — Да, это я. Вы можете звать меня Тэхен. Наверное, так будет комфортнее.       — Меня зовут Чонгук, — сказал Чон, подойдя ближе, и протянул руку.       — Что ж, будем знакомы, — мужчины обменялись рукопожатием и Тэхен продолжил:       — Пойдемте в дом, Чонгук. Я покажу Вам Ваши апартаменты.       Хозяин дома вежливо улыбнулся и зашел в дом. Улыбка показалась Чону натянутой, но он не стал заморачиваться и последовал за ним.       — Вы забронировали весь дом для себя?       — Да, я один.       — Значит, больше гостей не будет. Весь дом в Вашем распоряжении. Вы можете осмотреться и выбрать себе комнату.       — Давайте так, Тэхен. Вы просто порекомендуете мне сами, где расположиться. Какая комната нравится Вам больше всех?       — Ну, даже не знаю, мне все здесь нравится. Иначе я не приглашал бы сюда людей, — задумался Ким. — Хотя нет, знаю. Пойдемте.       Ким развернуля и по деловому прошагал на второй этаж.       — Вот, проходите, — Ким открыл перед гостем дверь и Чонгук зашел внутрь.       — Как Вам?       Чонгук быстро осмотрелся и ответил:       — Потрясающе.       — Тогда располагайтесь. Через час будет ужин, спускайтесь вниз, как только будете готовы, я покажу Вам весь дом.       Чонгук разобрал сумку, разложил вещи по местам и прошелся по комнате. Он не стал переодеваться, а остался в костюме, решив, что расслабиться и поваляться в ванне он сможет более комфортно после ужина, когда не надо будет никуда торопиться. На все дела у него ушло минут сорок, после чего он спустился вниз, где его действительно уже ждал Тэхен.       — Я готов, — улыбаясь, сказал Чонгук.       — Очень хорошо. Как обустроились?       — Великолепно. У Вас здесь просто шикарно.       — Спасибо, рад слышать, что Вам нравится. Если что-то будет нужно, или возникнут вопросы, звоните в любое время. Номер у Вас есть.       — Договорились.       — А теперь пойдемте, я Вам все тут покажу.       Из центрального холла, вдоль стен которого были расположены шкафы- купе и несколько кожаных диванов, выходили две двери. В одну из них Тэхен и повел своего гостя.       — Вот, это гостиная, Вы можете находиться тут сколько захотите, здесь все обустроено для удобства гостей. Плазма, игровые ноутбуки, книги, настольные игры — пользуйтесь всем, чем захотите. Там столовая, куда Вы будете приходить кушать, — Тэхен приоткрыл дверь и Чон увидел небольшую уютную комнату с довольно вместительным столом посередине, который был уже сервирован на одну персону.       — А там что? — указал Чонгук на вторую дверь, расположенную ближе к выходу из гостиной и слегка прикрытую темно-бордовой шторой.       — Этой дверью редко пользуются, чтоб не мешать гостям. Основной вход из холла. Это кухня. Я там готовлю.       — Вы сами готовите?       — Да, я люблю готовить. Вы видели меню на сайте?       Чон кивнул.       — Когда гостей немного, я справляюсь сам, но иногда приходится звать повара и она приезжает сюда из соседнего городка, — продолжил Тэхен.       — Понятно.       — Вы не переживайте, у меня есть все документы, допуски и разрешения. А если что-то не так, говорите свои пожелания, или же можно организовать доставку.       — Нет-нет, меня все устраивает, — торопливо проговорил Чонгук и заглянул вслед за хозяином на кухню. Это было просторное светлое помещение, оборудованное по последнему слову техники, но от него веяло тем домашним уютом, которого не было на современной, но скучной кухне в квартире самого Чонгука. Красивые, удобные шкафчики с деревянными фасадами скрывали всю утварь, над большой плитой нависала мощная вытяжка, которая убирала абсолютно все запахи, а стены были украшены расписными деревянными досками и декоративными тарелками. К слову, обеденный стол там тоже имелся, не такой большой, как в столовой, но вполне себе симпатичный и уютный. Кухня, для удобства, была соединена с обеденной зоной для гостей небольшим коридорчиком, с обеих сторон которого были установлены двери.       Тэхен показал Чонгуку веранду и открытую мансарду на втором этаже, огороженную перилами, куда вела мощная деревянная лестница прямо из гостиной. Там разместились несколько кресел, огромный аквариум, бильярдный стол и игра в дартс на стене. В общем, было все для отдыха и удобства гостей.       — Вы управляетесь со всем этим один, Тэхен? — не скрывая удивления, задал вопрос Чонгук.       — Не совсем, хотя мне это нравится, — просто ответил Тэхен, опустил голову, слегка задумавшись. Но потом, будто вспомнив про собеседника, добавил:       — За порядком здесь следит госпожа Смит, она приходит три раза в неделю. Когда необходимо, нам помогает клининговая компания. Сюда обычно приезжают семьями или небольшими компаниями. Да и не так часто. В основном, отдыхают постоянные клиенты, которые уже побывали здесь когда-то и им понравилось.       — То есть, Ваше объявление, оно не висит постоянно?       — Конечно нет. Это получилось случайно. У тех, кто планировал приехать, случился форс-мажор, и они сняли бронь. А здесь уже все было готово к их приезду.       — Значит, мне повезло, — заулыбался Чон. – У меня тоже случился форс-мажор, и я захотел срочно уехать из города, но нигде не было свободных номеров. А потом я увидел Вашу рекламу.       — Да, это здорово, теперь главное, чтобы Вам все понравилось, Чонгук.       — Мне уже все нравится, — ответил Чон и внимательно посмотрел на Кима.       Чонгук не врал. Ему действительно все нравилось. Нравилась уютная атмосфера этого дома и теплая аура его хозяина. Он, выросший в мире роскоши и вечной погони за успехом, ощутил здесь странный и неведомый ранее покой. Чонгук не старался анализировать. Он просто ощущал. Чувствовал, что ему здесь хорошо.       — Время ужина, проходите в столовую, Чонгук, — закончив экскурсию по дому, сказал Тэхен, обращаясь к гостю.       Чонгук кивнул и пошел в соседнее помещение, с любопытством рассматривая оригинальный интерьер и креативные решения в нем.       Сидя за столом, он наблюдал, как ловко управляется с блюдами Тэхен, как выверенными движениями расставляет принесенные закуски. Эти умения Кима вызывали у Чонгука не только уважение, но и интерес. И вообще, этот Тэхен показался ему очень интересной и, пожалуй, даже загадочной личностью.       