Бойся своих желаний.

В комнате тепло, даже душновато. Приоткрытое окно позволяло холодному ветерку проникать в спальню, освежать и вносить ночную прохладу вместе со светом луны. Распахнутые шторы колебались от лёгкого дуновения ветра с приоткрытой двери балкона, создавая некую иллюзию в лунном свете, что падал на кровать молочными полосами. Спящему парню было всё равно, ему снилось что-то новое для него, одновременно возбуждающее и тянущее к себе. Хмурит брови, елозит на постели, зажимая одеяло меж ног и чересчур томно выдыхая во сне, стараясь отвлечься и продолжить спать, но тянущее ощущение внизу живота никак не отпускало, отчётливо чувствовалось даже в состоянии дремы. Чанбин бубнит недовольно, садясь в кровати. Перед глазами лишь разные фантазии, но он понятия не имел, с чего бы в его голове, посреди ночи, взяться этому всему. — черт. Шепчет он чуть хриплым ото сна голосом, приподняв одеяло, смотря на свои спальные шорты и выпирающий член, что явно требовал внимания. Уснуть явно не получится, а значит лучшим вариантом была быстрая дрочка. Со откидывает одеяло, укладывается на подушки, прикрывает глаза, позволяя картинкам фантазий проявиться снова, ноги немного расставив, рукою шныряя под ткань шорт и белья, обхватывая ладонью возбуждённый член, сжимая у основания и срывая с губ рваный выдох. Он не помнит, чтобы ему снились настолько горячие сны, чтобы он возбуждался так, что оно не сходило само, растворяясь в желании и предпочтении сна. Большим пальцем давит на розоватую головку, собирает предэкулят, размашисто проводя ладонью по члену, тихо простонав. Губу закусывает, сжимает в свободной руке одеяло, продолжая надрачивать себе, сдерживая лёгкие стоны. Даже сейчас возбуждение чувствовалось слишком сильно, давило. Бин сводит ноги, поддаётся бёдрами, толкаясь в собственный кулак, не сдерживая стона. — хочешь, я могу помочь получить удовольствие и снять возбуждение? Бархатистый голос заставляет задрожать, то ли от страха, то ли от того, насколько сексуально он звучал, выуживая руку из штанов, накрывая пах одеялом, садясь в кровати. Чанбин нащупывает выключатель от светильника на тумбочке, щёлкает. Тяжело дышит, моргая от резкой вспышки лампы. Комната озаряется тёплым светом, позволяя разглядеть и найти источник столь обворожительного голоса, но одновременно такого пугающего и резкого. Сердце колотилось в ушах, в горле стоял ком, а к щекам приливала краска. Если это кошмар о том, что его застают за дрочкой ночью, то он готов провалиться под землю от стыда прямо сейчас. Он замечает высокого парня в рубашке и чёрных брюках, что стоял и смотрел на него, усмехаясь. Незнакомец выглядел красиво, притягательно и черезчур сексуально. — ты кто такой? Извращенец? Недовольно и с неким испугом произносит тихо Со, лишь подгибая ноги к себе, накрываясь одеялом по плечи. — нет конечно. Ты живёшь высоко, к тебе невозможно попасть. Идеальная бровь парня изгибается в вопросительное жесте, тот становится ещё более загадочным. — ну кто знает, какие твои истинные намерения. Чанбин пожимает плечами, отводя взгляд. Этот разговор помог забыть ему о возбуждении, заменяя на некоторое время страхом и неизвестностью. — Что ты забыл в моей квартире? Кто ты, черт возьми? — ты только что сам ответил на свой вопрос. Будь осторожен со своими желаниями. Бин не понимал ещё больше, смотря на того, что стоял в ногах кровати, не сводя глаз с него, усмехаясь и обнажая заметные резцы клыков. — так, мой мозг всё ещё спит, поэтому было бы лучше, если бы ты озвучил кто ты такой. Язвит Чанбин, наигранно улыбаясь Со обладает волшебным терпением, раз продолжает спокойно ждать ответа от этого незнакомца, которого стоило уже выпереть из квартиры или вызвать полицию, но интерес когда-нибудь погубит его. — хм. Как бы тебе сказать. Я нечто мистическое, ты вряд ли в это поверишь. — ну ты хотя бы постарайся что-то объяснить. Чанбин закатывает глаза, цокая языком, дожидаясь ответа. — такой любопытный. Чан облизывает губы, довольно усмехаясь. Чанбин недовольно хмыкает, прокашливаясь, намекая дать ответ, изогнув бровь в ожидании. — ну-ну, не куксись. Я — инкуб, демон, который ублажает мужчин. Лицо парня в кровати сложилось в огромных непонятках, в глазах был некий страх. Чего? Инкуб? Его наебывают или что? — стой, что? Я не верю в демонов и сверхъестественное. — хочешь проверить действиями? Инкуб, или же как он себя назвал, Бан Чан, подошёл вплотную к кровати, забираясь на неё и не сводя глаз с Чанбина, что прижался к изголовью, сжав одеяло в руках. Красные губы