Горький миндаль

      Вокруг все сплошь из мрамора, украшенного мозаикой. Величественные скульптуры, выше человеческого роста и мраморные колонны, что отбрасывают тени. Жар облепляет тело, удовлетворяя обоняние смесью ароматов, а слух звучанием воды. Тяжелые двери из бронзы со скрипом закрываются за спиной, пока светловолосая женщина медленно идет в аподитериум. Нагретый воздух распространяет аромат ветивера и благоухающих роз. Словно вдыхаешь жар, а выдыхаешь сладость, что дурманом кружит голову. Масляные светильники дрожат огоньками по углам помещения, вздрагивая от малейшего колебания. В большом фонтане у входа слышится мерный плеск воды, который успокаивает.       Голова порядочной римлянки укрыта наброшенной палой, которую светловолосая женщина с удовольствием стягивает с волос. В аподитериуме ее встречают несколько услужливых девушек, что помогают снять столу и светлую тунику с застежками на рукавах, через которые видна чуть смуглая кожа плеч. А следом за ними и все остальное. Прохлада помещения чуть кусает тепло ее кожи. Босыми ступнями обнаженная женщина проходит в следующее помещение, где в больших кувшинах собраны благовония и притирания. Умелые руки молчаливых служанок с опущенными глазами втирают в кожу лишь простое масло по просьбе самой женщины. Стройное тело лоснится и блестит в здешнем свете, словно драгоценности на солнце. Одна из служанок прочесывает волнистые волосы, аккуратно разделяя пряди, и скалывая их на затылке. На шею тут же выпадает парочка кудрявых коротеньких завитков. Непослушные волосы с золотистым отливом под стать своей хозяйке. Женщина проходит дальше в тепидариум, предназначенный для разогрева. Тело здесь привыкает к повышающейся температуре, а бассейн с водой привлекательно пуст. Она не любит излишний шум и чужих людей рядом, поэтому старается приходить в первой половине дня как можно раньше, чтобы насладиться и расслабиться. Поверхность усеяна лепестками роз, а жар воды, касающейся ступней, ползет мурашками вдоль всего тела. Вода расступается, обволакивая новую гостью и впуская в свои ласковые объятия. Удобно располагаясь у бортика и устраивая голову, женщина закрывает глаза.       Аромат ладана сладкий и пряный. Он наполняет пространство и теплом проникает в ноздри, оказывая умиротворение и позволяя сознанию расслабиться. Сухой и смолистый запах благовоний, окуривающих помещение, просачивается в каждую клеточку тела, заставляя почувствовать легкость и беззащитность. Лепестки роз касаются кожи, вторгаясь в облако ароматной смолы, и ты чувствуешь себя словно среди цветущего сада, окутанного бальзамическим шлейфом ладана. Сквозь огромные окна струится дневной свет, на стенах мозаика и все вокруг располагает к наслаждению. Две девушки помогают ей в этом, доливая воду. Одна распускает волосы, что рассыпаются по влажным плечам, и вплетается в них пальцами, на самых кончиках которых масло. Волосы влажные от температуры, и восхитительно сладкая мирра оседает на золотистых кудрях. Вторая девушка омывает тело, стирая слой масла. В какой-то момент ее осторожные движения становятся более уверенными. Тонкие пальцы касаются плеч, легко смыкаются на тонкой шее и смазано задевают губы, оставляя мокрый след. Светловолосая женщина по инерции проводит языком по губам, стирая чужое прикосновение, и открывает глаза, встречаясь словно с отражением. Большие темные глаза девушки смотрят на нее с интересом, и вовсе не опущены в пол, как подобает здешним. Девушка опускает ладонь под воду и касается пальцами женского живота, и это совсем не похоже на расслабляющую процедуру, потому что ловкие пальцы сжимаются на груди, подушечкой большого пальца обрисовывая горошину соска. Женщина рвано выдыхает, ведь вместо расслабления тело отзывается совсем другими желаниями. Ей стоило бы прогнать наглую девчонку, но та только улыбается и глядит из-под полуопущенных ресниц, будто и не произошло ничего.       