Закончив с накрытием, Ким пожелал Чонгуку приятного аппетита и, убрав все лишнее, вежливо поинтересовался:       — Будут ли пожелания на завтрак?       — Нет, Тэхен, я не привередлив в еде. Сделайте, что посчитаете нужным, или что значится в Вашем меню по плану.       — Хорошо. Еще один вопрос: чем Вы планируете заняться после ужина? Потребуется ли моя помощь?       — Думаю, нет. Поднимусь к себе, отдохну после рабочего дня.       — Во сколько Вас завтра разбудить?       — О, с этим проблем не будет, я встаю очень рано, — ответил Чон, махнув рукой.       — Тогда всего доброго и спокойной ночи. До завтра, Чонгук.       — Спокойной ночи, Тэхен.       Чон спокойно, не торопясь отужинал, к слову, стряпня Тэхена привела его в восторг и он сделал себе заметку сказать об этом, сделать парню комплимент.       Встав из-за стола, он хотел было отнести посуду на кухню, но не решился сделать это без разрешения. Поэтому, глубоко вздохнул и отправился наверх. Он действительно очень сильно устал и думал сейчас только о том, чтоб принять душ и улечься в постель. Но несмотря на усталость, он был доволен и счастлив. Ему нравился дом, нравилась царящая вокруг тишина и нравился Тэхен.       Чонгук, действительно, вставал очень рано. Годы учебы, а потом плотный график работы приучили его к этому. В принципе, он всегда высыпался и не страдал от ранних подъемов. Вот и сейчас, он быстро привел себя в порядок, надел джинсы и толстовку, прибрался в комнате и спустился вниз. За окнами еще было темно, и в доме было включено освещение. «Значит, Тэхен уже тоже встал», — подумал Чонгук и отправился на поиски. Как он и ожидал, Ким нашелся на кухне. Он колдовал над завтраком, попутно подбирая посуду для сервировки.       — Ох, Вы действительно, ранняя пташка, Чонгук, — заметил Тэхен, увидев своего постояльца в проеме двери. — Доброе утро. Как спалось?       — Доброе, все отлично, спал как младенец, — весело ответил Чон, и тут взгляд его упал на руку Кима, который переставлял кастрюльки. Он еще вчера заметил, что правая рука парня затянута в митенку телесного цвета, но не обратил на это особого внимания. Мало ли зачем тому это нужно. Может, делал что-нибудь, и так удобней. У Чона у самого такие есть, только кожаные, в них удобно держать руль любимого Харлея.       Когда Тэхен, сгрузив нужную посуду на поднос, направился к двери, ведущей в столовую, Чон его остановил.       — Тэхен, я вполне могу есть здесь, на кухне. И Вам мороки меньше, из-за меня одного таскать все туда-сюда не обязательно.       — Но, Чонгук, это сервис, я всегда кормил гостей в столовой.       — Когда их много, это понятно. Но я один.       — И что? Это ничего не значит, Вы тоже должны отдыхать с комфортом.       — Мне будет комфортно и здесь, уверяю Вас. Особенно, если Вы согласитесь составить мне компанию.       — Что?       — Позавтракайте со мной, — попросил Чон, и, видя сомнения в глазах Кима, добавил:       — Пожалуйста. Над Вами же нет начальников, Вы сам себе хозяин.       Внимательно посмотрев на Чона и в его выразительные, просящие глаза, Тэхен, подумав пару секунд, согласился. Он вернулся и расставил все на кухонном столе, добавив еще один комплект для себя. Молодые люди быстро нашли общий язык и даже решили с подачи Чона перейти в общении на ты. Они выяснили также, что почти ровесники, Тэхен лишь на два года старше, ему исполнится скоро тридцать. Услышав это, Чонгук очень удивился, потому что с виду дал парню не больше двадцати пяти.       Когда они закончили, Чонгук вызвался помочь с уборкой кухни, и как ни возмущался Ким, что это ни в какие ворота не лезет, тот был непреклонен.       — Чем ты сегодня будешь заниматься? Есть какие -то неотложные дела?       — В принципе, нет. Все закупки сделаны, все счета оплачены. Только забота о твоем комфорте. Ну и поработать надо будет пару часов.       — Что? — не понял Чонгук. — В смысле, поработать?       — В прямом смысле поработать. Гостевой дом не единственный мой доход. Это, скорее, хобби.       — Да ладно, — вытаращил глаза Чон. – И кем ты работаешь?       — Я дизайнер, делаю проекты, иногда выбираюсь в город на встречи с заказчиками. Изредка приходится жить там, если заказчик включает в смету и руководство исполнением проекта.       — Так вот оно что-о…– протянул Гук. — Теперь понятно.       — Что?       — Понятно, почему здесь так красиво и уютно. Потому что ты настоящий профессионал.       — Спасибо, рад слышать, — тихо прошелестел Ким, опустив глаза. Он явно стеснялся принимать такую откровенную похвалу.       — Ох, и еще. Чуть не забыл. Хотел вчера сказать, но ты уже ушел. Ты потрясающе готовишь.       — Так зачем ты спрашивал меня про планы на день? — соскочил с темы Тэхен, не реагируя больше на лестные отзывы. Чон заметил, что Киму трудно принимать комплименты в свой адрес.       — А, да, точно. Хотел предложить тебе прогуляться. Покажи мне окрестности, если ты не против.       — Хорошо, без проблем. Только оденься теплее.       И вот тут до Чона дошло. Парень перед ним стоял сегодня в пушистом ангорском свитере. Чонгук припоминал, что и вчера тот был одет в огромный разноцветный пуловер в оранжево-бирюзовую полоску. А у него с собой не было ни одного. Кроме того, он не взял ни шапку, ни перчатки. Чон настолько привык перемещаться по городу в машине с кондиционером, что не замечал холода при коротких перебежках от машины до крыльца дома, офисного центра или магазина. Поэтому такие вещи как шапки и рукавицы в принципе не встречались в его гардеробе.       — Что такое? — озадаченно спросил Тэхен, видя, что Чон застыл на месте с глупым выражением лица и округлившимися еще больше глазами. — Чонгук!       Ким подошел ближе и похлопал Чона по плечу.       — У меня нет ни шапки, ни рукавиц, ни свитера, — просто признался Чон.       — Зато есть классический костюм из последней коллекции Армани, — подшутил Ким, на что Чон снова вытаращил глаза.       — Что ты удивляешься, я же не совсем дикий, хоть и живу в лесу, — хохотнул Тэхен. — Ладно, модник, пойдем со мной. Не ты первый, не ты последний.       Они вышли в холл, и Ким направился в сторону второго крыла здания.       — А там что? — полюбопытствовал Чон.       — В этом крыле живу я, — ответил Ким и, открыв дверь, пропустил гостя вперед. Сразу в прихожей стоял огромный шкаф-купе, к которому Тэхен и подвел Чона.       — Вот, выбирай, — откатил он одну дверцу.       На широких полках лежали аккуратно свернутые разноцветные теплые свитера и шапки. — Выбирай любые, они все чистые. Которые в пакетах, вообще новые.       От такого количества трикотажа Чонгук аж присвистнул.       — Ты, что, магазин обнес? — удивился Чонгук, этот парень продолжал удивлять его дальше больше.       — Да нет… приобрел, — спустя пару секунд ответил Тэхен. — Всегда любил мягкую, удобную одежду, да и живу в лесу, она здесь нужна, вот и накопилось, вернее, накупил, — усмехнулся Ким.       — Класс, мне нравится, — ответил Чонгук и вытащил с полки два объемных пакета, в одном из которых лежал серый комплект с ярким норвежским узором, а в другом темно-бежевый свитер из толстой мягкой пряжи, связанный рисунком с объемными косами и жгутами.       — Какие красивые… и уютные… Почему я никогда не обращал на них внимания? — говорил сам с собой Гук, но Ким услышал его и улыбнулся.       — Тебе пойдет, Чонгук, примерь.       — Хорошо, я пойду к себе, оденусь, а потом мы пойдем гулять.       — Договорились, буду ждать тебя в холле.       Зайдя в свою комнату, Чонгук прошел к окну. Уже совсем рассвело и, он, решив отодвинуть тяжелые темные шторы цвета темной орхидеи, обнаружил за ними выход на балкон. Но не это поразило Чона, а открывающийся из окна вид. Теперь он понял, почему Тэхен выбрал для него эту комнату. Ему, городскому жителю, в диковинку такие пейзажи. Из его квартиры в городе можно было увидеть лишь высотки офисных центров да услышать звуки проезжающего транспорта. А здесь… Чонгук не сдержался и, несмотря не мороз, открыл дверь и выглянул наружу. Великолепный вид на Скалистые горы справа, мощный вековой хвойный лес, не уступающий им в красоте и величии слева, и снег. Много по-настоящему белого снега. Такого вы никогда не увидите в городе. Его либо сразу убирают, либо пачкают колеса машин и бесконечные пешеходы. А здесь… Девственно белый, он сиял, мерцал, серебрился под лучами зимнего холодного Солнца и казалось, что человек попал в сказку. Именно так и подумал Чонгук, но тут почувствовал, что все же в эту сказку нужно выходить тепло одетым, и здравый смысл велел ему закрыть балконную дверь. Он поспешил примерить выданные Тэхеном обновы, и, надев тимберы и дубленку, спустился вниз.       Они вышли на улицу. Ощущение сказки так и не покинуло Чонгука, оно лишь усилилось. Шел легкий снежок, ветра не было. Вековые ели стояли, укутанные в белоснежные одеяла, а на земле, будто легкое воздушное покрывало, лежал свежевыпавший снег. Все вокруг блестело от серебристого инея. Чонгук шел по заснеженной тропинке и зачарованно смотрел по сторонам. Вокруг стояла абсолютная тишина, и лишь шорох снега нарушал это сияющее спокойствие.       Тэхен не мешал Чонгуку переживать эти сказочные моменты и, понимая все, шел на некотором расстоянии позади Чона. Тот видел, что архитектор восхищен тем, что видит, и решил пока не мешать ему наслаждаться таким редким, как понял Ким, общением с природой.       Они гуляли довольно долго. Молчали, но на удивление, молчание это не напрягало никоторого из них. Чонгук удивлялся, глядя на окружающие виды, а Ким — на такого восторженного Чонгука. И оба улыбались.       — Все-таки не зря я бросил все и приехал сюда, — заговорил наконец Чонгук.       — Расскажешь, что заставило тебя это сделать? Если мой вопрос неуместен, то прости, и не отвечай.       — Да нет, в общем-то, ничего страшного не произошло. Просто… — начал свой рассказ Чон, но в этот момент наверху что-то хрустнуло, неожиданное движение среди ветвей заставило парней поднять головы, они едва заметили прыгающую среди верхушек деревьев белку, и в этот момент сильные еловые лапы не удержали снег и он свалился прямо на голову Чонгука, осыпав его с ног до головы.       Он стоял с закрытыми глазами, замерев и растопырив руки, а Тэхен остановился рядом и что есть мочи смеялся. Смех был таким искрящимся, а улыбка такой красивой, что Чон, раскрыв глаза и проморгавшись, залип на несколько секунд. Давно он не слышал такого искреннего смеха и не видел такой неподдельной радости. Чону даже обидно не было, он просто рассмеялся вслед за Кимом. Тот был похож на ребенка. В белом свитере из толстой пряжи с высоким воротом, который закрывал шею, коричневой легкой куртке и в вязаной шапочке с забавным помпоном, Тэхен совсем не выглядел тридцатилетним успешным дизайнером, хозяином гостевого дома. Того хотелось обнять и оберегать. Эти мысли беспорядочно пронеслись в голове Чона, но сделал он абсолютно противоположное. Чонгук глянул по сторонам, быстро ухватился за ствол рядом стоящей молодой елочки, дернул как следует и… очередная порция снега полетела с веток на землю. Вернее, на Тэхена, который стоял рядом.       — Ты зачем это сделал? — возмутился Ким, когда смог, наконец, открыть глаза.       — А чего ты надо мной ржешь? Может, мне обидно, — хохотнул Чон.       — Ах, так, ну тогда держись, — насупил брови Тэхен и затряс еще одну елку, которая в результате засыпала их обоих. Парни бегали по лесу, резвились, как маленькие, отпустив все свои взрослые проблемы и зажимы. Им было весело и легко. Они уже скакали не только по тропинкам, но и по сугробам, увязая в них, догоняя друг друга и борясь за первенство, кто больше снега уронит на их головы. В конце концов Чонгук оступился и упал в сугроб, завалившись на спину, а догонявший его и уже успевший схватить Чона за куртку Тэхен не смог затормозить, полетел прямо на Чонгука и очутился в его объятиях. Раскрасневшиеся, довольные своими шалостями, вывалявшиеся в снегу как малые дети, они счастливо хихикали и обменивались шуточками. Парни смотрели друг на друга и постепенно их смех затих. Чон начал осознавать, насколько прекрасен парень в его руках, а Тэхен смутился. Смутился, отвел глаза и стал выбираться из рук Чонгука и вообще из сугроба. Встав на ноги, он подал руку Чону и тихо сказал:       — Нам надо возвращаться домой. Посмотри, на кого мы похожи.       — Согласен, пойдем.