растягиваются в ухмылке, влажный язык скользит между, отчего те блестят, а за розовым языком невозможно перестать следовать взглядом. Со переводит глаза на Чана, сглатывая, собирая себя воедино. — я не доверяю тебе. Откуда мне быть уверенным в том, что ты мне не лжёшь? Ты ведь к кому угодно являешься, если так посмотреть. Почему сегодня именно ко мне? — ты был самым первым. И самым красивым. Всё ощущалось очень непонятно. Со задумался, глядя на парня, сидящего на его кровати, на коленях, всё время глаз не сводя. У него давно не было секса, а такая возможность казалась безумно глупой, призрачной и вообще не настоящей, но мышцы, что перекатывались под белоснежной, почти прозрачной, рубашкой, манили коснуться себя; бедра, явно накаченные и такие красивые, манили оседлать себя. В голове снова всплыло кучу фантазий, от чего возбуждение дало знать о себе. — я знаю, о чем ты думаешь. — не смей лезть в мою голову. Возмущённый и смущенный Чанбин кидает в него подушкой, рычит слова, тяжело дыша. Чан ловит подушку, усмехается. — а вдруг ты украдешь мою душу? — я таким не занимаюсь. Мне доставляет удовольствие то же самое, что и тебе — удовлетворение и снятие возбуждения, Чанбин. Чан хитро улыбается, отклоняя голову вбок, глаза прикрывая. Да, соврал, но лишь наполовину. — и имя моё знаешь. — конечно, у тебя на тумбочке лежала поздравительная открытка. — а я думал, что ты узнал это с помощью каких-то своих способностей, о которых мне не узнать. — ну, я же не какой-то там волшебник, я только в мысли пробираться умею, чтобы лучше желание понять, вот и всё. Со хмыкает, расслабляется немного, отпуская одеяло. В голове творился бардак, но почему-то хотелось отдаться этому демону, всё твердило об одном: заняться сексом с ним прямо сейчас. Никто не знает, к чему это приведёт, а снять возбуждение таким способом с таким мужчиной хотелось в разы больше, почувствовать себя удовлетворенным. — если не хочешь, я просто могу уйти… Не успевает договорить до конца Чан, как тут его прерывают. — ох, да к чёрту. Он откидывает одеяло, собирает мысли в кучу под пристальным взглядом, вздыхая — прочитал мои мысли уже, да? Значит, согласие ты уже получил, я хочу. Он встаёт на колени напротив Чана, укладывает ладони на ворот рубашки, тянет на себя, целуя грубо, а после валит на кровать, заставляя нависнуть над собою, руками растегивая пуговицы на чужой рубашке, в итоге остальные просто разрывая. Звук треска и полетевших пуговиц по полу заполнил всю комнату, но кажется, двое на кровати даже не обратили на это никакого внимания. Чан усмехается от напора парня под ним, не жалеет о выборе одежды и о потере пуговиц на ней, полной утрате рубашки; сейчас его заботил Чанбин, что жадно и грубо целовал, вторгался языком в его рот, проводил им по ровным зубам, сплетал свой язык с его, делая поцелуй максимально влажным. Со ноги сводит от возбуждения, от новой накатывающей его волны, что захлестывает с головой, заставляя томно выдохнуть в чужие горячие губы, разрывая поцелуй, языком проводя между, чувствуя, как Чан своим языком касается в ответ. От этого в крупную дрожь бросает. — знаешь, мне не нужно было твоё согласие. Бан шепчет на ухо, обжигая горячим воздухом чувствительную кожу, пока рукой чуть придушивает Чанбина, заставляя того вырвать весь воздух с лёгких, широко распахнув глаза. — что? Чанбин хрипит, а Чан посмеивается, прикусывая нижнюю губу, кинув взгляд из-под опущенных век, осмотрев испуганное лицо Бина, что тяжело дышал, хватаясь за руку инкуба, которая все еще была на шее. Чану нравилось питаться этим страхом, ощущая пальцами, как гоняется горячая кровь, пульсирует, разнося страх по венам. — ты чего так испугался, м? Все же в порядке. Бан закусывает губу, ногтями царапая шею парня снизу, заставляя того хмуриться. Убирает руку, давая вздохнуть тому полной грудью. — я бы не дал тебе задохнуться. Шепчет в самое ухо, языком проводя по раковине, срывая снизу сиплый стон. — откуда мне знать? Руками оглаживает широкие плечи, опускается ниже и задевает ногтями бусинки сосков, вырывая с уст Чана рваный выдох, пока чужие руки беспорядочно снимают футболку, оглаживая рельефный торс, грудь, отрываясь от чужих губ, решая насладиться. Ответа на вопрос так и не следует. — воу, Чанбин~и, у тебя шикарное тело. Он горячо целует после, комплимент обжигает изнутри, заседая где-то глубоко. — спасибо, у тебя тоже, Чан. Со шепчет в ответ, прикусывая кожу на ключице, оставляет укус, проводя по нему языком. Чан сверху выдыхает, самого дрожью пробивает. Он, почему-то, впервые