цветочная душа

      Путь домой, как бы Сугуру ни хотел его поторопить, оказался слишком медлительным и крайне неловким. Несколько раз он успел пожалеть о своей ответственности - разморившийся Сатору уснул сразу же, как они сели в такси. Устроился поудобнее на плече у Гето, наглым образом положил его руку себе на пресс и отрубился.        Сугуру отвернулся в сторону окна, провожая огоньки фонарей своим утомленным взглядом. Звезды блекло мерцали над ними, ночь убаюкивала безмолвием и покоем. На душе было так приятно и умиротворенно, как бывает после насыщенного дня, когда едешь домой, отпуская все мысли и потихоньку проваливаясь в дрему.       Далеко не так Гето представлял себе окончание спонтанной встречи. Чего уж томить, утром он даже подумать не мог, что вечер проведет со странным посетителем, мозолившим ему глаза. Но отличия между назойливым, подбешивающим мужчиной и Сатору все же были. С ним интересно, у него неплохое чувство юмора, да и в целом он располагал к себе своеобразной харизмой. Будь он девчонкой - точно бы влюбился по уши…        Гето окинул Годжо оценивающим взглядом. Растрепанная макушка больше не держала укладку, оставляя место непослушным волосам, а глаза прикрыты, мужчина мирно посапывал. От чего-то захотелось прикоснуться к этому личику, провести большим пальцем по бледной щеке, оставить невесомый поцелуй в макушку, как делают детям перед сном... Запоздало моргнув, Сугуру резко одернул руку, уже готовую ощутить мягкость чужой кожи. Кажется, он все же немного перебрал. — Мы приехали, — прорываясь эхом в чужие мысли, произнес таксист. Гето поблагодарил его и, не теряя времени, вытащил Годжо из машины. — Худощавый - совсем не значит, что легкий, — недовольно прокряхтел мужчина, перебрасывая безнадежно пьяное тело через плечо.        Зайдя в лифт, Сугуру прислонил Сатору к стенке и нажал на нужный этаж. С его губ слетел легкий стон блаженства, каждая клеточка тела ощутила долгожданную свободу. Затея все еще оставалась противоречивой, азартом заигрывая с беспокойным сердцем, но Гето ждал этого с каким-то воодушевлением. В его жизни прямо сейчас что-то кардинально менялось, это не могло не воодушевлять. Когда двери наконец-то открылись, Сугуру довел мужчину до квартиры и залез в сумку, пытаясь нащупать ключи. Картинка в глазах своевольно разгуливала, не давая сфокусироваться. Чудом попав в замочную скважину, Гето облегченно выдохнул. Включив свет в прихожей, он осторожно провел Годжо в дом, усаживая на пуфик. Сначала снял верхнюю одежду с обоих, переобул в тапочки. Набрав побольше воздуха в легкие, Сугуру приобнял Сатору, положив руку себе на плечи, и двинулся в сторону спальни. — Ой-ей, где я? — резко подал признаки жизни Годжо, изрядно напугав Гето. Сатору окинул квартиру быстрым взглядом, останавливаясь на запыхавшемся мужчине.       Их лица находились довольно близко друг к другу, с каждой секундой зачарованных взоров сердце Годжо заходилось в безумном трепете. Янтарные глаза были чуть приоткрыты. Сатору нравилось, как чужой зрачок расползался, вытесняя собой способность думать, а румянец медленно растекался по щекам. Сугуру выдохнул в его губы, опустив голову. Годжо неспешно сокращал расстояние между ними, непрерывно наблюдая за реакцией. Будто не совсем осознавая свои действия, они позволили сбросить все на опьяненность минувшего вечера.        Их первый поцелуй - легкий, такой свежий и необходимый, как глоток воздуха. Слегка касаясь губами, Сатору отстранился, ища одобрения в своих действиях. Сугуру тут же привлек его обратно, влажно впиваясь в губы. Он сжал непослушные волосы на затылке, закрыл глаза и плавно углубил поцелуй, ощущая горечь от алкоголя. От чужого контроля Годжо почувствовал, как у него горячо тянуло внизу живота. Он позволил себе расслабиться, пустил все на самотек. Но ровно до того момента, когда рука Гето беспорядочно гуляла по спине, как бы невзначай залезая в штаны и сжимая ягодицу. — Я снизу не буду! — резво выдал Сатору, активно махая головой в разные стороны.       После короткой драматической паузы он приоткрыл один глаз, с интересом следя за тем, как Сугуру расстегивает ремень и спускает свои брюки. Внушительный бугорок и мокрое пятно говорили сами за себя, флорист требовал срочной разрядки. Шестеренки медленно вращались, но все же пришли к общему выводу. Годжо с пониманием кивнул и опустился на колени, меняясь местами с Гето. Прижимая того к стене, Сатору спустил чужие боксеры. Член вылетел и с удовольствием уставился на него темной головкой, на который выступили капельки предсемени. — Ну и дружок, тяжеловато нам будет.        