***

      Когда они добрались до коттеджа, Тэхен отправил гостя переодеваться, сам быстро надел сухую одежду и поспешил на кухню. Он вскипятил чайник, ему захотелось после такой хорошей прогулки угостить Чонгука своим фирменным какао с амаретто. Впервые за долгое время он смог расслабиться рядом с другим человеком, рядом с другим мужчиной и был благодарен за это Чонгуку. Тот ему понравился с самого начала, но он не знал, может ли рассчитывать на взаимную симпатию, не знал, что произошло у того в Калгари, и почему Чон изменил планы и уехал за город. Он попытался начать разговор и выяснить хоть что-то, но удобный момент был упущен, а повторять свой вопрос Тэхен не хотел.       Он суетился на кухне, сервируя стол, раскладывая кексы и различную выпечку на тарелки, когда на кухню вошел Чонгук. Не говоря ни слова, тот медленно подошел к Киму со спины и остановился буквально в сантиметре от Тэхена, будто проверяя реакцию хозяина дома на нарушение его личного пространства. Ким замер, выдохнул и прикрыл глаза. Ему так хотелось откинуться назад и опереться на широкую грудь мужчины, стоящего сзади, но он удержался и, весь сжавшись, не показал своих желаний. Но Чонгук заметил это и, довольно улыбнувшись, легко прикоснулся к рукам Тэхена чуть выше локтя и тихо спросил, обдав ухо Кима горячим дыханием:       — Ты что, боишься меня?       — С чего ты это взял, Чонгук, — неестественно громко для ситуации спросил Тэхен, развернулся и, вынуждая Чона отступить, продолжил:       — Проходи, садись, буду отогревать тебя моим фирменным какао.       — Очень интересно, это что-то новенькое, — потирая руки, улыбнулся Чон, отодвигая стул.       Ким быстрым взглядом оглядел Чонгука. Тот был одет по-домашнему, в серую худи и светлые свободные спортивные брюки, и выглядел сейчас большим, надежным и уютным. Такой Чон нравился Тэхену еще больше. Ким снова вздохнул и принялся смешивать вкусный напиток для своего гостя.       Молодые люди сели напротив друг друга. Чонгук уплетал вкусняшки, нахваливая таланты Тэхена. Какао с амаретто тому очень понравилось и, не стесняясь, Чон попросил добавки. Когда Тэхен поставил перед Чоном чашку дымящегося ароматного напитка, тот снова обратил внимание, что на руке Кима надета митенка.       — Я не ответил на твой вопрос там, в лесу, — заговорил Чонгук, потягивая горячий напиток из чашки. — Не успел.       Ким улыбнулся, вспомнив, почему именно не успел Чонгук.       — В общем, если кратко, я всегда проводил Рождество с семьей. Это наша традиция — собираться в доме родителей. Они замечательные люди, я их очень люблю, но у них есть маниакальное желание меня женить. Они постоянно пытаются свести меня с кем-то. И в этот раз пригласили какую-то девицу встречать с нами Рождество. А это уже не семейные посиделки. И я отказался.       — Они, наверное, переживают о тебе и так проявляют свою заботу, — предположил Ким.       — Да, но они прекрасно знают, что мне это не интересно, — произнес Чонгук и стал внимательно наблюдать за реакцией Тэхена.       — Почему? Что именно тебе не интересно? — спросил, чуть напрягшись, но нарочито равнодушно, Ким, не поднимая глаз от стола.       Чонгук сделал еще глоток и осторожно продолжил:       — Мне не интересны девушки, Тэхен.       Чон пристально смотрел на Тэхена, изучая его реакцию. И понял, что смущение Кима в лесу истолковал совершенно правильно.       — Вот как? — нейтрально отреагировал Тэхен на слова Чонгука. — А твои родители в курсе?       — Я неоднократно намекал, они не могли не понять.       — Возможно, они ждут откровенного разговора с твоей стороны? Хотя решиться на это сложно, понимаю тебя.       — Понимаешь? Ты прошел через подобное?       Ким помолчал, прежде чем ответить, явно подбирая слова. Он не хотел об этом вспоминать, но и не хотел обижать Чона.       — Я не хочу об этом говорить, Чонгук. Не хочу снова переживать все это.       — Хорошо. Прости меня, Тэ, я не должен был задавать этот вопрос, — тихо проговорил Чон и, рискнув, вытянул руку и положил ее на руку Кима. Тэхен, на удивление, не отстранился, а наоборот, переплел пальцы с Чонгуком и, грустно улыбнувшись, поднял голову и посмотрел прямо в глаза Чону:       — Ничего. Все уже хорошо. Сейчас все хорошо.       Они посидели еще несколько минут в тишине, после чего Тэхен встал, убрал все со стола, и хотел отправить Чонгука в гостиную или к себе в комнату, чтоб приготовить обед. Но Чон запротестовал:       — Я не голоден, лучше побудь со мной.       — Чонгук, — даже не удивился словам того Ким. — Через два часа время обеда, я должен…       — Тогда я помогу, — не дал договорить ему Чон.       — Чонгук, и какой это будет отдых у тебя?       — Хороший, Тэ, самый лучший. Мне хорошо рядом с тобой, намного лучше, чем одному в гостиной.

***

      Следующие полдня они не расставались. Чонгук помог приготовить обед, они вместе поели, закинули посуду в посудомоечную машину и направились в гостиную. Чонгук и Тэхен сыграли несколько партий в бильярд, покидали дартс, устроили шуточную фотосессию у огромной нарядной елки, стоящей в углу гостиной, расставили шахматы, но игра не пошла. Надо было думать, а хотелось разговаривать и узнавать друг друга. Поэтому они просто уселись на большой светлый диван и говорили без умолку. Обо всем: о работе, об учебе, о школьных друзьях и студенческих гулянках, об увлечениях, обо всем, но за это время Ким ни разу не упомянул своих родителей. И Чонгук все больше убеждался, что в этом и заключена причина того, почему Тэхен часто бывает задумчив и печален. Но Чон не поднимал больше этот вопрос, боясь травмировать парня.       Готовить ужин Чонгук Тэхену все-таки не дал, отпустив его лишь на пару минут организовать вечернее чаепитие. А после они снова расположились в гостиной.       — Знаешь, мне тоже хорошо с тобой, — признался Тэхен. — Я давно не ощущал такого покоя на душе. С тех самых пор, как мои родители отказались от меня.       — Тэ, не надо.       — Я расскажу. Возможно, потом я смогу отпустить эту ситуацию и жить дальше спокойно.       — Тогда давай. Я выслушаю и поддержу, — неуверенно ответил Чонгук, сомневаясь в этой затее.       Ким слегка улыбнулся и с благодарностью посмотрел на Чона.       — У моих родителей крупная юридическая контора в Корее. Вернее, уже целая сеть. Отец надеялся, что я, как и мой старший брат, пойду по его стопам, мы будем помогать ему и рано или поздно унаследуем бизнес. Впервые он крупно разочаровался во мне, когда я отказался поступать на юридический факультет. В старших классах я помогал ему по мелочам в офисе и понимал, в чем заключается суть работы юриста. Меня это не привлекало. Одно дело, просто изредка помогать, и совсем другое — знать, что это твоя постоянная деятельность, за результат которой ты несешь ответственность. Когда я сказал, что хочу стать дизайнером, отец разозлился. Он всегда считал, что все эти «декоры и интерьеры — бабские штучки». Чтоб доказать ему, что я не совсем никчемный, я параллельно изучал и веб-дизайн, потому что отец всех айтишников очень уважал. Но доверие ко мне было подорвано, и моя ценность в его глазах опустилась ниже некуда. Только благодаря матери я смог учиться там, где хотел, она убедила отца в том, что высшее образование я должен получить.       Тэхен говорил и говорил, слова лились рекой, в них сквозила боль из-за предательства и несправедливости. Чонгук взял руку Тэхена и несильно сжал в своей в знак поддержки.       — Что произошло потом? Как ты оказался здесь? — коротко спросил Чон.       — Однажды, после четвертого курса, я познакомился с парнем. Это был очень хороший молодой человек, мы понравились друг другу, завязались отношения. А потом отец увидел нас. Увидел поцелуй. А я все лето говорил ему, что это мой друг и сокурсник. Он был в ярости, выписал меня из семейного реестра, наговорил гадостей, запретил всем родственникам общаться со мной. Того парня запугал, и он больше на связь со мной не выходил. А я… я остался почти один.       — Ты смог перебраться сюда и доучился?       — Да, мне помогла бабушка. Основатель бизнеса, мой дед, в свое время достаточное количество акций передал ей, чтоб она никогда ни в чем не нуждалась. Бабушка — женщина сильная и волевая, и всегда любила меня и любит. Она пошла наперекор отцу, оплатила последний год моего обучения, купила этот дом и помогла его обустроить. Первые годы она часто приезжала ко мне. А сейчас здоровье уже не то, а я появляться в Корее больше не имею желания, поэтому мы видимся крайне редко, и общаемся только по телефону или видеосвязи.       Когда Ким закончил говорить, по его щекам текли слезы. Чонгуку было больно смотреть на разбитого парня, он корил себя за то, что задал этот дурацкий вопрос и разбередил Киму раны. Он не знал, какие слова можно было подобрать в такой ситуации, чтоб успокоить Тэхена, он просто молча, повинуясь внутреннему голосу, сгреб того в свои объятия и прижал к себе. Чонгук вновь почувствовал непреодолимое желание оберегать, заботиться, быть рядом с этим потрясающим человеком.       Чон успокаивал и баюкал Тэхена очень долго, Ким тихо плакал на его плече, ближе прижимаясь и обнимая его за шею. Чонгук гладил расстроенного парня по голове, перебирая темные шелковистые пряди волос, по спине, прижимал крепко-крепко к себе, передавая свою силу и показывая свое желание помочь и уберечь от всего плохого, подарить счастье и душевный покой. И потихоньку Ким успокоился в крепких надежных руках и заснул. Чонгук решил, что парню действительно лучше отдохнуть и поспать, он аккуратно встал, положил Тэхена на диван и укрыл одним из лежащих рядом пледов. Чон недолго посидел рядом, рассматривая идеальные черты лица, подмечая и длинные ресницы, и веселые родинки, и красивый изгиб пухлых губ. Губы. Взгляд Чона остановился на них. Чонгук так хотел бы их поцеловать. Но это позже. Сейчас надо дать тому отдохнуть после пережитого вновь стресса. Чонгук выключил основное освещение комнаты, оставил только светящиеся гирлянды, развешенные по периметру гостиной и на елке, взял второй плед и устроился на соседнем диване. Ему не хотелось оставлять Кима сейчас одного. Ему вообще не хотелось больше оставлять его. Никогда.       Он лежал в загадочном полумраке комнаты, размышляя о превратностях судьбы и череде случайностей, которые привели его в это волшебное место, к этому прекрасному человеку, и не заметил, как задремал. Открыл глаза Чон от ощущения теплой ладони на своей щеке и тихого ласкового голоса, который звал его по имени:       — Чонгук… Чонгуки, проснись.       — Тэ, — прошептал тихо Чон и заулыбался, увидев Кима, который сидел совсем рядом, на диване. — Тэхени…       Чон потянул Кима на себя, тот не сопротивлялся. Он обнял парня и прошептал на ухо:       — Мой. Мой Тэхени.       — Вставай, Чонгук, тебе надо подняться к себе. Спина будет болеть, если ты останешься на ночь здесь. — Тэхен хотел встать, но Чонгук не отпускал.       — Не хочу, — закапризничал Чон, а Тэхен умилялся, глядя на этого большого ребенка, взлохмаченного и заспанного. — Не хочу один, хочу с тобой.       Чонгук сел, но вставать с дивана не собирался, зарывшись в плед.       Тэхен с нежностью смотрел на Чона и размышлял. Потом вздохнул, взял его за руку и сказал:       — Ладно, пошли.       — Куда?       — Увидишь, пошли.       Ким потянул Чонгука к выходу из гостиной, и Чон, больше не сопротивляясь, только переставлял ноги, переживая, что сейчас придется расстаться с его Тэхени.       Но Ким удивил. Тот привел его в свою часть дома и проводил до спальни. Порылся в шкафу, достал оттуда футболку и протянул ее Чону. Быстро стянув покрывало и отогнув край одеяла, Тэхен позвал Чонгука:       — Переодевайся и забирайся.       — Ты серьезно?       — Вполне. Ты же не хочешь идти к себе. И что мне делать? Ложись давай.       — Тэхен…       — Что Тэхен? Мы будем спать. Спать, Чонгуки, залезай давай.       Больше уговаривать Чона не пришлось, он быстро скинул с себя домашний костюм, натянул футболку и нырнул в постель.       Тэхен надел пижаму, забрался на другую сторону широкой двуспальной кровати и натянул на себя одеяло. Было два часа ночи и хотелось спать. Глаза сами собой закрылись, и Тэхен заснул. Чон к этому времени тоже уже давно сопел.       Проснувшись утром, Ким прислушался к своим ощущениям. Что-то заставило его это сделать, еще не открыв глаза. Его лоб упирался во что-то теплое и крепкое, на талии явно что-то лежало, было непривычно, но он чувствовал себя вполне хорошо и комфортно. Безопасно. Надежно. Приоткрыв глаза, он увидел рядом с собой на подушке милую мордашку Чона. Рассматривая парня, он вдруг с ужасом обнаружил, что его нога закинута на бедро того, и вообще, он спит в объятиях Чонгука. Видимо, во сне Тэхен интуитивно повернулся к источнику тепла и нежности, а Чон, не думая, сгреб его в свои объятия. Тэ поспешил исправить ситуацию, хотя совсем не хотел выбираться из нежных рук, но все же осторожно убрал свою ногу, пытаясь не разбудить мужчину. Но в ту же секунду тот, не открывая глаз, тихо и недовольно проворчал:       — Сделай, как было, верни на место, — и еще крепче прижал Кима к себе. Тэхен млел в руках младшего, не желая выбираться, но все-таки взял себя в руки и, чуть отодвинувшись, тихо прошептал:       — Мы проспали.       — Мы не могли этого сделать, Тэ.       — Но мы сделали.       — Нет, мы же никуда не торопимся.       — Сегодня Рождество, Чонгуки, надо приготовить праздничный ужин.       — Приготовим, успеем, — проворчал Чон, оглаживая руками спину и бока Кима, и добавил:       — Тэхени, иди ко мне.       Тэхен вновь оказался прижат к сильному телу Чона. Его дыхание участилось, он обнял того в ответ, запустив руки под футболку и ощутил, как мурашки побежали по спине Чона. Губы Кима приоткрылись, желая получить заветный поцелуй. Чон, посмотрев на лежащего так близко парня, сдерживать себя больше не смог. Положив одну руку ему на щеку, Чон осторожно, на пробу, прикоснулся губами к губам Тэ, а когда он ответил, слегка засосав нижнюю губу того, улыбнулся в поцелуй и уже более уверенно накрыл мягкие губы Кима своими.       — Хочу всегда смотреть на тебя, хочу всегда держать тебя в своих руках, хочу чувствовать тебя всегда, не хочу отпускать, — заполошно шептал ему на ухо Чонгук, обнимая и страстно прижимая к себе, зарываясь носом в пушистые волосы Тэхена. Чон выцеловывал лицо и шею Кима, стянул с плеча пижамную рубашку и дальше стал прокладывать дорожку поцелуев, лаская все открывшиеся участки медовой кожи. Тэхен лишь прерывисто дышал, откинув голову назад, отчаянно цепляясь за Чонгука, и тоже боялся его отпустить.       Нахлынувшее возбуждение затуманило разум, Чонгук опустил руку на ягодицы Кима и еще сильней прижал его к себе, инстинктивно двинув бедрами вперед в поисках удовольствия. Ким застонал и от этого звука Чона окончательно унесло.       Они смотрели в глаза друг друга и понимали, что будет дальше. Внизу живота у обоих все давно было готово и требовало ласки и моментальной разрядки. Поэтому Тэхен, не стесняясь, ответил на движения бедер Чонгука и притерся как можно плотнее к ощутимо выпирающему бугорку. Он крепко вцепился в плечи Чона и принялся выцеловывать шею и ключицы того, сдерживая себя остатками разума и стараясь не оставлять следов, одновременно двигая бедрами в такт движений Чонгука.       — Мой, — повторил свои вчерашние слова Чонгук, когда судорога наслаждения наконец отпустила их, но они так и не смогли оторваться друг от друга.       — Твой, — выдохнул Ким и продолжил осыпать поцелуями шею Чона.