становится таким слабым перед кем-то. Показывает свои эмоции, говорит больше, позволяет ставить укусы и засосы на себе. К Чанбину безумно тянуло, даже слишком. Он чувствует, как ладони парня снизу блуждают по телу, тянутся к паху, сжимая возбуждённый член, на который безумно давили классические брюки, хотелось освободиться от них. Кончиками пальцев оглаживает очертания члена, скользит нарочито медленно, выбивая рваный стон. От медлительных действий кружилась голова, казалось, что демон здесь Чанбин, а не он сам. Ловкие пальцы Со растегивают ремень, ширинку, оказываются под тканью нижнего белья, большим пальцем оглаживая головку чужого члена, чуть надавливая, опускаясь ниже, надрачивая. Видимо, Чанбин тоже умеет читать мысли. Чан предательски не сдерживает громкого стона, глушит его укусом на чужом плече, получая тихое шипение в ответ, после зализывая. Собственной рукой отодвигает резинку спальных шорт, белья, обхватывает ладонью член парня и надрачивает, сжимает у основания, замедляясь резко. С чуть пухлых губ слетают стоны громче, Со глаза закатывает от удовольствия, поддаётся бёдрами в чужой кулак, теряя весь стыд ещё давно. Их вдвоём, кажется, окатывает волной бóльшего возбуждения, они теряют некую часть рассудка и Чан снова грязно целует. Чанбин поклясться готов, что если его душу украдут, то это будет Бан Чан. Чан склоняет голову, приближается к уху, обдавая горячим дыханием, от чего по шее бегут мурашки, заставляя губу закусить. — умница, Бинни. Тихий бархатистый голос заполняет его, звучит, как самое лучшее, что он слышал на этом свете. Крупная дрожь пробивает тело, когда рука Чана перестаёт ласкать член, спускает шорты вместе с боксерами, намекая Со сделать тоже самое. Повинуется, делает. Тяжёлое горячее дыхание, возбуждение и огромные волны похоти ощущались в воздухе, оседали на них самих, словно добавляя страсти в их личный пожар касаний. Чан берёт в руку член парня, обхватывает и свой, надрачивая им двоим, поддавшись бёдрами. Чанбин рвано стонет, цепляется за чужие плечи и выгибается немного в спине, теряя всю власть над дыханием. Это всё было слишком для него: похвалы, горячие губы на всём теле, безумные и нескончаемые волны возбуждения — всё это было невыносимым. Такая дрочка была первой для него и всё ощущалось и чувствовалось слишком горячо, пошло, но до безумия желанно и горячо, интимнее в разы, чем секс. Бин давит на затылок, приближает к себе и целует, а после оставляет на чужой шее пару засосов, совсем забываясь в ощущениях, пока Чан губами обхватывает соски, обводит языком и наслаждается чужими стонами, выстраивая дорожку из поцелуев от груди к шее, изредка оставляя укусы и засосы. — ох, черт. Со выгибается в спине, когда большой палец Чана сжимает оба члена, надрачивая чуть быстрее. — я предпочту Бан Чан. Не хочу, чтобы наше удовольствие прервал кто-то ещё. Он шепчет на ухо, усмехается, наблюдает за юношей под ним. Тот явно оставит свой отпечаток, что даже уходить после не хотелось, но пока рано думать об этом. Отчего-то в голове Бина появляются собственнические мысли, заставляя зажмуриться и тряхнуть головой. Нельзя, чтобы Чан узнал о них. — Чан. Ты чудесен. Чанбин рвано дышит, его грудь вздымается и опускается, тело пробивает дрожью, а сам он изливается с громким стоном, пока Бан Чан кончает следом, шепча ему на ухо похвалу, заливает семенем собственный кулак, чужие шорты, живот Бина. Чанбин просыпается утром, когда солнце слепит глаза, заставляя отворачиваться от него и прятаться под одеяло. И всё бы ничего, если бы не нахлынувшее его странное чувство. "Чан! " Вскакивает, садясь в постели, оглядывается в поисках парня рядом. Никого не обнаружив, он выдыхает и думает, что это просто был слишком реалистичный и странный сон. Но стоит Со снова лечь, отвернуться к тумбочке, как он видит на ней некую записку, помимо открытки от младшего брата. Сердце бешенно колотится, он садится в кровати и берёт её, читает. " Увидимся в скором времени, Бинни. Ты мне понравился. Будь осторожнее в своих желаниях, кто знает, может, в следующий раз приду не я. И прости, я не успел переодеть тебя. До скорой встречи!» Со улыбается уголками губ, а после, откинув одеяло, замечает пятно на своих шортах и чуть морщится. — спасибо, что одел. Тихо бубнит он, поднимаясь с кровати и уходя в душ, где под струями воды он смывает остатки сна, но прокручивает в голове произошедшее. Стоя перед зеркалом он пальцами очерчивает заметный укус на плече, лёгкие засосы и ещё парочку незаметных укусов. " Значит, не сон. "