Каллидариум еще горячее, а спутница, которую женщина забирает с собой, послушно идет следом. Бассейн с теплой водой даже не привлекает, поэтому женщина садится у самого края, опуская в воду только ноги. А темноволосая девушка располагается на коленях за ее спиной, вновь собирая волосы и открывая длинную шею. Она разминает влажную от жара кожу. Пальцы сжимают плечи, растирают влагу по затылку, пробегаются невесомо по цепочке позвонков. Ни словом, ни делом темноволосая красавица не позволяет себе перейти к чему-то кроме своей работы. — Как тебя зовут? — нарушает тишину женщина, чувствуя, как девушка прижимается ближе к ее спине. На ней два несчастных клочка ткани, скрывающие грудь и бедра, но они вовсе не спасают от жара ее кожи, что женщина ощущает на себе при тесном контакте. — Здесь нет имен. Неужели ты не знаешь. — Ее губы жарко шепчут у самого уха, заставляя крепче сжать собственные ноги, между которыми гораздо жарче, чем в помещении. Кому нужны имена там, где все подчиняется красоте, наслаждению и роскоши?       Бассейн фригидариума с прохладной водой позволяет отдохнуть после жара предыдущих помещений. Мурашки ползут по коже, стоит только вступить в такую воду, а легкая дрожь прошивает тело. Маленькая ладонь молчаливой улыбчивой девушки тянет женщину за собой, подталкивая к дальнему бортику. Воды здесь не так много. Светловолосая женщина поворачивается спиной, позволяя отирать себе плечи и спину, споласкивая липкую пленку пота от жара парилки. Тонкие пальцы умело и чувственно массируют нежную кожу, расслабляя в томлении. Прозрачные капли воды ползут по стройной спине, скатываясь на поясницу и исчезая в содержимом бассейна. Хочется провести языком по шелку гибкой спины с чуть смуглой кожей, что серебрится каплями. Но вместо этого девушка прижимается носом к влажным сколотым волосам, вдыхая сладкий запах этой женщины и обвивает рукой ее за талию. Ее губы невесомо касаются уха и снова обжигают шепотом. — Позволишь? — Не смей останавливаться… Чужие губы целуют шею, а потом к этому же месту девушка прижимается и ведет по коже кончиком носа. Желания заполняют голову, несмотря на то, что это ее работа — выполнять любые прихоти гостей. И все же, ей чертовски приятно осознавать, как тело этой женщины отзывчиво на каждое ее прикосновение. Она разворачивает ее к себе, вожделенным взглядом задерживаясь на выступающих ключицах, утопая в потемневшем взгляде. Вода сползает каплями по ее груди и животу, преследуемая этим взглядом.       Они опускаются в воду ниже, не желая замечать ничего вокруг. Только разгоряченная кожа и два тела, плотно соприкасающиеся в движениях. Женщина чувствует, как спиной неприятно упирается в край бассейна, и сдвигается, устраиваясь удобнее. Руки девушки сжимают ее бедра, лаская кожу. Она оставляет поцелуи на шее, на ключицах, языком пробуя кожу на вкус. Целует лицо и касается женских губ, проникая языком и сцеловывая чувственный стон. Вода смягчает любые действия, и словно замедляет все то желание, что заполнило обеих изнутри. Его нельзя выдохнуть, как аромат персика, царящий вокруг, но можно утолить. Девушка разводит ноги женщины, опускаясь пальцами в самый низ живота под воду, касается горячей плоти и заполняет ее, двигаясь быстро, но размеренно. Вода вздрагивает от ее движений. А потом чувство наполненности исчезает, срывая с губ женщины разочарованный стон. Девушка целует ее в лоб и отстраняется, мягко направляя, чтоб развернуть к себе спиной. Женщина упирается руками в край бассейна и прогибается в спине, стоит только почувствовать чужие губы, что касаются лопаток. Руки девушки будто выжигают желание на влажной коже, где бы ни касались. Пальцы впиваются в плечи, безболезненно царапают спину подушечками и чуть сжимают шею, прежде чем девушка снова заполняет ее, заставляя прогнуться в спине сильнее. Женщина слушает собственное тяжелое дыхание, а после стонет, закусывая нижнюю губу, когда мышцы сжимаются вокруг чужих ласковых пальцев, направивших ее к вершине удовольствия.       