***

      После обеда Тэхен силой отправил Чонгука в свою комнату и принялся наконец за приготовление праздничного ужина. Он действительно любил готовить и делал это очень хорошо. Поскольку они были только вдвоем, Ким решил, что не будет приглашать помощников, а сделает все сам. Он заранее продумал все блюда, поэтому осталось только реализовать задуманное. Ким знал, что Чонгук родился в Канаде и никогда не бывал в Корее, поэтому решил угостить того парочкой национальных блюд. Для этого он выбрал пульгоки и традиционный корейский рождественский пирог. Вообще, в Корее, как и в Канаде, очень любят различную выпечку на рождественском столе. И Тэхен не был исключением, поэтому, когда все основные блюда, в том числе и жареная индейка, были почти готовы, он принялся за своих любимых дельфинчиков. Это были печенья, которые научила его готовить бабушка, когда он был еще маленький. Простые в приготовлении, красивые, в голубой глазури, они напоминали Тэхену о детстве, поэтому он пек их на праздничный стол довольно часто. В этот самый момент на кухню пришел Чонгук. Тот уже и погулял, и поиграл, и посмотрел какую-то передачу по телевизору. И давно уже соскучился. Поэтому сразу прошел к столу, обхватил Кима за талию и посмотрел ему через плечо.       — Это что, печенье?       — Да.       — Дельфинчики?       — Ну да, видишь же.       — Необычно. Никогда такого не пробовал. И даже не видел.       — Это рецепт моей бабушки. Вот и попробуешь.       — А почему именно дельфины?       — Бабушка говорила, что дельфин — символизирует силу, свободолюбие, честь, свободу и благородство. Она очень любит этих животных, — рассказывал Тэхен, не переставая вырезать из теста маленькие фигурки.       — Это она мне формочки подарила, — улыбнулся Ким, все еще нежась в объятиях Чонгука.       — Здорово, мне нравится, красиво, — похвалил Чон творения Тэхена. — Ты скоро освободишься?       — Да, Чонгуки, я почти закончил, сейчас поставлю противень в духовку и я весь твой.       — Серьезно? — плотоядно повел бровью Чонгук, на что Ким бросил в того кухонное полотенце.       — Я не это имел в виду.       — Что не это? Откуда ты знаешь, о чем я подумал, а? — захихикал Чон.       — Чонгук! — возмутился Тэхен и чуть покраснел.       — Ладно, все, поваренок, ты поставил свои печеньки печься, теперь иди ко мне, я соскучился, – Чон схватил Кима за руку и потащил в гостиную, плюхнулся на диван и потянул Кима к себе на колени. У них еще оставалось достаточно времени насладится обществом друг друга, что они и делали до тех пор, пока не пришла пора накрывать на стол и одеваться к празднику.       Тэхен предложил встречать Рождество на его территории. Чонгук был в восторге от этой идеи и с энтузиазмом бросился помогать. Конечно, пришлось повозиться, таскать блюда и посуду было не так удобно, как в столовую, но обоим эти хлопоты были приятны.

***

      Наконец, все было готово и они ненадолго разошлись. Чонгук ушел к себе, чтоб привести себя в порядок, переодеться и позвонить родителям. Все-таки, не поздравить их он не мог, несмотря ни на что. К тому же, вся эта ситуация привела к тому, что он познакомился с Тэхеном, и Чон был даже благодарен матери и отцу. Чонгук достал телефон и набрал номер, стоящий одним из первых на быстром дозвоне. Трубку взяли сразу, и на том конце послышался обеспокоенный женский голос:       — Гуки, сынок, ты что, так и не приедешь к нам?       — Нет, мама, прости, в этот раз давайте без меня.       — Гуки, ты не передумаешь? — спросила мама. – Мы с отцом так надеялись на то, что соберемся все вместе.       — Мама, ты прекрасно знаешь причину, по которой я отказался от семейного торжества. Поверь, я тоже очень хотел провести Рождество с вами, но, у вас с отцом, видимо, другие планы. И с моими они не совпадают.       — Гуки, — продолжила госпожа Чон, пытаясь переубедить сына, но Чонгук позволил себе перебить мать       — Мама, я не в Калгари. Я уже уехал.       — Что? Уехал? Но… Как?       — Разве Хосоки-хен не сказал тебе?       — Он говорил, но я не поверила, ты же так любишь наши семейные вечера. Я подумала, что ты просто решил напугать Хосоки.       — Мама, я уже не ребенок, чтобы пугать хена, — усмехнулся Чонгук.       — Гуки, приезжай, ее не будет. Когда она узнала, что будем только мы и Хосоки с Наён, она передумала.       — Нет, мам, в этот раз я не приеду. Мне здесь нравится, я проведу Рождество за городом.       — Один? Сынок, ну как же так? — запричитала госпожа Чон.       — Ну почему один? Здесь тоже люди живут. И очень даже хорошие.       — Гуки, прости нас, пожалуйста. Мы так переживаем за тебя, ты только работаешь…       — Мам, давай не будем, меня все вполне устраивает, вы прекрасно все знаете про меня, просто не желаете это принимать.       — Все мы понимаем, Чонгуки! — воскликнула мама. — Если бы у тебя кто-то был, если б ты привел к нам в дом пусть даже парня, я бы знала, что ты не одинок, что у тебя есть человек, который любит тебя, который будет тебе поддержкой, и я не волновалась бы за тебя, не пыталась подобрать тебе пару!       — Мама, ты что такое говоришь… — Чон был поражен до глубины души словами матери.       — То и говорю, Чонгук, твоя мать не гомофоб, я лишь хочу, чтоб мой сын был счастлив. А ты прячешься от нас, не хочешь не то, что познакомить со своим избранником, но даже поговорить нормально на эту тему с родителями.       — Мам… прости… Я боялся этого разговора, правда. Я не знал, как вы к этому отнесетесь. Я боялся вас потерять, потому что очень люблю вас, — Чонгук был растроган этим словами матери, но собравшись с духом, продолжил:       — А знакомить мне было не с кем. У меня никого не было, до последнего времени.       — А сейчас? Сейчас что-то изменилось?       — Боюсь сглазить, мама, но надеюсь, что да.       — В общем так, сын, когда наотдыхаешься, приезжай домой. И мы все обсудим.       — Хорошо, мама, обязательно. Я приеду во вторник вечером.       — Тогда с Рождеством, сынок.       — И тебя с Рождеством. Передай мои поздравления отцу, хену и Наён.       — Договорились.       