Годжо на пробу провел рукой от основания до головки, член был чертовски горячим и твердым. Пьянящая страсть вскружила голову обоим. Сверху послышались тяжелые вздохи, Гето застыл и терялся во внезапно образовавшейся пустоте в голове. Сатору прошелся россыпью влажных поцелуев, плавно заглатывая орган. У Годжо во рту горячо и влажно, он со знанием дела вел головой из стороны в сторону, тер языком под самой головкой и вылизывал выступившие вены. Сугуру несдержанно проталкивал член через раз все глубже и глубже в глотку, заходясь в откровенных хриплых стонах. Они пробегали мурашками по телу Сатору, стреляя в собственное возбуждение. Когда он почувствовал, как терпкая жидкость заполнила его горло, а Гето с каждым движением менее заинтересованно толкался, то тут же отодвинулся, жадно поглощая воздух. Гето лениво съехал по стене вниз, утомленно заходясь в одышке. — Кажется, я немного переборщил, — подал голос Сугуру, глупо натягивая улыбку. — Извини. — Все в порядке, и не такое бывало, — отозвался Сатору, выплевывая остатки семени. — И много ли ты практиковался? Без шуток, я никогда не кончал от минета за пару минут. — Ну, видимо достаточно, чтобы работать элитной шлюхой, — двое тихо усмехнулись, приподнимаясь с пола. Гето повел в спальню, полусонно устраиваясь у подушек, готовый отрубиться в любой момент.       Годжо устроился у его ног, любопытно просматривая аккуратно выбритое тело. — Ты готовился к нашей встрече? — Я всегда бреюсь, если ты об этом. — А смазки у тебя случайно не найдется?        Гето прокряхтел до тумбочки и шуршал там с минуту, наконец выбрасывая тюбик к чужим рукам. Устраиваясь обратно на нагретое одеяло, Сугуру положил одну подушку под поясницу, соблазнительно выгибаясь. Стянув рубашку, он обнажил грудь, вздымающуюся суматошно, в ожидании. Поймав на себе голубоглазый взгляд и ощутив тягостное дыхание у входа, член вновь заинтересованно дернулся. Сатору выдавил жидкость на пальцы и аккуратно их ввел. Водил плавно, непринужденно. До того времени, пока Сугуру не начал их сжимать, почти незаметно насаживаясь сам. Годжо ловко ввел третий палец и нащупал ту самую точку, от которой по телу Гето пробежала сладостная дрожь. Он сжал одеяло и откинул голову назад - все-таки давно он этого не испытывал, тело реагировало в разы острее. Размеренно увеличивая темп, Сатору с упоением следил за тем, как рот флориста приоткрывался, вынося то громкие выдохи, то несдержанные стоны. Внезапно мужчина вытащил пальцы, тут же доставая свой мучительно изнывающий член, про который забыли с самого начала. Длинный и аккуратный, он мгновенно вошел в мужчину, как влитой. Годжо тихо охнул, закрыв глаза и сведя брови вместе. Быстрая смена обстановки водила по краю - он весь пульсировал, готовый вот-вот кончить. Гето притянул его к себе в объятия, устраивая растрепанную макушку на плече, и пылко дышал прямо в раскрасневшееся ушко. Сатору осторожно двинул бедрами, вставляя глубже, и мгновенно ощутил, как пальцы впиваются ему в спину, а Сугуру задержал дыхание.        “Скучняк” - сказал бы он в любой другой ситуации. Годжо любил брать быстро, иметь полный контроль над человеком, слушать громкие восхищенные стоны под ним, свое собственное имя с чужих уст. В такие моменты он восхищался самим собой, люди были просто без ума от него. Переспать с ним равнялось выиграть огромный куш. И после того, как Сатору насыщался, он незаметно уходил под утро, не ставя чувства человека ни в йен… Но Сугуру ощущался совсем иначе. Каждый его вздох, словно услада для ушей. Ему хотелось сделать приятно, заслужить его расположение и обрести доверие. То, как он настойчиво прижимал к себе, казалось чертовой наградой. — Ты как? — прошептал Сатору, осторожно двигая бедрами. — Ах… Неплохо, только глаза слипаются.        Годжо усмехнулся, его знатно трясло. То ли от возбуждения, то ли от волнения… Это все так непривычно. Гето притянул его за еще одним поцелуем, таким нежным, искренним и полным чувств. Сатору взял себя в руки, понемногу наращивая темп. Он млел и таял в объятиях, влажными поцелуями спускаясь на шею, оставляя свежие багровые пятна. Оргазм подкрался тихо, с ласковым шепотом в самое ушко, но был таким ярким и сочным. Годжо излился внутрь, с громкими стонами толкаясь чуть грубее, привычнее. Гето подмахивал бедрами, цеплялся за непослушные волосы и хрипловатым голосом простанывал имя Годжо, обильно кончая себе на живот.        Потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. — Давай еще разок? — с воодушевлением произнес Сатору, вскакивая с подушки. Когда прошло уже неприличное время для раздумий, Годжо перевернул Сугуру к себе лицом. Глаза закрыты, выражение говорило само за себя - он окунулся в дрему, разморенный вполне неплохим сексом.        Сатору завернулся в оставшуюся часть одеяла и поудобнее устроился напротив Сугуру. Длинные лучи лунного света протянулись над кроватью, озаряя сверкающие длинные волосы, разбросанные по подушкам. Оглядев спальню, Годжо приметил несколько растений, от них даже исходил слабый запах. Несколько ламп интересных форм, ароматические свечи в плотных темных баночках. Даже гирлянда висела над ними, навевая новогоднее настроение. И все же Сатору плотнее прижался к груди Сугуру, слушая размеренное сердцебиение, положил руку себе на талию и сплел их ноги, согреваясь в эту холодную ночь.        Снег продолжал монотонно падать, в своеобразном танце начиналась метель. Темень раннего утра скрывала две фигуры, сладко спящих в мягких объятиях. Через пару часов прозвенят будильники, но кому до них есть дело, когда они едва только уснули?