Лавариум — последнее помещение римских терм, в котором царит смесь всевозможных ароматов и ждет роскошный массаж. Светловолосая женщина просит остаться одну лишь девушку, не желая сегодня ничьих больше прикосновений. Тонкие пальцы усердно выполняют работу, обтирая стройное тело маслами, касаясь обильно умащенными пальцами выступающих ключиц, скользя по животу, сжимая ладонями грудь.       Ее поцелуй похож на запретный плод, ведь не престало порядочной римлянке, да при живом супруге предаваться удовольствию с другим человеком. Но все, что случается в этих помещениях, тут и остается. Девушка выдыхает в чувственные губы женщины, и любуется ее порозовевшим лицом, что так близко и, кажется еще красивее в подступающем желании. Она обливает ее водой и втирает в подсушенную тканью кожу ароматическую пудру из горького миндаля. Женщина притягивает ее за затылок, сжимая длинные пальцы у основания шеи и медленно, словно пробуя впервые, обводит языком нижнюю губу, проникая в податливый жаркий рот, чтобы коснуться чужого языка и заглушить чувственный стон. Она наслаждается новыми для себя ощущениями, низ живота сладко сводит от одного только взгляда темноволосой девушки. С какой дерзостью и желанием та смотрит, будто она принадлежит ей, и как быстро освобождается от своих тряпок, заменяющих здесь одежду. Опускается на спину и тянет женщину за собой, помогая удобнее устроиться на своих бедрах. Светловолосая римлянка опускается, касаясь губами ключиц, целует грудь. Скользит кончиком языка по бархатистой коже дрожащего живота, впитавшей в себя аромат сладости масел, целует пупок и опускается еще ниже. Пальцы девушки вплетаются в ее распущенные волосы, пропуская шелковые локоны сквозь них, будто вода скользит из ладоней, и сжимается сильнее, чувствуя женские губы на возбужденной плоти. Она выгибается, заставляя женщину обхватить бедра руками, и приглушенно стонет, когда прикосновения языка сменяют пальцы. А после рвано выдыхает, когда женщина лишает ее чувства наполненности. Девушка опускает ладони на поясницу женщины, сидящей на ее бедрах, и гладит нежную кожу пальцами. Горький упоительный аромат миндаля тревожит обоняние. Вздымающийся живот соприкасается с животом женщины, рождая новую волну сладостного предвкушения наслаждения. Девушка ловит ладонью лицо женщины, и удерживает за подбородок, желая видеть ее глаза, которые потемнели от похоти. От каждой эмоции на ее красивом лице низ живота тянет еще сильнее. Она направляет пальцы женщины между своих ног, и следом увлажняет свои, погружаясь глубже в жар чужой плоти, чувствуя, как от каждого резкого толчка они обе приближаются к вершине наслаждения.       После они восстанавливают дыхание, когда женщина вновь опускается, накрывая ее тело своим, соприкасаясь влажной кожей. Девушка обвивает ее тонкими руками и прижимает ближе к себе, гладя по влажным волосам. Вдыхает ее запах и улыбается, когда чувствует, как женские пальцы самыми кончиками гладят ее по бокам. В теле царит приятная расслабленность, а время становится похожим на масло в ладонях. Оно такое же тягучее и переменчивое, а еще короткое, словно момент наивысшего наслаждения, который приятно разделить во взаимности.