Чонгук скинул вызов, посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук, мысленно похвалил себя за то, что приехал сюда в классическом костюме и сейчас ему есть в чем выйти в люди, взял прихваченную с собой на всякий случай из города бутылку игристого Cristal Rose в подарочной упаковке и спустился вниз. Настроение его после разговора с матерью стало еще лучше, он чувствовал легкость и в мыслях, и в теле, предвкушал приятный вечер в обществе близкого человека.       Чонгук спустился на первый этаж и вошел в апартаменты Тэхена. Гостиная неуловимо преобразилась благодаря включенным гирляндам и зажженным свечам на столе. Из дорогой стереоустановки с кристально чистым звуком лилась легкая, приглушенная джазовая мелодия. Чонгук был зачарован сказочной окружающей обстановкой, но когда в гостиную зашел Тэхен, он просто потерял дар речи и даже, кажется, присвистнул, оглядывая того с ног до головы.       — Вот это да… Ничего себе… — только и смог произнести Чон, когда немного отошел от первого шока.       Тэхен стоял перед ним и улыбался. Его образ был прямо противоположен тому, к которому привык Чонгук. Мягкий, теплый, тискательный Тэхен куда-то делся, а перед ним стоял горячий красавец, сошедший со страниц глянцевого журнала. Утонченный, дерзкий, уверенный в себе. В белоснежной рубашке и шикарном классическом костюме от Brioni необычного цвета темной орхидеи, который Ким, к слову, очень любил, тот был до невозможного прекрасен и бесподобен.       — Ну, закончил меня рассматривать? — рассмеялся Тэхен, глядя на удивленного Чона.       — Ты шикарен, Тэ, — наконец выдал осмысленную фразу Чонгук.       — Спасибо, Гуки, ты тоже очень красивый, — немного смутился все-таки Тэхен. — Давай, проходи к столу, располагайся.       — Вот, это тебе, — сказал Чон, все еще рассматривая Кима, и подал тому приготовленный презент. — С Рождеством, Тэхени.       Тэхен принял коробку с элитным шампанским и, поблагодарив Чона, достал бутылку и поставил ее на стол. А Чонгук в очередной раз обратил внимание на красивые, ухоженные руки Кима, на одной из которых сегодня митенки не было. Рука была закрыта не менее интересной вещицей, которая Киму безумно шла и подходила к его темно-бордовому костюму. Черная кружевная перчатка завершала образ и добавляла ему таинственности и загадочности.       Вечер проходил по заранее задуманному плану, молодые люди много ели, пили и, конечно же, общались. Чонгук перепробовал все блюда и остался в полном восторге, потому что ему понравилось абсолютно все. Когда дело дошло до десертов, Чонгук оценил уже знакомых ему дельфинчиков и стал приглядываться к небольшой вазочке. Ему хотелось попробрвать все.       — А это что? — спросил Чон.       — Попробуй, может угадаешь?       — Какая-то выпечка? — пытался вызнать правду Чонгук.       — Пробуй, пробуй. — Ким сидел рядом, подперев рукой подбородок и не сводил глаз со своего Гуки.       Чонгук подцепил вилкой пару кусочков непонятного, но вкусно выглядящего десерта и закинул себе в рот. И, не успев разжевать, уже в удивлении выкатил глаза на Тэхена.       — Ничего себе! Я же не ошибаюсь? — с набитым ртом спросил Чон.       — Нет, Гуки, не ошибаешься, — засмеялся Тэхен. Это они самые, жареные бананы.       — Я их во всяком виде ел, и молоко пил, но такого еще никогда и нигде не пробовал.       — Вкусно?       — Еще спрашиваешь! Думаю, я даже не поделюсь.       Тэхен захохотал:       — Ну, кушай, кушай, все для тебя.       Вечер плавно перетекал в ночь, когда Чонгук, протянув руку Тэхену, тихо попросил:       — Потанцуй со мной, Тэхени.       — Я... Я, наверное, не умею, я никогда этого не делал, — стушевался Ким.       — Это неважно. Я научу, тебе понравится.       Чонгук встал, обошел стол, принял руку Тэхена в свою и вывел того на середину гостиной…       Музыка соединяла их души, а руки — тела, они смотрели в глаза друг другу и их уносило на волне блаженства все дальше и дальше от реальности. Внезапно композиция закончилась и Тэхен вздохнул:       — Это, действительно, было чудесно.       — Это ты чудесный, Тэхени.       — Тебе так нравится смущать меня?       — Я не смущаю, я говорю правду, — пояснил Чон и спросил:       — Хочешь отдохнуть?       Ким лишь кивнул головой и парни сели на диван. Чонгук так и не отпустил руку Тэхена.       — Тэ, давно хотел спросить, и не знал, как начать. Даже не знал, стоит ли.       — Ничего себе заявочка…– удивился тот, но примерно догадался, о чем пойдет речь.       Чонгук помолчал, а потом поднес руку Кима к губам и поцеловал, не зная, как сформулировать свой вопрос.       — Давай я помогу, — предложил Ким, лукаво глядя на Чона.       — Что?       — Тебя распирает любопытство, так?       Чонгук кивнул.       — Ты хочешь знать, что с моей рукой?       — Да, — честно ответил Чон и потупил взгляд. — Прости.       — Не извиняйся, это нормально. Это заложено в природе человека, интересоваться всем необычным.       Чон поднял глаза на Кима и удивленно посмотрел на того.       — В принципе, ничего страшного там нет. Это след от ожога. Просто некрасиво выглядит, и я решил им не светить.       — Ожог? Откуда? — воскликнул Чонгук и взгляд его моментально стал почти испуганным.       — Да все оттуда же…       — Отец?       Ким кивнул.       — Тогда не надо, не вспоминай.       — Не переживай, Чонгуки, я не буду сегодня рыдать, как вчера. Это…это случилось в тот день, когда отец узнал о моей ориентации. Он устроил дикий скандал. Я пытался что-то объяснить ему, а он со всей силы оттолкнул меня. Я не удержался и отлетел к камину. Одной рукой ухватился за стойку, а другой угодил прямо в его топку. Вот и все.       — Тебе больно? — глаза Чонгука округлились от ужаса.       — Сначала было очень. Постепенно прошло. Давно уже не болит. Я закрываю шрам, чтобы не вызывать лишних вопросов у посторонних. Многие даже не замечают, что на руке митенка. Только камины с тех пор не люблю.       — Прости, Тэхен. Ты избегал вопросов, а я…       — Все нормально, Гуки. Ты же не посторонний, — тихо сказал Тэхен и нежно улыбнулся Чону.       — Тэхени…— прошептал Гук и они оба надолго потерялись во времени и в пространстве.

***

      — Ну все, я собрал сумки. Вот, возьми, спасибо, что позаботился обо мне. — Чон подал Киму свитера и шапки.       — Не надо, оставь себе. Вдруг еще пригодятся. Пусть это будет моим подарком и маленьким напоминанием об этих днях, — с грустью ответил Ким, провожая Чонгука в город.       — Правда? Можно? — Чон тут же натянул на себя поверх футболки шикарный темно-бежевый свитер.       — Я вернусь, Тэ. Обязательно вернусь.       — Хорошо, Чонгуки, я буду ждать.       Непонятно было, кто из них первым сделал шаг вперед, но уже через мгновение они снова будто слиплись. Их поцелуй был жадным и неистовым, почти отчаянным. Расставаться не хотелось, но было необходимо. Чтоб немного притормозить. Прочувствовать. Осмыслить. Их роман развивался молниеносно, и сейчас никоторому не хотелось ошибиться. И хотя каждый чувствовал, что между ними что-то сильное, необычное и красивое, необходимо было в этом убедиться, чтоб уверенно строить свое завтра.       Чонгук уехал. Тэхен бродил по дому и не понимал, как такое могло случиться, что за какие-то четыре дня его мир перевернулся с ног на голову. Последние годы он жил тихо и спокойно, слегка тоскливо, но он к этому привык. Идею с гостевым домом он придумал, чтоб немного разнообразить монотонность жизни, чтоб почувствовать себя нужным людям, которыми он в какой-то мере заменял отказавшуюся от него семью. А сейчас ему было неуютно в собственном доме. Пусто. Некомфортно. Одиноко. И он не понимал, как от этого избавиться и когда это ощущение пройдет. Тэхен знал, что неравнодушен к Чонгуку, что он влюблен. Но тот, кроме обещания приехать, ничего на прощание не сказал. И даже о сроках своего визита не намекнул. Поэтому Тэхен, будучи прагматиком, никаких надежд на будущее не питал. И пытался пережить все произошедшее и затолкать свои чувства глубоко в себя.       Так прошли три дня. Ким решил поработать и занялся своими проектами, чтоб хоть как-то избавиться от мыслей и воспоминаний. Работа всегда выручала его, отвлекала от размышлений. На новогоднюю ночь он никогда не приглашал гостей, поэтому никакой особой подготовки сейчас не вел. Свой день рождения Тэхен тоже праздновать особо не планировал, поэтому со спокойной совестью углубился в разработку очередного дизайн-проекта.       В субботу днем Тэхен все же решил немного расслабиться и отдохнуть. Он вышел на улицу, решив немного прогуляться. Морозная свежесть щипала за щеки, холодный колючий воздух лез внутрь, ледяная красота вокруг слепила глаза. Ким вздохнул и направился вдоль расчищенной дороги, соединяющей маленькие близлежащие населенные пункты. Он отошел метров на сто от дома, когда его внимание привлек рычащий звук мотора и через пару секунд из-за поворота вылетел черный джип. Ким не поверил своим глазам, когда машина затормозила около него и из тонированного монстра выскочил ОН. Чонгук. Ким застыл на месте, зачарованно глядя на приближающегося к нему мужчину в длинном черном пальто, и на глаза навернулись слезы.       — Почему ты плачешь, Тэхени? — задал вопрос Чонгук, как только подошел ближе.       — Что ты сделал со мной? Я так скучал, Гуки, — смог вымолвить Тэхен и просто уткнулся лицом Чону в грудь. Тот обнял его и прижал к себе, целуя в макушку.       — Тэхени, я же сказал, что приеду.       — Ты не сказал, когда, и я подумал, что это были просто слова вежливости.       — Глупый, глупый Тэ, если б ты знал, как я скучал и рвался к тебе!       Тэхен обнял наконец Чонгука за талию, засунув руки под расстегнутое пальто и наслаждаясь таким желанным теплом горячего тела любимого мужчины.       — Поехали домой, Тэ. Забирайся в машину, — через пару минут проговорил Чонгук.       Они зашли в дом и мир для Тэхена снова стал цветным и ярким. Он глаз не сводил с Чонгука и все время улыбался, а тот не мог ни на минуту выпустить Кима из рук. Им хотелось касаться друг друга, нежить в объятиях, дарить легкие и нежные поцелуи. Вечером, за ужином, Чонгук достал из кармана маленькую бархатную коробочку и обратился к Киму:       — Тэхени, я не забыл, что у тебя сегодня день рождения.       Глаза Тэхена округлились от удивления, потому что этой темы они лишь вскользь коснулись в самом начале их знакомства. Но он не перебивал Чона.       — Так вот, — продолжил тот. — Я сразу планировал приехать к тебе именно в этот день, прости, что не выразил это словами. Поздравляю тебя и желаю, чтоб ты был здоров и счастлив. Можно было еще пожелать, чтоб ты был любим, но это лишнее. Потому что ты уже. Любим. Прими от меня этот подарок в знак моей любви. И если ты наденешь его, я буду знать, что ты считаешь меня своей парой, что мои чувства взаимны.       Чонгук произнес эти слова на одном дыхании, его глаза сияли любовью и надеждой на то, что Ким не откажется. Чон открыл коробочку и протянул ее Тэхену.       Тэхен не был плаксой. Он был стойким и закаленным жизнью человеком. Но второй раз за день глаза парня наполнились влагой. Ким сначала с неверием, а потом с неподдельной радостью смотрел на Чона и слушал его слова. Он опустил глаза на протянутый ему подарок и охнул, прикрыв ладонью рот. В коробочке лежало кольцо. Тонкое, изящное, из белого золота, с маленькими бриллиантовыми вставками, оно было очень красиво, и Ким залюбовался, забыв даже, что Чон ждет ответа. И хотя по его виду все было понятно, тот все же подал голос:       — Тэхени…       — Да, — встрепенулся Ким. — Да, конечно, спасибо тебе, Чонгуки.       Тэхен взял кольцо и надел себе на палец. Оно село идеально. Чон закрыл коробочку и отложил ее на комод, потом притянул Тэхена к себе и еще раз произнес:       — Я люблю тебя, Тэхени.       — Я тоже тебя люблю, Гуки.       Они держали друг друга в объятиях и счастливо улыбались. Это Рождество стало для них знаковым, изменило их жизни, избавило от одиночества.       Чонгук провел в доме Кима ночь и следующий день. А вечером они стали собираться в город, потому что родители Чона пригласили их к себе на празднование Нового года. И в этот раз отказываться у того не было причин. Чонгук рассказал об этом Киму и передал ему приглашение родителей. Тэхен согласился, потому что был уверен в их отношениях с Чоном, не сомневался в себе и был рад, что похоже, у него, наконец, тоже будет семья.

***

      — Охренеть, — выдал отец, глядя на сына и его пару. — Такой генофонд пропадает.       Господин Чон был искренне рад гостям, но промолчать не смог. Его сын был красавцем, это все знали и признавали, но парень, который стоял сейчас рядом с ним и которого Чонгук держал за руку, когда знакомил с родителями, был просто бесподобен. Это была ходячая эстетика в чистом виде.       Отцу Чонгука было сложней, чем матери, принять предпочтения сына, но терять его он не хотел, поэтому смирился и не обижал своего младшего даже словесно.       — Ну почему пропадает, отец. Я никогда не говорил, что у вас не будет внуков. Суррогатное материнство никто не отменял. Правда, Тэ?       — Конечно, Гуки, — ответил тот и улыбнулся.       Чонгук до сих пор не мог до конца поверить, что этот мужчина теперь с ним, что они вместе. Чон был поистине счастлив, что именно ему удалось вернуть улыбку на такое уже родное и любимое лицо, и что именно он смог сделать Тэхена счастливым.       Они оба были уверены, что их ждет счастливое будущее. Они верили в чудеса и, встретившись накануне Рождества, стали живым доказательством расхожей фразы о том, что чудеса случаются.